Анна Синнер – Огонь и Лед (страница 19)

Не верил он ему и все тут. Но послушать, как именно Даэр’аэ попытается его заманить в свои сети, было даже интересно:

– Ладно. Я Вас выслушаю.

– Вот и славно. Но сначала идите и успокойте леди Санкату. У меня сердце разрывается, когда она рыдает.

У Р’гара Даэр’аэ есть сердце? Вот это новости.

ГЛАВА 14. БОЛЬ

До Сейгарда Бэан’на добралась вовремя. Каталина Берлейн, кажется, еще не родила. Аста дежурила у фонтанчика за пределами целительского корпуса, и за версту было понятно, почему. Внутри психовал Эртель Стоун. Зеленоватый туман, подчеркивающий степень страданий некроманта, застилал все вокруг.

– Ты как? – Бьянка обняла подругу и всмотрелась в серые глаза, где плескалась тревога. – Прости, что не подоспела сразу. Иллай решил меня не будить. За это я его прибью чуть позже. Обещаю.

Астория зажмурилась и мотнула головой:

– Не напоминай мне о нем, богов ради. Мне тень уже донесла, чем вы с ним занимались этой ночью. А мы-то с Рейденом еще подумали, что вы опять скандалите, раз щит тишины развернули на ночь глядя.

– Мы и скандалили… Поначалу, – Бьянка приземлилась на лавочку у фонтана. – Как мама?

– Мама нормально. С ней же Лейв и бабушка. А вот отец… Даэр’аэ, там такое творится. Он с дедом умудрился поссориться! Они до сих пор ругаются на предмет того, какая фамилия будет у моей сестры! Стоун, Берлейн или Кайдэ! Скоро в рукопашную пойдут, я тебе клянусь.

Кто-то сумел вывести из себя непоколебимого Каттагана Кайдэ? Ох, как сильно она не завидовала будущей маленькой некромантке. Дед – именитый демон, который прикончил владыку света Дария. Бабка – то ли оракул, то ли богиня, убившая владыку света Ронду. Отец – легендарный некромант, от которого шарахаются все и вся, лишь бы проблем себе не наживать. Ладно хоть мать – из всей этой компании более-менее адекватный персонаж. Дама эксцентричная и с придурью, раз за Стоуна вышла замуж, но, услышав ее имя, от ужаса пока никто не содрогался.

– Стоун хочет, чтобы дочь носила его фамилию? – поинтересовалась у подруги Бьянка. – Он же простолюдин.

– Он некромант. Лучший в своем роде. В этой стезе его имя – знак качества, а раз дочь – некромантка… Сама понимаешь. К тому же я ношу фамилию мамы. Но дед уперся как осел. Кайдэ говорит, и точка.

– Аста, мы все знаем, что будет так, как скажет госпожа Адриана. У вас в семье царит матриархат и тирания.

Астория слабо улыбнулась, бледнея все больше, как из целительской вдруг раздался пронзительный детский крик:

– Случилось? Боги! Лишь бы мама была в порядке!

Бежали по лестнице они со всех ног, но Бьянка успела отметить, что туман почти рассеялся. Явно Стоун наконец-то выдохнул и перестал застилать Сейгард кладбищенским флером. Когда они влетели в комнату, где все ожидали появления ребенка на свет, некромант и демон, кажется, помирились. Кого здесь только не было… Ладно Аста и Рей, но поддержать семейство Берлейн-Кайдэ-Стоун пришел и первый муж Каталины, который воспитал Асторию, хотя и был в курсе, что он ей не отец, и его жена Анна, повариха Академии Сейгард. Явилась и Кассея – сестра Иллая, с которой Бьянку связывали сложные отношения, а также ее жених Лиораэль – бывший ректор академии, которого на посту сменил Стоун, и добрый друг Бэан’ны.

Десяти минут не прошло, как из покоев, в которых рожала Каталина, вышла Адриана-убийца собственной персоной. В руках она держала крохотное чудо, завернутое в покрывало конвертиком:

– Господа. Прошу любить и жаловать. Наша маленькая демоница-некромантка… Эмилия Берлейн.

Собственно, все, как Бьянка и предполагала. Мама Асты носила фамилию Адрианы, сама Астория – тоже. Кто бы сомневался, что и внучку эта дамочка назовет так, как ей вздумается. Пусть Каталина и родила настоящую копию Стоуна.

Цвет кожи, цвет глаз… Миниатюрный черный завиток. Один-единственный на лысой макушке. А уж когда девчушка басом завопила на весь Сейгард, ни у кого не осталось и малейших сомнений, в кого именно пошла эта харизматичная, не по-младенчески бледная особа. Суровый некромант от избытка чувств едва не свалился в обморок, но резко пришел в себя, когда Адриана вручила ему дочку.

На этом празднике жизни Бэан’на вдруг ощутила себя какой-то ущербной, ведь у нее никогда не будет такой семьи, как у Асты. Мама погибла, отец только и занимался тем, что пытался морально ее уничтожить, а у братьев своих проблем и дел хватало. Даже бабушек и дедушек у нее не было. Родители отца давно отправились в сады Накиры, а мамины, хоть и здравствовали, бойкотировали что ее, что братьев. Считали, что Р’гар Даэр’аэ угробил их дочь, а их внуки – его продолжение.

Даэр’аэ никогда не собирались вместе. Не сидели в саду у дворца, любуясь звездами после плотной трапезы с вином… Могли бы, но все рассыпалось, когда мамы не стало.

Пока Астория и ее семейство ворковали над новорожденной крошкой, Бьянка улизнула. Не хотела рушить такой светлый момент своей кислой мордашкой. Только в трех шагах от целительского корпуса ее окликнула Адриана:

– Сбегаешь?

Из вежливости Бэан’на остановилась и повернулась к собеседнице лицом:

– Ухожу. Там и без меня достаточно народа.

Без своего фирменного тюрбана кессарийская правительница могла бы сойти за обыкновенную женщину, которая помогала целителю принимать у дочери роды. Нехитрый пучок на голове, как у самой Бэан’ны, простые брюки из плотной ткани, рубашка с закатанными рукавами, кое-где испачканная кровью… Но этот ее взгляд. Наверное, так и смотрят те, кто видел тысячи миров и прожил тысячи жизней.

– Ты не очень умелая лгунья, – усмехнулась Адриана, подчистив следы крови бытовым заклинанием. – Скучаешь по матери?

– А Вы бы не скучали? Или же… У богов нет матерей?

Краешек тонких губ изогнулся в ухмылке:

– Хорошая попытка. Но речь сейчас о тебе.

Бьянка внутренне ужаснулась:

– Меня ждет очередное пророчество? Может, не стоит? Я от слов Вашего мужа пока не отошла.

– Ах, Каттаган, Каттаган. За этим я как раз и спустилась. Мой драгоценный супруг добавил отсебятины и направил тебя по ложному следу. Мужчины… Что с них взять. Нам, девочкам, все приходится в итоге делать самим.

– То есть учиться дышать под водой мне не нужно?

Аж целую секунду Адриана будто бы даже думала над ее вопросом, но потом надежды Бьянки обрубила на корню:

– Тут я не могу тебя порадовать. Над трактовкой этих слов тебе придется хорошенько подумать, но… Всему свое время. Каттаган тебе сказал, что один в поле не воин.

– Сказал.

– Бэан’на, я имела в виду принца Нейд’не.

– При чем здесь мой брат?

Ней ведь умел принимать помощь. Умел доверять.

Адриана ей, что ожидаемо, ответила туманно:

– Ты поймешь. Обязательно поймешь. Но позже. А что касается тебя, Даэр’аэ. Никогда не делай поспешных выводов. Если что, я говорю не про Иллая.

От обилия информации у нее кругом пошла голова:

– Вы надо мной издеваетесь, что ли? Как я должна это понять? Не слишком ли много пророчеств для меня одной?

Глаза Адрианы сменили цвет на… Алмазный? Иначе не назвать. Радужка, которая только что была зеленой, искрилась и переливалась всеми цветами одновременно. Словно искусно ограненный бриллиант на солнце. Бьянка весьма неделикатно ахнула и уставилась на то, что совершенно очевидно являлось настоящим божеством, которое внезапно улыбнулось ей теплой человеческой улыбкой:

– Девочка моя, это война богов. И я из нее выйду победителем.

– А я?

– А ты… Не подведи меня. Грядет шторм. Но я поставила на тебя.

Дар речи Бьянку покинул. Она лишь молча стояла и таращилась на Адриану, которая быстренько вернула себе человеческий облик и как ни в чем не бывало направилась обратно в целительский корпус, чтобы и дальше мастерски отыгрывать роль счастливой бабушки.

– Интересно, а Каттаган знает, с кем он прожил больше тысячи лет? – буркнула Бэан’на себе под нос и открыла портал во дворец.

Ей очень хотелось поделиться с Иллаем. Найти утешение в его руках, но в покоях его не оказалось. За полчаса она обошла весь дворец, но мужа так и не обнаружила. Когда в одном из коридоров Бьянка наткнулась на Булку и Белку, удирающих от кота местного конюха, который через окно периодически пробирался на кухню, дабы отведать свежайших деликатесов… Вот тогда она всерьез испугалась.

Успокоиться она пыталась тщетно. Вроде и ванну приняла, и текущие бумаги разгребла, на всякий случай подписала указ о смене руководства в приюте на проспекте Кишах, но легче на душе не стало. К обеду муж не объявился, и Бьянка достала из хранилища зеркало мэтра Парэ – артефакт, из-за которого еще во времена учебы в Сильвенаре, до перевода в Сейгард, она трижды заваливала артефакторику и чуть не вылетела из академии. Зато, как пользоваться этой диковинной поисковой штуковиной, она запомнила на всю жизнь.

В своих покоях она потушила свет и плотно задернула шторы, а из комнаты Иллая принесла его любимый кожаный жилет. Установила зеркало, расставила вокруг кристаллы в нужной последовательности и напитала их своей магией. Артефакт тут же показал ей мужа, словно приоткрыв малюсенький портал, который никто кроме нее не видел… Портал в Сильвенар.

Иллай сидел в кресле у огромного хрустального рабочего стола, а напротив, на стуле, подозрительно напоминающем трон, разместился престарелый мужичок с бородкой, в котором она узнала судью Ак’на’арэ. Того, кто должен был рассматривать вопрос расторжения их брачной клятвы. С губ ее сорвался судорожный всхлип, но Бьянка добавила магии в кристалл, рискуя перегрузить артефакт, а с ним взорвать и себя, и дворец.