и хорошее настроение,
я иду на вокзал встречать
мной заброшенную вселенную.
я играю радугой
по испепелённым крылам,
мне многого и не надо
только бы нравиться вам!
я истошно орала б,
если б любили меня!
я правда! я правда
твоего оголтелого бытия!
Голос
у меня только-только прорезался голос
хриплыми, надорванными нотами,
выходит в небо несколько полос,
и обрываются с новыми взлётами…
я откидываю голову назад,
пробую смех на вкус,
мне есть ещё что сказать,
но я так боюсь…
у меня только-только режется голос,
набухли и ноют связки как флюс,
и словно великую гордость,
вот-вот напечатаю тест дюз.
у меня прорезался голос только,
пробую кровь от первых надрывов.
«Мне больно, чертовски больно», —
я первыми мыслями вывел.
Нейронные связи
рвутся нейронные связи
в ополоумевших мозгах,
злобные хищные твари
крушат их впотьмах.
разгрызают нейроны,
и внедряют в них страх,
а ты у иконы
бьёшься лбом впопыхах…
на разрыве, вздымаются жилы-
твари порвали тебя на куски!
вот так вы прожили!
вот так распяли свои мозги!
А я совсем забыла о тебе…
а я совсем забыла о тебе,
не помню рук касаний,
не помню губ, не помню голоса.
я спряталась,
я тень от тени волоса,
и не бурлит отныне кровь,
я исчезаю, а со мной моя любовь.
меня игра иная заманила,
и тянет на другую сторону от света.
я часто мимо проходила,
теперь не знаю где мы и где ты.
расставлю все фигуры на доске,
от крови их отмою и расставлю,
не предаюсь теперь совсем тоске —
я кровь на медь горстями плавлю.
а у тебя струна звучит
серебряным отчаянным трезвоном,
и никогда ничто не заболит
от меди гулкой перезвона.
4—24
4—24
так решили
больше ни слова друг другу 
