Анна Синнер – Огонь и Лед (страница 16)

Как в нее это влезало – секрет, но кулинария в семействе Омни-Берлейн была одним из столпов, на которых так прочно держался их брак. Аста жевала, Рей любовался и подкладывал жене добавки. Бьянка же тем временем пилила на тарелке печеный перец и завидовала. И отношениям друзей, и тому, как Астория рядом с Омни расцвела.

Когда они с ней только познакомились, как соседки по комнате, на эту девицу без слез было страшно смотреть. Тощая, болезненно бледная. Берлейн почти ничего не ела, ведомая модой на худобу, и пила один лишь мятный чай, в который бывший женишок, внушивший ей тьму комплексов, втихаря добавлял приворотное зелье. Слава богам, что подруга попала именно в Академию Сейгард, где встретила Рейдена и вышла замуж за него, а не за то подобие мужчины, с которым она собиралась связать свою судьбу, когда училась в Килденгарде.

За два года счастливого брака Аста заметно прибавила в весе и наконец-таки перестала напоминать скелет. Серые глаза Берлейн вечно отсвечивали лихорадочным блеском по уши влюбленной женщины, а на ее губах раз за разом, день за днем расцветала легкая, едва заметная улыбка, стоило ей только поймать взгляд мужа.

Зависть – плохое чувство. Даже если эта зависть не имеет оттенка злобы. Но Бьянка ничего с собой поделать не могла. Атмосфера ужина свела ее с ума. Смех близких ей людей, разговоры о важном и о глупостях, тепло тела Иллая, который сидел к ней слишком близко и вел себя так, словно пропасть между ними исчезла.

Брак с Ол’кейне никогда не будет похож на то, что было у Асты и Рейдена. Она знала этот тип мужчин. Маменькин сынок, за которого «красная фурия» вечно делала всю грязную работу. За свое чадо Лада Ол’кейне готова была разорвать любого и, сама того не желая, вырастила настоящего эгоиста и тирана. Бьянка понимала, что как только Искард затащит ее в постель после свадьбы и получит свой «трофей», он быстро наиграется и забудет о ней. Найдет себе новую цель, а ей придется сидеть во дворце и тихо себя ненавидеть за то, что она дала слабину и не смогла отвоевать свое место под солнцем.

Именно здесь, на Фьяльке, в кругу тех, кто всегда ей подставит плечо, она решила, что больше не хочет быть слабой. У нее есть муж, которого она никому не отдаст, потому что рядом с ним ей дышится легче. Ее голову венчает корона Эльсинора. Земель, где ее ценят и любят. Места, где она мечтала бы состариться, и от него она тоже не откажется, даже если отец обрушит на нее свой гнев. Она дракон, а драконы известны тем, что свои сокровища они защищают.

Аста уговорила их остаться на ночь. Вернее, уговаривала она Иллая. Бьянка протестовать и не думала, но помогла мужчинам укрыть дом тройным защитным куполом, когда ее муж под натиском подруги сдался и согласился заночевать у них в гостях, а с утра отменно позавтракать на свежем воздухе всей их дружной компанией.

Отец ведь мог прилететь за ней в любую секунду, а купол… Он продержится достаточно, чтобы они с Иллаем успели уйти порталом. Правда, бегать она больше не планировала, но делиться этой информацией с мужем Бэан’на не стала.

Зря, что ли, за последние два года она не истратила и капельки своего пламени? Копила на черный день, пусть лед внутри и морозил ее так, что ванну она каждый день принимала часами, пытаясь согреться. Резерв ее дракона сейчас был настолько велик, что при желании она могла бы заморозить целый Сильвенар, а «на сдачу» и половину континента погрузить в нескончаемую зиму.

Берлейн постелила им с Иллаем в одной комнате, но Бьянка и здесь не сказала и слова… Да и муж промолчал. Пожелал друзьям спокойной ночи и ушел в душ, а когда вернулся, взял с кровати подушку и вознамерился спать на диване.

Бэан’на поймала его за руку и подушку вернула на место:

– Какой, к бесам, диван! Ложись уже. Мне холодно.

Глаза Иллая потемнели:

– Даэр’аэ, с огнем играешь.

– Играю. Потому что замерзла. Погрей меня, пожалуйста.

– Пожалуйста? Такой вежливой сделалась, – буркнул Шерган, но под одеяло послушно залез и прижал ее к своему раскаленному стихией телу. – Аж страшно.

– Какой ты нудный!

– Я?

– Ты!

– Нарываешься на неприятности? – нахмурив брови, Иллай коснулся рабского браслета, пощекотав ее запястье подушечками пальцев. – Даэр’аэ, Аста мне поведала, что ты, обернувшись, могла снять эту дребедень… Скажи мне, ты об этом знала или нет?

Знала? Уверенности в этом вопросе у Бьянки не было, но она предполагала, что если очень постараться и достаточно быстро трансформировать лапу обратно в руку, то браслет, растянутый драконьими габаритами, не успеет сжаться, и у нее получится из него выскользнуть.

Признаться в том, что снять эту штуковину она и не пыталась, глядя мужу в лицо, сил ей не хватило, и Бэан’на повернулась на спину, устремив взгляд в миловидный деревянный потолок с красивой люстрой, расписанной мелкими розочками:

– Я… Я догадывалась.

– И что же? Ничего не вышло?

– Я не пробовала.

Произнести эти слова для нее – сродни признанию в любви, и для Иллая это не было секретом. В комнате воцарилась такая тишина, что она отчетливо слышала, как бьется ее собственное сердце.

– Останешься со мной? В Эльсиноре?

Бьянка приподнялась на локтях, намереваясь наконец-то внести ясность в их запутанные отношения:

– В качестве кого? Королевы, которая нужна народу, или жены, которая нужна тебе, Иллай Шерган?

Муж мученически вздохнул и сгреб ее в охапку, ловко усадив Бьянку к себе на бедра. Так они и очутились в одной весьма недвусмысленной позе, но серьезный тон Иллая отвлек ее от созерцания тугих кубиков загорелого мужского пресса:

– Даэр’аэ, одно не исключает другого, не находишь? Ты хорошая королева. Естественно, я хочу, чтобы со мной правила женщина, которая этого достойна, а не кто-то, кому плевать на мой народ. Но это не значит, что эту же самую женщину я не хочу обнимать в постели по утрам. Почему мы с тобой не можем быть счастливы?

Ох, лучше бы он не упоминал постель. Бэан’на тут же растеряла весь миролюбивый настрой и слезла с мужа. Запуталась в одеяле и чуть не навернулась, но достигла пола и, обувшись в тапки, укрыла комнату щитом тишины, лишь бы очередным скандалом они не разбудили Асторию и Рейдена. Шерган следил за ней с открытым ртом и уже собирался что-то сказать, как она его опередила:

– Не помню, чтобы утром после свадьбы ты меня обнимал! Выскочил, словно я прокаженная!

Планировала эту обиду унести с собой в могилу, но… Увы и ах. Не суждено.

– Я выскочил? – рыкнул Иллай так, будто оскорбился до глубины души. – Ты сама мне твердила без умолку, когда я с тебя платье снимал, что это просто секс! Что на дворе война, что скоро грядет битва и нам, цитирую, нужно избавиться от накопившегося напряжения! Да и консумировать брак будет не лишним, не то твой отец его аннулирует без суда и следствия! Не было такого? Я что с утра должен был сделать? В любви тебе признаться после этого и кофе в постель принести?

– Ну уж точно не бежать целовать Амалерию после того, как ты всю ночь целовал меня! – огрызнулась Бэан’на, вжавшись в стену. – Или мой ход мысли тебе не кажется логичным?

В их старых добрых скандалах что Иллай, что Бьянка чувствовали себя как рыба в воде.

– Правда что! – по лицу мужа прошла болезненная судорога. – Надо мне было подождать, пока твой бард приедет в Эльсинор, чтобы лапать тебя на каждом углу!

И вот тут… Ей неожиданно расхотелось ссориться. Бить посуду, сыпать взаимными претензиями. Не из ненависти. По привычке. В какой момент разборки стали для них образом жизни? Разве это показатель силы?

– Когда ты заснул, – Бьянка понимала, что еще немного и слеза скатится у нее по щеке, но заставила себя подойти к Иллаю и продолжить. – Я до рассвета лежала и думала: а что если… У нас все может быть по-настоящему? Между нами ведь всегда летали искры, но Амалерия вечно крутилась рядом. А той ночью… Ты принадлежал только мне. И мне это понравилось. И я… Я хотела Гансу утром написать письмо, чтобы он не приезжал.

– Правда? – пыл Иллая мгновенно утих. Руки супруга оказались у нее на пояснице. Притянув ее к себе, он уткнулся носом ей в живот.

Бьянка запустила пальчики в шелковистые завитки, чтобы его успокоить:

– Чистейшая.

– То есть… Я тебе нравлюсь, Бэан’на Даэр’аэ? У нас что же, любовь с первого взгляда?

Тихий искренний смешок не укрылся от нее.

– Нравишься, дурак ты эдакий.

Иллай отстранился, прикусив губу, лишь бы сдержать улыбку. Бесстыжие лапы спустились вниз, пощекотав обнаженную кожу, и подцепили край ее шелковой сорочки, потянув его вверх:

– Так и знал. В академии ты ругалась исключительно со мной. По поводу и без.

– От счастья не тресни.

Сорочка полетела на пол, а Шерган продолжил скользить ладонями по контурам ее тела, нарочно избегая самые чувствительные точки:

– Можно мне отдать приказ?

От предвкушения ее обдало таким жаром, что лед внутри нее притих:

– Можно.

– Закрой глаза.

Бьянка послушно сомкнула веки:

– Что дальше?

Тихий скрип кровати, движение воздуха в комнате… Иллай точно встал и обошел ее по кругу. Это она ощущала отчетливо.

– Доверься, – муж взял ее руку в свою, его крепкая грудь прижалась к ее обнаженной спине. – Даэр’аэ, научи меня. Покажи, как сделать тебе приятно. Та наша ночь… Она была слишком короткой. Сумбурной. Ты моя жена, а я совсем не знаю твое тело.