Анна Синнер – Огонь и Лед (страница 20)

Зеркало выдержало. К картинке добавился звук. Ак’на’арэ, почесав лысину, задумчиво воззрился на заявление, написанное ее рукой:

– Ваше Величество, я верно Вас понял? Вы согласны на развод с королевой Бэан’ной и желаете избавиться от метки брачной клятвы прямо сейчас? Не дожидаясь повторного заседания?

Бьянка глазам своим не поверила, когда Иллай кивнул.

– Позвольте полюбопытствовать, в чем же причина вашего разлада? – Ак’на’арэ хищно прищурился. – Или то был фиктивный брак?

– Что Вы! Этот союз мы заключили из чистейших побуждений. Сами понимаете. Юные были, наивные. Не прошли проверку временем и бытом. Моя супруга желает вернуться домой. К семье. Кто я такой, чтобы держать ее в Эльсиноре.

Изобретение мэтра Парэ ощутимо нагрелось, намекая, что дело дрянь. Еще немного и рванет. Но Бьянка не могла пошевелиться. Тело словно сковали ледяные цепи. Она хотела закрыть глаза и не смотреть, как нагло лжет ее муж, но сил сражаться у нее не осталось.

Отец его нашел? Отец его заставил? Почему он от нее отказался? Где-то в сердце теплился огонек веры в лучшее. Робкий, малюсенький. Он тихонько шептал, что все будет хорошо. Искал Иллаю оправдания. Например, что Шерган решил сделать ей сюрприз. Закончить их фиктивный брак. И что стоит лишь немного подождать, и он вернется во дворец с цветами и самым красивым на свете кольцом, встанет на одно колено и предложит ей вновь пойти под венец. На этот раз по-настоящему.

Ак’на’арэ, тем временем, вывел на ее заявлении свою размашистую подпись, но прежде чем снять с Иллая метку брачной клятвы, уточнил:

– По какой причине сама Бэан’на не почтила нас своим присутствием? Это, как минимум, неуважение к суду. Первое заседание вы с ней пропустили, сейчас и вовсе вломились ко мне в кабинет в мой законный обеденный перерыв. Даже король Р’гар стучится, прежде чем войти в эту дверь.

– Прошу прощения, Ваша Честь. Бэан’на отправилась в Сейгард. Поддержать близкого ей человека. Матушка ее лучшей подруги – Каталина Берлейн… Уверен, Вы знакомы с ее работами и слышали, что она ждет ребенка. У нее начались схватки, и ее срочно доставили в целительскую. У моей жены доброе сердце…

Муж знал, куда бить. Жена Ак’на’арэ умерла при родах. Двух дочерей судья воспитывал один, а потому слова про роды Каталины для него были весомым аргументом ее отсутствия.

– Что ж. Я хоть и дракон, а милосердие и сочувствие мне не чужды, – Ак’на’арэ протянул Иллаю руку, окутанную серебристым сиянием. – Ваш брак расторгнут. Метку я сниму. У Вашей супруги она исчезнет сама. Официальное свидетельство придет магпочтой завтра. Тут, увы, я не властен. Бюрократия.

Зеркало пошло трещинами, и Бьянка… Она разбила кристалл за миг до катастрофы, а когда закатала рукав платья, узор брачной клятвы, украшавший ее кожу, уже исчез.

Королева Бэан’на Даэр’аэ вновь стала принцессой. Дочерью великого ледяного дракона. Ни больше, ни меньше. Иллай все разрушил. Он ее уничтожил.

Первой ее реакцией было – сбежать на Фьяльку. Купить себе избу в лесу, как она и мечтала когда-то, собирать летом грибы и ягоды, читать у камина, ходить в гости к Асте и Рейдену. Забрать с собой Булку и Белку, которые сочувственно водрузили морды ей на колени, как будто бы старались унять ее боль. И все же она сдержалась. Решила дождаться Иллая и выяснить, что произошло. Что такого натворил отец, что ее муж добровольно отправился в суд, не сказав ей и слова.

В том, что с его стороны их развод был добровольным, она не сомневалась. Во-первых, при входе в здание суда всех проверяли на артефакты и ментальное воздействие. А во-вторых, сам Ак’на’арэ имел грандиозный опыт в области бракоразводных процессов и следы принуждения он бы заметил.

Бьянка вытерла слезы, привела себя в порядок и погрузилась в томительное ожидание. Иллай появился за полночь, когда псы уже дрыхли у ее ног, да и она успела задремать. Вошел к себе в покои, зажег свет и остолбенел прямо у двери:

– Что ты здесь делаешь?

Неужто он предполагал, что она удалилась в Сильвенар, как только увидела, что с ее руки пропала метка брачной клятвы?

– Мужа жду. Бывшего.

– Даэр’аэ, молю, не начинай. Так всем будет лучше.

– Всем? Это кому? Тебе или отцу? Уж точно не мне.

За несколько часов ее боль утихла. Или, скорее, стала до того невыносимой, что сейчас Бэан’на не чувствовала ровным счетом ничего. Пустоту. Дыру в груди, где когда-то билось ее сердце.

– Всем. И тебе в том числе. Даэр’аэ, давай разойдемся миром. Ты хотела развода. Ты свободна. Не я написал то заявление в суд.

– Что он тебе сказал? Угрожал разрушить Эльсинор? – Бьянка поднялась на ноги и сделала шаг мужу навстречу, чтобы, плюнув на гордость, обнять его за шею. Прижать к себе. Поцеловать. Вместе найти выход.

Иллай отшатнулся. Сейчас он вел себя так, словно эту ночь она не провела, задыхаясь от его ласк и поцелуев. Но это был именно он. Не какой-нибудь там многоликий, который с подачи отца, за щедрое вознаграждение, напялил облик короля Эльсинора и явился в суд.

– Серьезно? Ты теперь от меня шарахаться намерен? – ей стало так обидно за его холодность, что Бэан’на не смогла усмирить эмоции. Слеза скатилась у нее по щеке. А за ней еще одна… И еще. – Иллай! Объясни, что происходит! Я тебя прошу! Ты не видишь, что мне больно? Как мне понимать твое поведение? Я волновалась! Целый день места себе не находила! Искала тебя через зеркало Парэ! А там ты! В суде! Но я, как видишь, не ушла! И не влепила тебе пощечину напоследок!

– Хочешь меня ударить? Ударь. Мне не жалко.

– Тебе что, на меня совсем плевать? Поимел дочь великого ледяного дракона и выкинул на помойку, как ненужную игрушку? Неужто я до того хороша в постели, что ты развел весь этот цирк с артефактом и браслетом?

Иллай болезненно поморщился:

– Даэр’аэ заканчивай со слезами и возвращайся домой.

В его взгляде не было ничего, кроме равнодушия, и Бьянка сорвалась на полноценную истерику:

– Заканчивай? Ты кто такой, чтобы мне приказывать, что делать, Иллай Шерган? Ты пусть и король Эльсинора, но я – дракон. А знаешь, что драконы ненавидят? Трусость. А ты… Ты трус! Жалкое подобие мужчины! Ради твоей безопасности я чуть не вышла за Ол’кейне, а ты просто сдался при первой трудности. Что бы там тебе не наплел мой отец, я дала тебе шанс пройти через это вместе! Но ты предпочел поджать свой хвост и сделать то, что ты делаешь всегда. Отмахнуться от меня, как от назойливой мухи!

Быть может, она переборщила. Но ей не было стыдно. Ни капельки. Бьянка доверилась, а он ее предал. Предал тогда, когда она поверила в счастливый конец.

– Все сказала? – лицо Иллая приобрело бледно-зеленоватый оттенок. – Или продолжишь меня оскорблять? Если так, я, пожалуй, выйду и вернусь, когда ты закончишь.

– Шерган, я тебя в последний раз спрошу: что сделал мой отец? Неужели так трудно ответить?

– Пристала же, как банный лист. Твой отец сказал правду.

Р’гар Даэр’аэ? Правду? Вот уж воистину хорошая шутка.

Бьянка вытерла слезы рукавом и сделала глубокий вдох:

– Какую правду?

– Ту самую. Что без союза с Ол’кейне ваша семья не удержит власть.

– И?

– Что и, Даэр’аэ? Он прав. У тебя есть долг перед своей страной. А наш брак – фальшивка с самого начала. Хороший секс не повод для замужества, когда на другой чаше весов твоя семья и твой народ. Это ты хотела услышать?

Она аж опешила от эдакой наглости:

– Фальшивка? Вот как? Тогда и говорить нам больше не о чем.

Никогда еще порталы она не открывала с такой скоростью. Боялась, что от отчаяния она просто рухнет на ковер и продолжит рыдать на глазах у Иллая.

Что самое обидное, кроме Сильвенара идти ей было некуда. Могла бы, конечно, попытаться снять комнату на постоялом дворе где-нибудь на Фьяльке, но развлекать народ своей зареванной физиономией – идея скверная.

Монарх обязан уметь держать лицо. Она не умела. Зато отец с этой задачей прекрасно справлялся. Даже когда они провожали в последний путь маму, у него ни один мускул не дрогнул. Всю церемонию он простоял, изображая ледяную статую в парадном камзоле, хотя они с братьями слышали, как всю ночь в бессильной злобе он крушил свои покои.

Естественно, дома ее ждал отец, со скучающим видом блуждая по саду. Горестные рыдания в ванной пришлось отложить ради ссоры с дражайшим родственником, из-за которого ее жизнь опять пошла прахом.

– Доволен? – рыкнула Бьянка, перешагнув какой-то заснеженный куст, и направилась к источнику всех своих бед. – Нравится смотреть, как я страдаю?

– Бэан’на, сколько драмы из-за какого-то мальчишки. Ну правда, это даже смешно. Иди к себе. Замерзнешь.

Его слова она пропустила мимо ушей:

– Ты ему угрожал?

– Делать мне больше нечего.

Портал перед ней вспыхнул без предупреждения, и Бьянка не успела затормозить. Шагнула прямо в отцовский кабинет, а великий Даэр’аэ последовал за ней и, скинув легкий полушубок, набросил его ей на плечи, после чего развел огонь в камине и разлил по двум бокалам вино из кувшина.

За его манипуляциями она наблюдала молча. Копила злобу для скандала, одновременно с этим пытаясь согреться. Претензии звучат не очень убедительно, если от холода зубы стучат.

– Успокоилась? Или продолжим ругаться? – отец устроился в кресле и пригубил вина.

– Я тебе вопрос вообще-то задала. Чем ты угрожал Иллаю?

– Я ему не угрожал. Клянусь памятью Тэ’йланы.