Анна Синнер – Город Тысячи Пещер (страница 47)

Принцесса зачерпнула воды из ручейка и плеснула на лицо:

– Подставился. В этом весь Соле. Иди, Берлейн, ты нужна там. В лазарете. А я еще немножко посижу.

Ледышка держалась с трудом. Стоило и правда оставить ее одну, но у Асты ноги приросли к земле. Она поначалу даже глазам не поверила. Окровавленный китель принца был распахнут… Брошка. Маленькая брошка в виде феникса, прикрепленная на подкладку.

– Чтобы феникс восстал из пепла, он должен умереть.

Бьянка подняла на нее полные ужаса глаза:

– Что ты сказала?

Глупость, конечно, но вдруг:

– Не я. Бабушка. Только я думала, что говорила она про Иллая. Бьянка, почему феникс? Откуда у мальчишки – ледышки символ огня?

– В детстве он плавать не умел. Как – то поскользнулся и сиганул с утеса в океан. Его рыбак вытащил и подарил эту брошку. Чтобы Соле всегда помнил, – Бьянка так и сидела у тела брата. – Как это он там сказал… «Владыка должен быть бесстрашным.» Вот Соле с ней и не расставался. Выходит, ошибся рыбак. Не будет никакого владыки света.

Где – то в душе поселилась надежда. Пророчества Фейссы – хан всегда сбывались. Может, еще не все потеряно?

– Не совсем рыбак и не совсем поскользнулся. Ваши старшие братья заигрались, Бэан’на, и случайно столкнули мальчишку в океан. Только вот храбрости прыгнуть за ним у принцев Нейд’не и Ройн’не, увы, не нашлось, – Каттаган собственной персоной стоял у Асты за спиной, скрестив руки на груди. – Эта брошь когда – то принадлежала Гарону. Я дал слово, что однажды передам ее тому, кто достоин стать новым владыкой тьмы… Поверьте мне, «рыбак» ошибиться не мог.

Тьмы? Даже Изабелла резко села и уставилась на демона.

Бьянка все – таки сорвалась и рассмеялась сквозь слезы:

– С ума сошли? Соле? Владыка тьмы?

Каттаган подошел к ледышке и сел рядом, едва коснувшись пальцами брошки. Феникс ожил, взмахнул огненными крыльями и упорхнул под своды пещеры.

– Не плачь, принцесса. Ты же не слепая. Сама видишь, что он другой. Не один из вас. Твой брат рожден править мраком. Он должен был погибнуть. Гарон почти две тысячи лет стоит у ворот в сады Накиры и ждет… Его ждет, понимаешь? Того, кому отдаст свою тень. Владыка тьмы узнает его. Обязательно узнает. По брошке.

– И что тогда? – в глазах Бьянки тоже загорелся робкий огонек надежды.

Демон улыбнулся и по – отечески обнял принцессу:

– Он вернется, обещаю. Так что вытри слезы, Бэан’на Даэр’аэ. Знаешь легенду? Дракон черный и дракон белый. Брат и сестра. Он сотворил мрак, она сотворила свет.

– Знаю, – плакать ледышка перестала. – И что?

– И то. Он завоюет мрак. Она завоюет свет. Поняла?

Лейв от пророчеств демона, похоже, подавился воздухом и закашлялся на всю пещеру. Аста его не винила. Бьянка? Серьезно? Вот эта самая ледышка – владычица света? Хотя… Сразу вспомнились слова принцессы, когда та рассказывала о брате. Придворный провидец предсказал, что дитя Даэр’аэ завоюет весь континент. Просто все почему – то подумали, что говорил он о принце Сой’ле, а не о его сестре.

Но камень с души упал. И не только у Асты. Бьянка прижалась к демону, словно испуганный котенок, но слезы принцессы окончательно высохли. А потом произошло нечто совершенно удивительное. Феникс, паривший под сводами пещеры, обернулся тенью. Не солгал Каттаган. Чудеса, иначе и не скажешь. Не думала она, что однажды своими глазами увидит тень великого Гарона. Ой, и намучается с ней принц. Тень – то у владыки, кажется, редкостная стерва. Сливаться с новым хозяином она не спешила и умиротворенно кружила под потолком. Будто специально дразнила.

– Он дышит! – Бьянка заорала так, что даже тень испугано дернулась. – Соле! Соле, очнись! Соле, ты меня слышишь?

– Да слышу я, не ори так… Оглохну.

Живой. Принцесса, наконец, разрыдалась и чуть не задушила брата в объятиях. Сой’ле тискать себя позволил ровно минуту, а потом аккуратно выбрался из объятий и сел. Содрал с себя окровавленный китель и рубашку. Зачерпнул воды в ладони и принялся смывать кровь с груди. А фигура – то у принца была что надо. Мышца к мышце, кубик к кубику. Да по нему анатомию изучать можно. Это в таком юном возрасте. Что же будет, когда мальчишка повзрослеет?

Удивительно, но от ран на теле принца не осталось и следа. Будто бы и не он всю площадь залил кровью.

– Это же Вы меня тогда из воды вытащили, – Сой’ле перевел взгляд на Каттагана. – Точно, Вы. У Вас глаза необычные… Я запомнил. Вам Гарон просил передать привет.

Глаза у демона необычные? Кто бы говорил!

– Астория, ты чего на меня так смотришь?

За нее ответил Каттаган:

– Леди Берлейн все никак не поймет, почему глаза Ваши цвет вдруг сменили.

То ли лицо у нее было такое красноречивое, то ли Кайдэ не удержался и прочел – таки ее мысли. Но сказал все верно. Были же жуткие! Бесцветные! А стали яркие, красивые. Голубые. Точно как у Бьянки. Сой’ле, оказывается, тоже был не в курсе. Черные брови удивленно взлетели вверх, принц приподнялся и посмотрел на собственное отражение в ручье:

– Ого. Вот так сюрприз. И почему же?

Каттаган расплылся в лукавой улыбке:

– А Вы сами ничего не чувствуете?

Сой’ле пожал плечами:

– Да нет. Я что – то ничего не понимаю…

Зато «что – то» поняла Изабелла и истерично расхохоталась:

– Эх, и чему вас только учат в этих модных академиях. Берлейн, есть что в резерве?

– Ну есть. Немного.

– Тогда жги, – вампирша даже встала и поковыляла в их сторону, опираясь на Лейва.

– Что жечь?

Аста пребывала в полнейшем замешательстве. Лед, что ли, под ногами растопить?

– Не что, а кого.

Принца?

– Иза, ты совсем с ума сошла? Я же убью его!

Демон усмехнулся:

– Не убьешь. Давай.

Дом сумасшедших какой – то. Но да ладно. Аста подняла в воздух малюсенький, просто микроскопический огненный шарик и метнула его принцу в плечо. Сой’ле даже не шелохнулся, но в глазах мальчишки бурлила какая – то совершенно непонятная смесь эмоций.

– Берлейн, так не пойдет, – протянула вампирша и села на лавку. – Такой шарик даже у меня ожога не оставит, хоть вампиры, сама знаешь, огонь, мягко говоря, не жалуют.

Вот именно, что не оставит! Калечить мальчишку она хотела в последнюю очередь. Но тут принц сам подал голос:

– Астория, давай. Я, кажется, понял…

Что он там понял, разбираться она не стала. Раз уже ему так хочется. Метнула еще один шар. Теперь уже добротный. Полноценный. И ничего. Вообще ничего. Шар просто «разбился» о кожу принца. Это что еще за фокусы? Он же не… Огненный?

А нет, все верно. Именно огненный. Принц положил руку на лед. И тот начал таять! Даже раненые демоны подтянулись и глазели на это диво. Они ведь своими глазами видели, что еще каких – то десять минут назад принц был ледышкой.

– Огонь не может жить в капкане изо льда, – философски произнес Каттаган. – А глаза, Астория… Это глаза дракона.

Изабелла завороженно смотрела на принца:

– Огненный дракон… Настоящий!

В нос ударил знакомый аромат, сильные руки обвили талию, прижав Асту к теплой груди. Она и не заметила, как Рейден подкрался сзади.

– Я, конечно, ничего не понял. Но поздравляю, принц Сой’ле. Говорят, что на десять тысяч ледяных драконов рождается один огненный, – Рейден чмокнул Асту в плечо.

Сой’ле, кажется, до конца осознал ситуацию. Вскочил на ноги и бросился в сторону кристального грота.

– Ты куда? – принцесса побежала следом.

– Летать!

Эхо разнесло слова принца по всему Сейгарду. У Асты потеплело на сердце. Демон. Не демон. Какая разница. Если больше всего на свете мальчишка хотел летать.

– Что у вас тут случилось? – Рейден развернул ее к себе и улыбнулся. – Боги, как же хорошо, что ты цела.