Анна Ситникова – Девочка, с которой случилась жизнь. Книга 1 (страница 39)
– Не за что, – Грег расплылся в улыбке. – Я пошел.
– Удачи, – шепнула я.
Грег оставил меня и через толпу двинулся прямо к скамейке со стайкой подружек. Это была первая в моей жизни общественная разборка, где я являлась непосредственной причиной недовольства. С одной стороны, меня съедало любопытство, с другой, мне было жалко Мелиссу, а где-то с третьей стороны пристроилась капелька страха. Ведь вполне может быть, что Мелисса придумает еще что-то похуже.
Тем временем Грег уже был на месте, он нагнулся к Мелиссе и что-то прошептал ей на ухо. Мелисса улыбалась, всем своим видом источая восторг оттого, что Грег обратил на нее внимание. Я смотрела, как между ними завязывается диалог, но ничего не слышала. Страх тут же отпал в сторону, будто его и не было, и я перебралась за другое дерево, поближе к месту скорого конфликта.
– … нет, пусть слушают все, кому интересно. Это только ты шушукаешься по туалетам. Пускай это будет публичное объявление. Ты же так любишь работать на публику, вот и наслаждайся. – Грег развел руками в стороны, и обвел глазами собравшуюся толпу. – Хочу в дальнейшем избежать глупых слухов и выдуманных историй, – уже для всех продекларировал Грег. – По какой-то причине моя особа вызывает в школе огромный интерес, это ваше дело, о ком болтать и кого обсуждать. Да, я футболист, да, я капитан команды и самый результативный игрок, и да, я знаю, что существует одна глупейшая традиция – наполнять сплетнями обо мне каждый коридор и каждый школьный кабинет. Можете сплетничать, если больше нечем заняться, мне плевать. Разговор вовсе не об этом. Разговор о том, что Мелисса, которую все вы так же боготворите, постоянно пытается портить мне жизнь. Несмотря на многочисленные отказы и объяснения с моей стороны. Сегодня во всеуслышание я хочу расставить все точки над и. – Грег посмотрел на Мелиссу, которая, по-моему, потеряла дар речи, а может, ее вообще парализовало. – Хватит. Хватит тебе уже беситься и думать, что ты пуп земли. Успокойся. Оставь меня и моих друзей в покое. В гробу я видал встречаться с тобой.
Я стояла под деревом и видела весь тот ужас, который появился на лице Мелиссы так, словно сама переживала то же самое. Вокруг скамейки воцарилась мертвая тишина. Ни один человек не сказал ни слова с тех пор, как Грег взял слово. И все как один смотрели в сторону скамейки.
– Самое поганое во всей этой ситуации то, что все это я говорил тебе уже тысячу раз, но почему-то ты меня не слышишь. Надеюсь, что сейчас мои простые слова, сказанные на обычном английском, дойдут до тебя, и ты поймешь, что я не стану с тобой встречаться. И то, что ты подсылаешь каких-то бугаев избить девчонку – мою подругу – это как минимум подло, а как максимум – уголовно наказуемо. И, поверь, если такое повторится еще раз, я не стану сидеть сложа руки. Ты не имеешь никакого права вмешиваться в мою жизнь. Поняла? Как еще тебе объяснить, что ты и мизинца моих друзей не стоишь? Если тысячи раз было не достаточно, мне придется принять меры. Мой отец коп, ты не забыла? Поэтому, если еще раз увижу тебя рядом с кем-то из моих друзей, разговором уже не ограничится. – Грег отвернулся от Мелиссы и посмотрел на тех ребят кто, открыв рот, слушали все то, что он говорил. – Я говорю это всем вам для того, чтобы по школе не бродили слухи, что я сплю и вижу, как бы Мелисса стала моей девушкой. По мне, так лучше, если у меня вырежут почку, чем я свяжу себя с этой законченной эгоисткой, которая считает себя главнее всех других в этой школе. И… спасибо за внимание. – Грег сунул руки в карманы, и, не гладя ни на кого, пошел в сторону школы.
Гробовая тишина, которая сохранялась, пока Грег говорил, растворилась в поднявшемся вокруг гомоне. Во всей толпе молчала только Мелисса, на ней вообще лица не было. Она стояла с остекленевшим взглядом и смотрела куда-то в одну точку. Из-за чего все-таки Мелисса в таком шоке? Из-за того, что она узнала настоящие чувства Грега, или из-за того, что ее публично унизили? В глубине души (совсем глубоко) мне было жаль ее, но разумом я понимала, что все-таки она это заслужила. Как бы то ни было, теперь мне будет стыдно смотреть ей в глаза, ведь она наверняка поняла, что все это с ней произошло из-за меня, из-за того, что я рассказала Грегу. Толпа начала рассасываться, а мне совсем не хотелось встретиться с Мелиссой взглядом, поэтому я тоже отправилась в здание, оставив статую Мелиссы стоять в окружении подружек, которые принялись гладить и обнимать ее неподвижное тело.
Можно было не гадать, какие разговоры занимали всех учеников старшей школы этим утром. Вообще-то, волнующих тем для обсуждений было две: позор Мелиссы на школьном дворе, а также приближающаяся игра нашей команды по футболу с соседней школой. Так что весь день отовсюду можно было слышать: «Мелисса»… «Футбол»… «Мелисса»…
Но я, если честно, не сильно обращала на все это внимание. В столовой девчонки заставили меня пересказать всю историю с самого начала (с момента взлома моего окна) и до сегодняшнего утреннего разбора полетов. Чего кривить душой? Я рассказывала с удовольствием. Грег уделил нам минут десять от времени обеда, после чего, подмигнув мне, присоединился к товарищам по команде. Наверное, не хотят терять времени и обсуждают тактику игры. Или с уверенностью обсуждают свою завтрашнюю победу. Странно, но Грега вся эта ситуация совсем не напрягала. Вел он себя как обычно.
***
Запись от 8 октября, 2007
Грег тупил. Как всегда. Поэтому я разработал очешуительный план, как втолковать Мелиссе пару ласковых, как найти тех парней, которых она приставила к Энн, и пообщаться с ними на их языке (просто потому что жутко хотелось), но мой братец все испортил. И как испортил! Это нужно было видеть! Слышать! Я чуть не лопнул от смеха, став случайным свидетелем его «разборок» с Мелиссой. Наверное, он планировал выставить ее идиоткой перед всей школой (не самая плохая мысль), но выставил идиотом только себя. А его зацикленность на собственном «я» просто поражает.
Энн пряталась за деревом и переживала. Не знаю, за кого. Я бы на ее месте послал этих двоих и…
ДУРАЦКИЕ РЕПЕТИЦИИ! Зачем миллион раз прогонять одно и то же? Будто мы не сможем сыграть на этом долбанном открытии футбольного сезона без тысячи и одного прогона! Спасибо Билли и его мастерской – хоть там я могу успокоиться и хоть как-то привести мысли в порядок.
P. S. Странно, но, кажется, что я начинаю по ней скучать. Боже, какой бред! Но чувствую, что скоро сорвусь и начну караулить девчонку, чтобы провожать ее до дома или в школу.
2
В преддверии первой в новом футбольном сезоне игры с соседней школой все вокруг только и делали, что говорили о шансах нашей команды, делали ставки, раскупали символику наших «Ураганов». Когда мы переехали в Джерси, и Тим бесконечно трепался о том, какой он замечательный футболист, я даже не подозревала, что речь идет о европейском футболе. Американский футбол был более традиционным, и в старшей школе Уэйн Вэлли тоже практиковался, но почему-то по европейскому футболу все местные сходили с ума в разы сильнее. Лично мое мнение об американском футболе явно нельзя было произносить вслух в нашей стране: я считала этот спорт глупостью с кучей непонятных правил и с постоянной возможностью получить инвалидность. В европейском футболе хотя бы никто никого не лупасил.
– Почему-то многих американцев это удивляет, – разглагольствовал Тим летом. – Но европейский футбол – это как билет за границу. Мировые чемпионаты, поклонницы, бешеные деньги. Ты еще будешь смотреть за моими подвигами по телеку, Энн, вот увидишь. Да и на уровне страны европейский футбол тоже достаточно популярен. Ты разве этого не знала? Чемпионаты мира, Энн!
Не имея совершенно никаких знаний по поводу популяризации футбола в мире, я поспешила закрыть эту тему, чтобы не давать брату повода толкнуть очередную занудную речь о том, какой он классный.
Школьная команда называлась «Ураганы». Мне такое название казалось более привлекательным, нежели «Медведи», «Лягушки» и прочие млекопитающие, амфибии, членистоногие. К тому же, как говорится, как корабль назовешь, так он и поплывет. И вот, команда с таким названием в школе существует примерно тридцать лет, с первых лет образования школы. И побед у нее в разы больше, чем проигрышей. Все это мне рассказывал Грег во времена наших с ним прогулок.
Кстати, о Греге. Начиная с прошлой среды, он, Тим и еще двадцать человек (включая запасных игроков) безвылазно застревали на стадионе. Тренер собирал команду почти каждый день, где они тренировались по три-четыре часа. Тим возвращался домой вечерами такой усталый, что не в состоянии был даже есть. Но, несмотря на такие нагрузки, по утрам он весело болтал о предстоящей игре так же, как строил планы и делал предположения типа: на какой минуте они забьют «Медведям» первый гол, на какой второй. Из-за этих сумасшедших нагрузок многие учителя предпочитали делать футболистам поблажки в учебе. Меня это жутко бесило, так как свои завышенные требования преподаватели теперь перекладывали на нас – обычных смертных.
Девчонкам тоже доводилось часами пропадать в спортзале. У них была своя игра. Нет, они, конечно, болели за футбольную команду, но показать класс своим соперницам из группы поддержки чужой школы им хотелось, наверное, даже больше, чем парням.