Анна Синнер – Огонь и Лед (страница 15)

Потрепанные временем махины утопали в зелени, а как на них забраться, не имея острых коготков оборотня, и представить невозможно, но Даэр’аэ спрыгнул с грифона и ловко снял ее, обхватив за талию:

– Вы мне доверяете?

– Скорее да, чем нет.

– Тогда, может, сейчас самое время перейти на «ты»? – дракон сбросил полушубок и стянул рубашку. Ее взору предстал неприлично обнаженный рельефный мужской торс, а с ним и огромные кожистые белоснежные крылья, что появились у Р’гара за спиной.

Миниатюрная версия тех крыльев, которые были у его дракона. Обернуться зверем частично, сохранив к тому же габариты человека, умели единицы. Поменять форму зрачка, сверкнуть чешуйками – плевое дело. Но крылья… Это признак мастерства.

Пока он складывал свою одежду в пространственный карман, прикрепленный к поясу брюк, Амалерия его разглядывала. Не пресс, не широкую мощную грудь и не внушительные бицепсы монарха. Она изучала сеть мелких шрамов на его руках, плечах, животе… Да и на спине они наверняка присутствовали, хотя болтали, что Даэр’аэ непобедим, ведь на лице у него не было ни единой отметины, словно он никогда и не участвовал в боях.

– Амалерия? – дракон поймал ее взгляд. – Мне одеться? Я тебя смущаю своим внешним видом? Вернее, Вас. Вы ведь так и не ответили на мой вопрос.

– Не смущаете. Не смущаешь.

– Тогда в чем дело?

Она хотела солгать, но почему-то ответила правду:

– Эти шрамы. Кто Вас… Тебя исполосовал?

– Бьянка, – огорошил ее Р’гар и улыбнулся каким-то своим мыслям.

– Бьянка? Зачем?

У Амалерии, должно быть, так округлились глаза, что Даэр’аэ рассмеялся своим хрипловатым смехом и подхватил ее на руки:

– Это не то, о чем ты подумала. В детстве она боялась высоты, и я учил ее летать. А шрамы… Ерунда. Маленькие драконы не умеют вовремя прятать когти.

Р’гар оттолкнулся от земли, и они взмыли ввысь. Испугаться она не успела. Приземление вышло быстрым и мягким, но дракон не спешил ставить ее на ноги, а она не спешила вырываться.

Король Сильвенара пах… Сильвенаром? Этот запах преследовал ее по пятам с того самого дня, когда они с Иллаем прибыли на драконьи острова. Запах, у которого не было названия, и она никак не могла для себя его разгадать. Что-то свежее, морозное. И морское, и лесное. С легкой перчинкой. Словно утро в снежном лесу, где росли какие-то неведомые ей растения, а совсем рядом шумел океан.

Она так увлеклась этим непонятным ароматом, что не заметила, как перешла черту…

– Амалерия, ты что, принюхиваешься ко мне? – фирменные черные брови четы Даэр’аэ взлетели вверх.

Повезло ей, что она, как чистокровная эсгарка, была смуглой девушкой и почти не краснела. Ибо от стыда ей было впору провалиться:

– Боги. Какой позор. Ваше Величество… Я. Ой, все. Кошмар. Можно я пойду?

Дракон ее не выпустил, проигнорировав ее вялую попытку извернуться в его руках и достать ногой до свода арки:

– Тебе идет этот румянец смущения.

– Нет у меня никакого румянца, – обиженно фыркнула Амалерия, раздосадованная тем, что Р’гар поймал ее на месте преступления за таким постыдным делом. – Эсгары не краснеют.

– Краснеют, леди Санката, – наконец, ее отпустили. – Очень даже краснеют.

К ее великому ужасу, у нее не было ни единого шанса самостоятельно спуститься на землю с этой треклятой арки, откуда действительно открывался до того невероятный вид на столицу Авалькины с ее многочисленными дворцами и ухоженными улочками, что на мгновение она даже позабыла, как сильно опозорилась перед драконом. Когда она очнулась, Р’гар уже убрал крылья, натянул рубашку и сел, безмятежно свесив ноги, а свой полушубок постелил рядом, как приглашение:

– Садись. Я не кусаюсь.

В последнем она очень сомневалась, но села, ибо бежать ей было некуда.

– Амалерия, тебе нечего стыдиться, – мужская ладонь легла ей на коленку, ободряюще сжала и тут же исчезла. – Так пахнет ледяное пламя. Многих, кто родился за пределами Сильвенара, этот запах вводит в ступор. Поверь, ты не единственная, кто пытался разложить на составляющие аромат ледяного дракона. Это невозможно, потому что ледяное пламя уникально. Не огонь и не лед. Загадка природы. Но здесь им пропитано все вокруг, особенно в столице. У меня и сыновей нет времени на долгие полеты, поэтому мы кружим над городом, чтобы размяться, а пламя сбрасываем в горах. Оттого Сильвенар и благоухает то ли морем, то ли лесом, то ли бес знает чем.

– Ваша… Твоя дочь пахнет иначе, но она ведь тоже ледяной дракон.

– Моя дочь каждый день принимает ванну с ведром ароматических масел, а потом такое же ведро втирает себе в кожу. К тому же она не сбрасывает пламя, а это вредно для здоровья зверя. Ты же живешь во дворце. Не обратила внимание на то, что Бьянка вечно мерзнет? Лед ее морозит изнутри.

Бэан’на и правда вечно куталась во что потеплее. Даже летом, когда в Эльсиноре стояла невыносимая жара, и сама Амалерия дважды в день принимала холодный душ, а по городу ходила в одном лишь тонюсеньком платье на бретелях, драконица умудрялась, сидя вечером на балконе, не вспотеть в вязаной кофте с длинным рукавом.

– Почему ты ее не направишь, не скажешь ей, что так нельзя? – стыд понемногу отступал, и она подвинулась поближе к Даэр’аэ, слегка задев его плечо своим.

Намек ее был понят верно, и его рука вернулась на ее коленку:

– Думаешь, дети когда-нибудь слушают совета? Из моих разве что Рой’не способен засунуть поглубже свое раздутое эго и сделать так, как я прошу. Остальные же… Ты не представляешь, как они меня достали своими выходками. Особенно Бьянка. Клянусь, иногда мне хочется придушить эту строптивую девицу.

Забравшись на руины старого дворца, рядом с ней сидел не король. Обыкновенный мужчина. Красивый, сильный. Уставший, а потому откровенный. Тот, кто, кажется, давно хотел выговориться, да подходящих ушей для этого не находил.

Амалерия решилась задать ему вопрос, который больше всего ее тревожил:

– Ты ее собрался выдать замуж за какого-то престарелого мужлана. Чем тебя не устраивает Иллай? Чем он хуже этого вашего Ол’кейне? Зачем неволить дочь? Она ведь не хочет.

– Леди Санката, моя дочь – принцесса Сильвенара. Она – Даэр’аэ. Это не сплошь одни привилегии в виде дракона, ледяного пламени, несметных богатств и власти. Это огромная ответственность перед народом, который поверил, что наша семья достойна править островами. Хочет она, не хочет… Я тоже много чего не хочу. Не хочу носить корону. Надоело. Хочу спать до обеда в объятиях дорогой моему сердцу женщины, завтракать после полудня на террасе, летать, где вздумается, а потом заниматься с ней любовью в саду, под открытым небом, на каком-нибудь мягком покрывале… Да только кто меня спрашивает? Амалерия, ты переживаешь, что ты – девчонка из незнатного рода, а я тебе завидую. Я бы эту проклятую корону с удовольствием променял на спокойную жизнь в деревне, где трудился бы кузнецом.

Стоило ей представить Даэр’аэ в кузне – взмыленного, раскрасневшегося, кующего какой-нибудь там меч, Амалерия неожиданно пришла к выводу, что он вписался бы туда вполне органично, и, похоже, опять покраснела:

– Почему ты тогда не передашь корону и не уйдешь на покой?

– Уйду. Обязательно уйду. Как только накажу виновных в гибели моей жены и слуг, что были тогда во дворце.

– И тебе в этом поможет союз с Ол’кейне? Слышала, у них огромный флот.

Рука, бережно поглаживающая ее коленку сквозь платье, покрылась белоснежными чешуйками:

– Не во флоте дело. Потрогай. Не бойся.

Амалерия осторожно коснулась пальчиками неожиданно мягкой кожи дракона:

– Ого. Разве чешуя не должна быть твердой?

Чешуйки только выглядели устрашающе, но на ощупь оказались приятными, тепленькими и совсем безобидными.

Даэр’аэ покачал головой:

– Зависит от дракона. Поэтому светлейшие академические умы и по сей день не смогли определиться, чешуя у нас или кожа. У Ол’кейне, например, даже не чешуя, а полноценная броня. Все красные драконы этим славятся. Ее не то что зубами, ее копьем не пробьешь.

– Даль’афэр – «ядовитый змей», но для Ол’кейне он не опасен? Но у тебя ведь самый большой зверь на свете!

– Для них не опасен. Для меня и для моих детей – да. Это тот редкий случай, когда внушительные габариты – проблема, а не преимущество. Дракон Даль’афэра размером с мое крыло, а то и меньше. По сравнению с ним я огромная неповоротливая глыба, собственно, как и Бьянка, которая уже наверняка планирует разобраться с ним самостоятельно, лишь бы остаться в Эльсиноре. Капли его яда хватит, чтобы уничтожить всю мою семью. А Лада Ол’кейне… У нее камень, а не шкура. Его клыки и царапины у ее зверя не оставят, а по размеру они в одной весовой категории. Мне нужен этот союз, Амалерия. Я обещал, что ни при каких условиях не буду пытаться использовать тебя, чтобы добраться до дочери, но умоляю, не дай ей сделать глупость. Я уже потерял жену. Гибели Бьянки я просто не переживу.

Амалерия… Она ему поверила. Не тиран и не деспот. Отчаявшийся отец, который пытается и дочь уберечь, и власть удержать, дабы сохранить жизни своих детей. Она хотела бы ему помочь, но душу ее раздирали на части сомнения.

Даэр’аэ ей откровенно лгал, и при этом… Он говорил правду. И вот эту задачку ей решить будет очень непросто.

ГЛАВА 12. ПРИЗНАНИЕ

Ужин в исполнении Астории и Рейдена – отдельный вид искусства. Рей готовить умел и любил, Аста же любила есть. Хрупкая, на первый взгляд, подруга Бьянки, пока ее муж готовил трапезу, успела умыкнуть у него из-под носа пару кусков мяса, которые смела за считанные секунды, и румяный картофель, прожеванный ею с особым вдохновением, а на десерт закусила маленькими помидорками с огня… И все это произошло до того, как они сели за стол, где Берлейн разгулялась не на шутку.