Анна Ситникова – Девочка, с которой случилась жизнь. Книга 1 (страница 55)
– Нам нужно будет обязательно куда-нибудь сходить вместе. Может быть, в парк аттракционов? Я так хочу, чтобы вы познакомились.
Совместный поход. Счастливая пара и я – как всегда, лишнее колесо. Я могу держать сумочку Джессики, когда она решит прокатиться на парных каруселях вместе с Грегом. Или смогу одолжить ей расческу, когда они с Грегом пойдут в фото-кабинку целоваться. Смогу заказать им большую порцию мороженого – такой специальный рожок, в котором слишком много шариков мороженого для одного, и его едят вдвоем. Себе я закажу точно такой же. И съем его в одиночку. Джессика наверняка будет ехидничать. Ну и, наконец, смогу любоваться, как здорово они смотрятся вместе, когда его язык…
– Заманчивая идея. Но лучше вытащи Тима.
– Но ведь мне важно, чтобы ты познакомилась с Джесси.
Я сейчас наору на него и убегу домой. Опять.
– Я познакомлюсь. Но давай это будут не аттракционы.
– Ладно, я что-нибудь придумаю. Обязательно.
Угроза Грега все еще звучала у меня в голове. Я не смогу долго отказываться от его предложения, рано или поздно, но мне придется встретиться с его… девушкой. Закрыв лицо руками, я откинулась на подушку. Невероятно, как быстро он смог влюбиться. Как быстро забыл про все те взгляды, говорящие взгляды, которыми одаривал меня при каждой нашей встрече. Разве это ничего не значило?
Миллиарды миллиардов мыслей перекопала я, прежде чем смогла найти один единственный выход. Я люблю Грега, и его предательство (о котором он даже не догадывается) ничего не изменило. Если бы я не любила его, было бы мне так больно? Я люблю его. Совершенно точно. Я готова простить ему все на свете, лишь бы он был со мной. И он будет. Наверняка эта его влюбленность не навсегда. Я тут же постаралась стереть из памяти выражение обожания на его лице, когда он смотрел на Джессику. Отказаться от него – это выше моих сил. Я буду верна, хоть и не уверена, что эта верность нужна ему. Но я буду. Потому что не могу иначе. Потому что я не готова потерять его. Я буду ему другом. Лучшим другом, на которого он всегда сможет положиться. Может быть, тогда он что-то поймет и переоценит?
Засыпала я с надеждой. Слезы высохли уже давно. Мой мозг трудился над составлением плана. Это не было планом по тому, как мне отбить Грега у очаровательной Кудряшки. Это был план, как стать ему опорой и заставить его без слов понять, как сильно я его люблю.
***
Запись от 18 октября, 2007
Как только я решил, что глупо отрицать свои… чувства (в лексиконе мужчин может присутствовать это слово?), сразу стало очень легко. Поэтому-то я и принялся за подготовку благодатной почвы для своего признания. А именно – демонстрировал Энн, что умею быть обычным веселым парнем, который умеет хорошо проводить время, а не мечтает каждую минуту о том, чтобы вышибить кому-то (или себе, особенно себе) мозги. Как оказалось, мне очень понравилось быть… обычным. И что более невероятно: рядом с ней у меня это получилось без каких-либо проблем.
Вчера у Сэм (сестренки Энн) была репетиция к спектаклю на Хэллоуин. Репетицией это, конечно, сложно назвать… было ощущение, что кто-то подсыпал в газировку, которую мелкие пили, приличную порцию ЛСД. Иначе почему еще они так дурели? Так вот, расспросив Кевина, я узнал, что Энни будет там одна. И, конечно же, пошел. К ней. Долго сидел и любовался, как она читает. Хмурит нос и перечитывает одну строчку по несколько раз, будто что-то зазубривает. А после тестирует себя. Каждое совпадение = улыбка. Это было прекрасное зрелище. Но мне надо было наверстывать упущенное – доказывать Энн, что я могу быть милым.
И что же я выбрал? Верно – с энтузиазмом (с энтузиазмом!!!) бросился в кучу «обдолбанных» малышей и предоставил себя на их растерзание. Правда, почему-то, у меня они быстро успокоились и как миленькие пропели нужные песенки. Мне было все равно. Но смотреть, как Энни восторженно наблюдает за моей работой, как она смеется и как неверие в меня сменяется полным доверием – это стоило одного укушенного пальца (мне стоит проверяться на бешенство? Вопрос…).
После я провожал девочек домой. Сэм очень смешная. Энни очень красивая… и тоже смешная, кстати. Я пообещал ей, что заставлю ее покончить со смущением рядом со мной. Она не поверила. Но смотрела на меня… по-особенному.
И вот – сегодняшнее утро. Я такой счастливый (сегодня в наушниках Фредди Меркури), думал, что почва подготовлена, и что ничего уже не мешает мне признаться Энн в симпатии (буду называть это «симпатией» – звучит вполне безобидно), как бац – очередной приступ аритмии. Чего я только не делал, чтобы успокоиться. Хоть когда-нибудь, хоть раз в жизни я боялся сказать девчонке что-то? Нет. Но тут особый случай, верно? С ее появлением все стало особым.
На подготовку пламенной речи (длительностью 27 секунд) я потратил половину ночи. И эти несколько слов я нес в голове в школу, как нечто нереально дорогое. Желудок, сердце – все внутри сошло с ума и буквально прыгало вверх-вниз, вверх-вниз. Только приступа эпилепсии или заикания мне не хватало. Это окончательно уничтожит мою репутацию.
В общем… зря я так волновался о своем признании. Все пошло к чертям, когда на горизонте появился Грег. Проходя мимо, я увидел, как он целуется (лижется, как сенбернар) с какой-то девчонкой под деревом. Я даже не придал этому значения. За столько лет, что мы вынуждены жить вместе, я видел его с кучей девчонок. Он даже в семь лет уже почти что целовался с соседской девочкой с огромной косой (смешное такое имя было, забыл), так что мне не привыкать видеть, как он пускает слюни кому-то в рот. Мне, как всегда, было плевать, но не Энни. Я видел, как она остановилась. Видел, как в ее глазах появился шок и неверие. Она будто уговаривала себя, что это обман зрения, что это не Грега она видит под деревом. Господи, такого ужаса на ее личике я еще не видел. Все было похоже на дурной сон. И как вишенка на торте – этот придурок, кажется, решил, что стоит познакомить Энн и свою новую пассию. Я хотел вмешаться, спасти ее от того, что ее ждет, но что-то остановило. Может, все дело в моем эгоизме? Я так хочу, чтобы она в нем разочаровалась. Я ничего не сделал. Хотя мог появиться за ее спиной, схватить на плечо и унести туда, где ей не будет так тяжело. Поэтому лишь как придурок наблюдал, как Энн улыбается и делает вид, что счастлива за него. Кулаки чесались страшно. Мне хотелось выбить всю дурь из Грега. Объяснить ему, что он спятил, если не видит, как плохо он делает этой милой девушке своими словами.
Дурному сну, казалось, не будет конца. Особенно, когда я нашел Энн в туалете. Она плакала. Нет, она рыдала, убитая горем. Если раньше я еще мог сомневаться в том, любит она его или нет, то сегодня я точно это узнал. Глупышка влюбилась в Грега. Глупышка верила, что у них получится быть вместе. Когда она открыла мне дверь туалетной кабинки, представ передо мной с размазанными по щекам слезами, я чуть не сошел с ума. Мне было так невероятно жаль ее. Так обидно за нее. Я даже не нашел слов, чтобы облегчить ее… боль (очередное доказательство того, что девчонки и драма – вещи неразделимые), и просто прижал ее к себе. Она сидела на унитазе и заливала слезами мою кофту. Господи, это было так… стремно – видеть ее такой и не иметь возможности сказать что-то такое, отчего она смогла бы взять себя в руки. Мне хотелось прижать ее еще сильнее, расцеловать ее лицо, признаться, что… я люблю ее. Но я не смог. Наверное, потому, что решил, что на сегодня с нее хватит потрясений.
До последнего не верил, что мне удастся разрулить ситуацию, но, кажется, у меня получилось. Начал болтать что-то про любовь… Девчонки же ценят такое. И нарочно тупил на математике, чтобы поддержать ее. Она повеселела. Я справился. С недавних пор забота о ее спокойствии – задача первостепенная.
А вся эта болтовня про любовь… Тим бы поднял меня на смех. Я бы сам себя поднял на смех пару месяцев назад. Но сегодня я, как баклан, обнимал девчонку в туалете и на полном серьезе верил в то, что говорю. Приехали.
Вот что меня больше всего раздражает: она считает меня другом. Раньше я бы только радовался этому (или это не имело бы для меня никакого значения), но после того, как я понял, что люблю эту девушку, это приводит меня в бешенство.
Френдзона. Крах всех надежд для парня. Иллюзия близости, которая никогда не перерастет во что-то большее.
«Ты ведь мой друг?» – спросила она с надеждой. Что я должен был на это ответить? Конечно, я ее друг.
Какой же я кретин.
И чертова девчачья уловка с френдзоной.
Разумеется, она не понимает, что отсылает меня в эту френдзону. Уверен, она даже не думает об этом. Уверен, что она… даже не понимает, что я к ней чувствую. Но признаваться сейчас – действительно отстойная идея.
P.S. Когда я увидел ее в кабинке туалета… она была такой жалкой. Стирала слезы, старалась держаться, но у нее это паршиво вышло. И вот, что я подумал… Эта гребаная любовь делает нас такими… уязвимыми, слабыми, почти беспомощными.
Какой же это все-таки отстой.
3
Что ж, раз уж Грег счастлив с Джесси, пусть так и будет. Не могу же я мешать счастью человека, которого люблю, и не могу же я заставить его полюбить меня.