Анна Ситникова – Девочка, с которой случилась жизнь. Книга 1 (страница 20)

– А ты не надейся, что я запишусь в твой фанклуб и стану исполнять все твои пожелания, – все с тем же невозмутимым спокойствием ответила я.

Боже, Энн, что происходит? Ты хочешь поизучать каталог ритуальных услуг в ближайшее время?

– Да как ты смеешь так со мной разговаривать? – прошипела Мелисса. – Ты – ничтожество, не представляешь, что я с тобой сделаю! И никакой знаменитый брат тебе не поможет. Можешь не расклеивать фотографии на дверце шкафчика, тебе недолго осталось учиться в этой школе.

– Прости, что тебя разочарую, но я собираюсь учиться здесь столько, сколько потребуется мне, а не какой-то надушенной дуре. Быстрее ты отравишься от запаха своих духов, чем я уйду из этой школы.

С последним я явно переборщила: Мелисса покраснела и стала сливаться с цветом шкафчиков. Ее подруги зафыркали в мою сторону, зато та немаленькая группа ребят, что успела собраться вокруг, обратила на меня восторженные взгляды. Какой-то парень поднял вверх руки и стал аплодировать, но Мелисса бросила в его сторону уничтожающий взгляд, отчего тот замялся, и снова воцарилась тишина. Все эти несколько секунд молчания я старалась заставить сердце вернуться на положенное ему от природы место. Кто меня тянет за язык?

– Не думай, что на этом я закончила, – вновь прошипела Мелисса. – Я тебя предупреждала, теперь пеняй на себя.

– На кого ж еще пенять, если не на себя, – спокойно ответила я.

– Ну-ну.

Сказав это, она подала жест стоящим за ее спиной подругам, и они удалились, напоследок бросая в толпу разъяренные взгляды. Ребята не осмелились снова зааплодировать, наверное, боялись гнева Мелиссы, который мог обрушиться на них позже, поэтому стали расходиться молча. Я была удивлена собой не меньше их: сказать такое самой популярной девчонке школы будет чревато последствиями. Но, и это странно, у меня даже адреналин почти не повысился. Не считая секундной аритмии, я могла думать только о том, что сегодня вечером вновь буду наедине с Грегом.

Когда почти перед самым звонком я зашла в класс, несколько человек шушукались между собой и бросали в мою сторону озабоченные взгляды. Как быстро распространяются слухи в этой школе? Мелисса по-прежнему сидела на первой парте в окружении своих подруг, но теперь она шепотом переговаривалась с Джастином – организатором школьных вечеринок, кажется. Такой большой, массивный парень с пирсингом в губе. Мне стало не по себе. Если она настроит против меня «своих» парней – мне крышка. С другой стороны у меня есть братья, которые тоже не последние люди в этой школе. И Грег. Успокоившись, я уселась за парту, улыбнулась и стала вытаскивать книги из сумки.

Все же не буду ругать Тима. Его помощь может мне скоро пригодиться.

На следующей перемене девчонки уже знали о том, что произошло между мной и Мелиссой возле шкафчика. К моему большому облегчению девчонки не стали смотреть на меня с испугом или восхищением. Рокси и Хлоя лишь вовсю расхохотались, когда я пересказала им всю историю у шкафчиков. Они до конца перемены изображали рассерженное шипение Мелиссы.

– Молодец, Энн, и как это у тебя получилось? – спросила Хлоя.

– Не знаю, честно. Сама ничего не понимаю. Может, это потому, что я здесь совсем недавно, и Мелисса не успела произвести на меня должного впечатления, как на всех остальных? Или же все дело в Греге… он как будто придает мне уверенности.

– Возможно. Только теперь, из соображений безопасности, не стоит отпускать тебя одну.

– Конечно. Эта психопатка на все способна. Ее папаша какая-то крупная шишка в городе. То ли член городского управления, то ли еще кто-то в этом же духе. Так что мало ли какие бредовые идеи могут прийти в голову его дочурке.

Фу, фу, фу. И почему все богачи так ужасно воспитывают своих детей?

Как бы то ни было, домой я шла одна. У девчонок сразу после уроков было собрание группы поддержки. А Анджелины не оказалось в редакции. Решив зайти к ней в другой раз, я попрощалась с неразлучной четверкой и отправилась домой. Сейчас мне некогда было думать о Мелиссе с ее пакостями, я была полностью погружена в мысли о моем сегодняшнем визите в дом капитана футбольной команды.

Дома минуты бежали слишком медленно. Это было настоящей пыткой – ждать возможности снова увидеть удивительно красивое лицо Грега. Но мне хотелось дать Грегу время прийти после тренировки, чтобы не подпирать закрытую дверь чужого дома. За это время я переоделась, отыскала в сумке жвачку, оставила маме записку и полила цветы. Потом не в силах больше сдерживаться, направилась к зданию, находившемуся через семь домов от моего.

3

Дом Грега и его семьи в стандартном для Нью-Джерси колониальном стиле имел крутую разноуровневую крышу, покрытую серой черепицей. Отделанные белым сайдингом стены со стороны подъездной дорожки были увиты плющом. Белые колонны рядом с крыльцом – все дышало американской мечтой и теплыми семейными вечерами в таком доме. Все мансардные окна были плотно закрыты шторами. Вдоль дома росли аккуратно постриженные кусты. Рядом с невысоким заборчиком из белого штакетника высился огромный клен, ветки которого клонились к дому, закрывая небо. Я прошла по мощеной серыми кирпичами дорожке мимо отдельно стоящего гаража на две машины, которая вывела меня к крыльцу. Еще мгновение, и я была около большой, деревянной двери с цветными стеклянными витражами. Звонок был в виде круглого мяча для игры в европейский футбол. Пару раз, истерически выдохнув, я нажала на кнопку и стала ждать. Наконец за дверью послышались шаги. Сердце застучало быстрее, я судорожно еще раз поправила волосы, одернула толстовку и замерла.

Дверь открылась, но на пороге был не Грег. Саймон удивленно взглянул на меня, вздернув одну бровь. Я неловко оглядела парня в майке и домашних штанах и не нашлась что сказать. Отчасти оттого, что не ожидала вот так резко встретиться с этим человеком на пороге его дома. Что странно, ведь это его дом. Но я об этом совсем не подумала.

– Привет, – Саймон поздоровался первым.

– Привет. – Я жутко засмущалась от неожиданности и попыталась улыбнуться, что вышло не с первого раза. – Грега еще нет дома?

– Нет. – Лицо Саймона совершенно не изменилось. Мне было бы намного легче, если бы он тоже улыбнулся.

– Ой, тогда извини, приду попозже.

Я развернулась на крыльце и уже сделала пару шагов, как Саймон меня остановил:

– Энн, тебе не обязательно уходить. Он наверняка скоро придет с тренировки.

– Ничего, не хочу тебя отвлекать.

– Я все равно ничем не занимаюсь. Тот разговор про вечную скуку дома помнишь? Так что ты не помешаешь, – Саймон открыл дверь шире, приглашая меня пройти.

– Ну, хорошо. – Кажется, после моего согласия спину обдало холодом. И когда я научусь отказывать людям?

Я зашла в дом и проследовала за Саймоном в гостиную справа от большой центральной лестницы. Комната выглядела красивой, убранной и богатой, с паркетным полом из темного дерева. Но все же в ней было как-то неуютно, как-то слишком по-мужски: мебель была четких геометрических форм, камин был уставлен кубками, стена над ним увешана рамками с дипломами, а не фотографиями веселых, смеющихся людей, как это было принято. Большой серый телевизор вписывался в цветовую гамму комнаты – черно-серо-белую. Ярких предметов почти не было, только разноцветные цветочные горшки, в которых росли не менее яркие цветы. В итоге интерьер можно было назвать современным, такой мог быть напечатан в каком-нибудь журнале, но ничто в нем не указывало на то, что здесь кто-то живет.

– Мне подождать его здесь? – спросила я.

– Не знаю. Если хочешь. Но, может, пока он не пришел, пойдем ко мне в комнату?

– Если я не буду тебя отвлекать, то пойдем.

Энн, тебе просто нужно научиться говорить нет! Ты же умрешь от страха рядом с этим неулыбающимся парнем, у которого, очевидно, маниакальные наклонности.

– Ладно, поднимайся по лестнице и направо. Увидишь, там открыта дверь. Я принесу чего-нибудь попить.

– Хорошо.

Последовав инструкции Саймона, на втором этаже я аккуратно прошла в открытую дверь, за которой пряталась еще одна небольшая лестница, и очутилась в просторном мансардном помещении, оборудованном под комнату. Так вот почему плотные шторы: видимо, Саймон и дома предпочитает полную изоляцию. Здесь играла тихая музыка и стоял странный запах – туалетной воды и сигарет. Комната была совершенно не похожа на гостиную: большая кровать возле окна, прямо над которой висел большой провисший гамак, была не заправлена. На покрывале лежала открытая книга, кажется, Буковски.

Буковски… Теперь понятно, почему Саймон такой «веселый».

В углу комнаты стопкой были свалены журналы, на стенах наклеены постеры. Еще на стене висели две гитары: одна красная, как будто более старая, а вторая – черно-серебристая. Я вспомнила, как Тим говорил на вечеринке: «Это известная личность, Саймон Джейкобс – солист и бас-гитарист местной музыкальной группы». Всю боковую стену напротив кровати от пола до потолка занимал огромный книжный стеллаж. Книги были составлены на нем так плотно, что полки терялись на их фоне. Я даже открыла рот от удивления.

В этой комнате я не увидела ни грамот, ни дипломов, но зато здесь были фотографии. Множество фотографий наклеенных на дверцу шкафа. На фотографиях почти везде был светловолосый веселый мальчик, обнимающий красивую женщину с большими добрыми зелеными глазами. Они смеялись, валялись на траве, ели мороженое, качались на качелях. Изредка на общих фото встречался другой мальчик – с темными волосами. Но не было ни одной фотографии, на которой бы маленький Саймон не улыбался или не смеялся, даже на той, где он – еще пухленький малыш – сидел у мамы на руках.