Анна Синнер – Огонь и Лед (страница 25)
Где-то на задворках сознания в лихорадочных конвульсиях билась мысль: а не стоило ли просто сказать ей правду? Бэан’на была неплохой актрисой, лгать и притворяться она умела отменно. Но Р’гар строго-настрого запретил ему что-либо рассказывать дочери. Дракон боялся, что в самый ответственный момент она не удержит на лице маску ледяного равнодушия и испортит план, когда он все поставил на кон.
Часам к десяти утра, когда в Эльсиноре жизнь вовсю уже кипела и бурлила, Иллай наконец задремал, накрывшись шалью Бьянки. Ее запах пьянил, дарил ему покой и облегчение. Казалось, что жена сопит совсем рядом, натянув одеяло до ушей… Оттого, проснувшись, он пришел в бешенство, ведь вторая половина кровати пустовала, а ему так хотелось ее поцеловать, коснуться бархатистой кожи и увлечь ее в душ. Стоя под струями воды, вспенить ароматное мыло и запустить пальцы в ее шелковистые волосы. Помассировать чувствительные точки, спуститься к вискам, на ключицы и ниже. До самых ступней. Ни один участок ее тела он не обделил бы вниманием… От мечтаний о жене его отвлек совершенно бесцеремонный стук в дверь, и он с трудом подавил желание сбежать куда подальше:
– Входи, Ваше Высочество. Не заперто.
Сой’ле имел потрясающий навык обозначить свое присутствие так, что зубы сводило. Ручку не дергал, не барабанил по дереву, но стучал каким-то очень раздражающим образом. Вроде и за дверью был, а сразу понятно – юный дракон в ярости. И эту ярость он собирается обрушить на ближнего. В своем фирменном стиле. С равнодушной миной на лице.
– У тебя и внизу не заперто. Да и охраны нет, – констатировал Сой’ле. – Можно полдворца вынести, никто и не заметит. Поразительная беспечность.
– И как? Что-то вынесли? – Иллай превозмог усталость и слез с кровати, незаметным жестом затолкав шаль Бьянки под подушку. – По-моему, не вынесли. За два года моего правления сюда ни один чужак не зашел. Так что не учи меня править моими же землями.
Драконий принц втянул носом воздух и закатил глаза. Точь-в-точь, как делал это Р’гар:
– Для человека, который бросил мою сестру, ты слишком явно страдаешь. Что тебе сказал мой отец?
– В каком смысле?
– Не строй из себя идиота. Я знаю, зачем нам союз с Ол’кейне.
Ну, ежели он в курсе событий. Смысла юлить Иллай не усмотрел:
– Правду.
– Правду? В этом я очень сомневаюсь. Иначе ты бы давно был в Сильвенаре. Если тебе, конечно, дорога Бэан’на.
Дурное предчувствие обрушилось на Иллая лавиной. Неужели этот ушлый тип ему все-таки соврал?
– Есть причина, по которой я должен быть в Сильвенаре?
– Есть. Отец тебе сказал, что это он выпустил Грана Даль’афэра из тюрьмы?
– Выпустил? Зачем?
Сой’ле лениво прошелся по его покоям, нервируя Иллая издевательски прямой спиной и военной выправкой, которой у юного принца априори быть не могло, но так и не сел:
– Чтобы Даль’афэр сделал вид, что захватил остров Фриадан, который мы сдали без боя, и Лада Ол’кейне поверила, что нам нужен с ней союз. Эта женщина очень умна. Обмануть ее непросто.
– Я ничего не понимаю, Соле! – Иллай вспылил. – Р’гар сказал, что свадьба – приманка для убийцы вашей матери и всех тех, кто строит козни у вас за спиной! Или я что-то путаю?
– Лада Ол’кейне и есть убийца нашей матери. Эта ловушка для нее. А Даль’афэр… Преступник, но не душегуб. Козел отпущения, – скулы дракона заострились. В синих глазах вспыхнули языки пламени, а на шее появились чешуйки. Сой’ле терял контроль, но продолжил. – Свадьбу сыграют во дворце Ширри’c’аэр. Там, где погибла мама. В день, когда она погибла. Этот дворец – символ. Вечный упрек отцу, который маму не сберег. Завтра, на церемонии, куда Лада не успеет, стены Ширри’c’аэр пошатнутся. «Красная фурия» на своей шкуре поймет, каково это… Потерять самое дорогое. Будь то мать, жена или сын. Но подумай, Шерган, кого она вызовет на бой, когда от горя она лишится рассудка? Меня? Отца? Братьев? Или же твою жену? Поединок – дело чести. А Бэан’не уже не восемнадцать. Она не сможет отказаться.
ГЛАВА 18. СЕСТРА
Лада Ол’кейне была умной женщиной. Злобной, но умной. Следы она замела филигранно. После гибели мамы Грана Даль’афэра должны были казнить немедленно. В конце концов, все улики указывали на него.
Во-первых, обедневший аристократ давно точил зуб на их семейство и активно искал способ свести старые счеты с отцом, ведь именно по его вине старинный славный род остался без гроша в кармане. Вернее, так считал сам Гран и его приспешники. На деле же, все наследство «ядовитого змея» промотал его собственный батюшка, покойный Каэ’лан Даль’афэр, который с горя проигрался в карты после того, как его уволили с поста министра финансов за систематическое пьянство.
Во-вторых, кристаллы-взрыватели в тоннели под дворцом заложили мелкие сошки из банды Грана. Менталисты, что трудились в тайной полиции под чутким руководством Уль’д’раксиса Аракса, просмотрели тысячи воспоминаний прохожих и зевак, служанок и охраны, поваров и уборщиц… Всех, кто был у дворца Ширри’с’аэр или внутри него накануне трагедии и мог что-то видеть. Исполнителей быстро нашли и задержали, а те, конечно же, сразу указали на своего главаря.
Ну а в третьих, вишенкой на торте, после ареста Даль’афэра к отцу пришла Илейна Лаврэн, хозяйка самой модной лавки нарядов в Сильвенаре. Она и рассказала, что за неделю до взрыва, когда мама заглянула к ней примерить платья, пошитые на заказ, Гран вломился внутрь и, угрожая расправой, велел Илейне выметаться вон, после чего он долго и с жаром о чем-то ругался с мамой на повышенных тонах. Лаврэн клялась и божилась, что сообщила бы отцу раньше, да только мама строго-настрого ей запретила стучать на Даль’афэра. Что, впрочем, ничуть не удивительно. У королевы Сильвенара было доброе сердце.
Казалось бы… Его вина доказана и точка. Но нет. Неладное заподозрил Уль’д’раксис. Это сейчас Аракс занимал почетный пост главы тайной полиции, а когда-то он и сам промышлял пиратством и контрабандой. Поэтому Даль’афэра он знал лично, и то, как именно задержанные члены банды описывали момент, когда Гран отдал приказ подготовить подрыв Ширри’с’аэр, показалось ему странным. Наигранным. Фальшивым. Несвойственным аристократу, который, с его слов, всегда держался с достоинством и среди криминальных элементов выделялся как белая ворона.
Чуйка Уль’д’раксиса не подвела. Многоликого, что, нацепив личину Даль’афэра, раздавал указания бандитам, нашли через десять лет, которые Гран провел в темнице и пережил четыре покушения на собственную жизнь. В последний раз «ядовитого змея» еле откачали, и отец сдался под напором Уль’д’раксиса.
Из тюрьмы Даль’афэра переправили на остров Ки’ан’ши, где уже несколько лет он жил под охраной, активно помогая следствию в поисках настоящего заказчика убийства. В темнице же, для отвода глаз, томился тот самый многоликий, которого скрутили и доставили в Сильвенар люди Дракса.
На Ки’ан’ши Сой’ле бывал неоднократно и с первого взгляда на Грана понял, что Уль’д’раксис не зря уверовал в его невиновность. Даль’афэр действительно не растерял манер. Ни единого упрека не прилетело в сторону его семьи на предмет того, что Грану пришлось пережить со дня ареста.
Ладно, заточение, хотя и здесь приятного мало, а вот нож под сердце, два проклятья и отравляющий газ в камере, который кто-то распылил под дверь, позитивным опытом не назовешь. Но гордость не позволила обнищавшему аристократу оплакивать потерянные годы, и Сой’ле пришел к выводу, что Гран вполне мог бы в будущем занять какой-нибудь приличный пост при дворе и реабилитировать свое честное имя. Убийцей он не был, а пиратство и контрабанда в Сильвенаре, пусть и карались по всей строгости, не считались страшным прегрешением, ибо пираты первыми заселили драконьи острова. Задолго до того, как их облюбовали драконы. К тому же именно упорство и усидчивость Даль’афэра позволили им выйти на след Лады Ол’кейне.
Гран проштудировал сотни томов с досье на всю элиту Сильвенара, которые составили подчиненные Дракса, перелопатил данные на каждого преступника, что так или иначе пострадал от политики их отца, и нашел зацепку.
Заметку в книге учета товаров, которую вел его коллега по ремеслу, мелкий преступник, занимавшийся перепродажей краденного. За месяц до взрыва во дворце он внес в свой журнал запись о том, что за баснословное вознаграждение в одиннадцать миллионов крон он продал древнюю карту, где изображена схема всех тоннелей под Сильвенаром, которая считалась утраченной в пожаре, имевшем место лет пятьсот назад.
Как только торговцу прижали хвост, он быстро сдал все явки и пароли и описал покупательницу. Миловидную девушку лет двадцати с максимально неприметной внешностью. Русые волосы средней длины, светлая кожа, голубые глаза. Не высокая, не низкая. Не худая и не толстая. Такой легко затеряться в толпе, но Уль’д’раксис смог ее найти.
То была Миррина Торэй… Простая кухарка, служившая при дворе у Ол’кейне, которая каким-то мистическим образом неожиданно утонула в ванне через несколько дней после визита на черный рынок.
Когда отец узнал, что в гибели мамы, возможно, виновна Лада, он пришел ярость, а Рой’не и Дракс с трудом удержали его во дворце. Самосуд на горячую голову – последнее, что нужно монарху, но отец никого не хотел слушать. Крушил все, что попадалось под руку. Оказалось, что долгое время с Ол’кейне он крутил роман. С юности имел привычку придаваться разврату с женщинами постарше, которые не тушевались в постели и не мечтали однажды напялить фату, и доигрался.