Анна Ситникова – Девочка, с которой случилась жизнь. Книга 1 (страница 53)
Внутренний голос будто бы дал мне пощечину и спустил с небес на землю. Все верно. Я просто стала забывать о том, кто я на самом деле есть.
Сжавшись в комочек горя, я разрыдалась еще больше.
Раздался первый звонок на урок. Соседние кабинки быстро опустели, и разговоры у зеркала прекратились. Нужно было выходить, но слезы никак не останавливались. Настоящая истерика.
– Энн? – За дверью кабинки кто-то позвал меня, причем голос был явно мужским. – Энн, я знаю, что ты здесь. – За дверью был Саймон, его голос было сложно не узнать. – Открой, пожалуйста.
Я, всхлипнув, замерла. Как Саймон тут оказался? Какого черта ему нужно?
– Энн, я все видел, пожалуйста, не плачь.
– Уходи, Саймон, я хочу побыть одна. – Получилось как-то грубо, хотя я совсем не хотела его обижать.
– Да брось. Не выгоняй меня, прошу тебя. Я знаю, что самое ужасное в таких ситуациях это именно оставаться одному.
– Я в порядке, – сквозь слезы выдавила я.
– Перестань обманывать. Когда все хорошо, люди не запираются рыдать в туалетные кабинки. Открой мне.
Не знаю, почему, но рука сама потянулась к замку и отодвинула защелку. Саймон стоял, как всегда, не улыбаясь. Как будто и не было вчера целого вечера смеха и игривых улыбок. Но сегодня его глаза не выражали обычную скуку, в них было скорее сочувствие и испуг. Он будто не знал, как мне помочь, но очень хотел этого. Я посмотрела на него снизу вверх через слезы, которые безуспешно пыталась стереть. Он ничего не сказал, просто присел рядом и обнял меня. Тут у меня внутри лопнула та ниточка, которая все еще сдерживала оставшиеся крохи самообладания. Я, не сдерживаясь и не стесняясь, зарыдала Саймону в плечо.
– Он меня не любит… Понимаешь? Совсем не любит…
– Понимаю… Тебе очень этого хотелось?
– О Боже, да! Я думала… ведь мы вместе… И он был таким милым. И он так посмотрел на меня на крыльце… Я была уверена, что мы… А он… любит… другую… – Заикания не помогали выстраивать цельных предложений, но, думаю, Саймон и так меня понял.
Медленно Саймон поглаживал меня по спине. От него шло такое тепло, такой приятный запах туалетной воды и сигарет. Мне казалось, что в этот момент у меня нет никого ближе Саймона. Хотя еще совсем недавно я и представить подобного не могла.
– Энн, не плачь, не могу смотреть, как ты плачешь. Он того не стоит.
– Но как же …
– Ты слишком хорошая для него. Он не ценит в людях ту искренность, что есть в тебе. – Саймон отодвинулся, взял мои руки в свои, и взглянул прямо мне в глаза.
– Он не ценит того, какая ты красивая, добрая, честная…
– Прекрати! – почти взвизгнув, сорвалась я. – Все дело как раз в том, что я толстая и совсем некрасивая! Отвратительная и мерзкая!
– Что за глупости? Дурочка, ты совсем не толстая, ты нормальная. И даже… очень красивая. Честно.
– Ты что, ослеп? – Теперь уже я уставилась на Саймона.
Куда подевалась его маска отрешенности от всего на свете? Где маска крутого парня, который курит на территории школы, наплевав на законы? Где его язвительность и железное самообладание? Откуда взялось это сочувствие на его лице? Его подобревшем лице с двумя, неизвестно откуда взявшимися, морщинками между бровями.
– И ничего я не ослеп. – Он так резко встал, так что я даже вздрогнула. Саймон запустил пальцы в волосы, растрепывая их.
– Господи, и почему же всегда только с красотками можно строить отношения? – обиженно взвыла я из-за такой жизненной несправедливости, снова вызывая горячую волну слез.
– Красота в глазах смотрящего. Слышала такую поговорку?
– Тоже мне, нашелся ценитель убогих. Сам не так давно обжимался в столовой с какой-то девчонкой с ногами от ушей и лицом куклы Барби. – Я совсем не хотела грубить парню, и это вырвалось у меня само, но я не собиралась забирать свои слова назад и извиняться. В конце концов, Саймон поступает точно так же, как Грег – выбирает себе в пассии идеальных девушек.
Саймон посмотрел на меня, сдвинув брови и как будто пытаясь что-то вспомнить.
– И чем же ты хуже? – тихо спросил он.
– Ты что, больной? Или просто издеваешься надо мной? – задохнулась от негодования я. – Как ты вообще можешь сравнивать ту божественно прекрасную девчонку, с которой обжимался, и меня? Я на ее фоне просто уродина!
– Какого черта, Энн! – Спокойствия Саймона как ни бывало. – Господи, ну что мне делать, если я действительно считаю тебя красивой? Ну, закидай меня за это камнями, если не веришь мне. Может, ты и не похожа на Николь Кидман, но кому это на хрен нужно?
Мое бедное сердце сделало кульбит где-то в районе живота. Саймон говорил так искренне и эмоционально, что я готова была кинуться ему на шею.
– Все это такой бред! – Он яростно пнул валявшуюся под раковиной салфетку и оперся о стену.
– Что… бред?
– Тебе еще и пояснить нужно?
– Не помешало бы.
– Ты сидишь и льешь слезы в туалете из-за моего братца. – Саймон как будто объяснял глупому малышу, что дважды два равно четыре. – Называешь себя… как ты сказала? Отвратительной? Серьезно? Это же бред. Влюбилась в Грега, и все тут. Как будто на нем свет клином сошелся. И почему вы, девчонки, всегда выбираете тех, кому на вас наплевать? Я думал, что ты не такая, как это стадо овец, которое за ним волочится. Думал, что тебе наплевать на популярность… или что там еще тебе в нем понравилось?
Я смотрела на Саймона широко раскрытыми глазами. Если бы я не чувствовала боли от затекшей ноги, я бы подумала, что сплю. А разве это все не похоже на сон? – парень кричит на меня в женском туалете, чуть ли не рвет на себе волосы, чтобы доказать, что я охочусь за популярностью Грега. Почему он вообще на меня кричит? Пытается оградить меня от переживаний?
– Да пойми ты. – Так же резко, как и вскочил, он присел ко мне обратно и вновь схватил мои руки. – Ты пытаешься подстраиваться под Грега, а это неправильно. Не надо меняться, оставайся такой, какая ты есть, ведь ты замечательная. Не нужно тебе рыться в себе, искать, что же не понравилось Грегу, а потом стараться от этого избавиться. Грег не господь Бог, не стоит меняться ради него. И ради его глупых представлений о девушках.
– Я…
– Влюбляются не в картинку. Влюбляются в глаза, а любят за манеры, за мысли, за прикосновения, за фразочки и улыбки. За отношение и за отдачу. – Саймон, не отрываясь, смотрел на меня, а его пальцы, будто неосознанно, гладили мои ладони. – Любят за то, что… ты хочешь обнять человека и… – Саймон осекся и, наконец, прервал наш зрительный контакт.
– Сай… – Мне самой захотелось утешить парня, хотя я и не понимала, в чем причина переживаний, отразившихся на его лице.
– Ничего не говори, просто подумай над тем, что я тебе сказал, – тихо произнес он. – Пожалуйста, подумай.
– Хорошо, – прошептала я. – Но ты не прав…
– В чем же?
– Я никогда не гналась за популярностью.
– Я сказал это, только чтобы тебя подколоть. Я догадывался, что тебе это неинтересно, – слабо улыбнулся он. – Давай на этом закончим сеанс психоанализа и лучше тебя умоем. Только… пообещай, что никогда и никому не расскажешь о том, что я болтал про любовь в женском туалете.
– Конечно.
– Я серьезно. Так репутации и рушатся.
– Клянусь тебе, Саймон, что ни одна живая душа не узнает об этом разговоре.
– Я тебе верю.
Немного смущаясь, Саймон помог мне встать, после чего я умылась, потренировалась улыбаться, заправила кофту. В общем стерла с себя все признаки того, что это утро окончательно убило мою веру в человечество.
– Спасибо, Саймон. – Мы сидели в коридоре, ждали конца урока. – И прости, что из-за меня пропустил занятие.
– Да уж, такая потеря. Как же теперь ее восполнять? – Он говорил с совершенно серьезным лицом, так, что я несколько секунд не могла понять, шутит он или нет. Но потом не выдержала и рассмеялась. Саймон ответил улыбкой:
– Ну вот, так гораздо лучше.
– Все равно спасибо что поддержал.
– Не за что, просто я не хочу, чтобы ты огорчалась. Если для Грега это неважно, то для меня – наоборот.
– Поэтому ты и мой друг… Ведь так?
– По-моему, мы об этом договорились не так давно. Или ты уже сомневаешься?
– Нет-нет, что ты. Просто хотела еще раз уточнить.
– Какая же ты смешная, Энн. Ну, конечно же, мы друзья. – Он закинул руку мне за голову и уже второй раз за сегодня обнял меня, только на сей раз за плечи и так… по-хозяйски? Я снова могла вдыхать мой любимый, теперь любимый, запах. – Не надейся теперь от меня отвязаться. Я решил задружиться со всем семейством Метьюс.