Анна Сил – Попаданка в тело черной вдовы. Замуж не предлагать! (страница 2)

Он посмотрел на меня.

В этом взгляде не было ни ярости, ни жалости – скорее изучение. И что-то едва ощутимое, вроде искры под льдом: интерес или ненависть, чёрт его разберёт.

Меня поставили в центр двора. Плиты под ногами холодили даже сквозь подошвы, дыхание клубилось паром.

Передо мной вышел седой писарь, развернул свиток и начал читать.

Голос у него был ровный, как будто он объявляет прогноз погоды:

– «По обвинению в злонамеренном убийстве супруга, лорда Тарена Мортиса, по закону рода Мортис и воле его главы, лорда Алрика Мортиса, назначается казнь без суда. Исполнение немедленно».

Я подняла голову.

Слуги притихли, стражники насторожились, палач лениво проверял лезвие топора, как повар нож перед обедом.

Всё выглядело слишком спокойно, и от этого стало ещё страшнее.

Я выдохнула:

– Ну что ж… кофе отменяется.

Палач шагнул ближе, поднял топор.

Я выдохнула, глядя на блеск лезвия, и вдруг ощутила странное дежавю – как будто уже стояла вот так, на грани, с тем же холодом под рёбрами и тем же липким страхом в горле.

«Опять?» – успела подумать я.

Мир сузился до дрожащей линии света на металле.

И прежде чем топор опустился, что-то внутри щелкнуло – короткая вспышка, будто искра под кожей, и всё растворилось в темноте.

Глава 2

Сначала был холод.

Потом – звук.

Глухой, металлический, будто кто-то спорил под водой.

– Вы убили её?! – голос резкий, возмущенный, как удар.

– Она сама… – другой, низкий, раздраженный.

– Это не оправдание, лорд Алрик! Его Величество приказал – живой!

Я дёрнулась. Воздух ворвался в грудь, словно впервые за век. Глаза открылись сами собой – и мир хлынул обратно.

Я лежала на холодных плитах. Надо мной факелы, клубы дыма, чьи-то сапоги и кусочек ночного неба.

Плечо болело, в горле – пыль.

Похоже, казнь прошла… не совсем по плану.

Я медленно повернула голову.

Передо мной стоял мужчина в плаще с серебряной вышивкой и гербом на груди – посланец, не иначе. Он держал в руке свиток, а лицо у него было такое, будто он только что прошёл через ад и теперь собирается устроить его здесь.

Рядом, на шаг ближе, – лорд Алрик Мортис.

Живой символ раздражения и контроля.

Он смотрел на меня сверху вниз, холодно, без тени удивления.

– Притворщица, – процедил он тихо, но отчётливо. – Решила со смертью поиграть.

Я моргнула. Горло пересохло. Хотела сказать, что вообще-то не собиралась играть – просто умереть спокойно, как положено, – но язык не слушался.

Посланец резко повернулся к нему:

– Её нельзя было трогать! Приказ короля был ясен – живой!

Алрик приподнял бровь:

– Полагаю, вы видите, что она, к сожалению, жива.

Посланец сжал губы, будто проглотил ругательство, и развернул свиток.

Голос у него был громкий, натренированный, он перекрыл даже потрескивание факелов:

– «По личному приказу Его Величества, немедленно остановить исполнение приговора вдове лорда Тарена Мортиса, госпоже Вэлане Мортис.

Названную доставить во дворец живой и невредимой для допроса и осмотра. Ответственным за исполнение назначается лорд Алрик Мортис.»

Во дворе повисла тишина.

Кто-то нервно кашлянул, кто-то выронил копьё.

Палач, побелев, уронил топор, и звук удара эхом прокатился по камню.

А я, все еще лежа на холодных плитах, подумала:

«Вот это да. Только что была покойницей – и вдруг стала королевской собственностью. Карьерный рост, так сказать.»

– Королевский приказ, – повторил посланец, будто Алрик мог быть глухим. – За невыполнение – кара без права оправдания.

Алрик медленно выпрямился. Плечи широкие, плащ с гербом рода тёмно-красный, лицо – маска.

– Передайте Его Величеству, – сказал он ровно, – что его интересы приняты к сведению. Но вдова должна отвечать за свои поступки.

– Отвечать она будет перед королем, не перед вами, – отрезал посланец.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. В воздухе будто похолодало.

Потом Алрик коротко кивнул.

– Хорошо. Я сам отвезу её во дворец. И прослежу, чтобы доехала живой. Хотя, если честно, не уверен, что это в её интересах.

Я приподнялась на локтях, чувствуя, как камень подо мной влажный и ледяной.

– Не утруждайтесь, – прохрипела я. – Если всё это ради моего комфорта, можно было просто не поднимать топор.

Ни один из мужчин не ответил, но я уловила, как у Алрика дрогнул уголок губ – то ли от злости, то ли от едва заметной усмешки.

Алрик повернулся к стражникам:

– Подготовить карету. Мы выезжаем немедленно.

Те коротко кивнули, двое поспешили к воротам. Посланец свернул свиток, убрал его в тубус и отошёл в сторону, давая пройти.

Я попыталась подняться. Голова гудела, ноги дрожали, но я упрямо выпрямилась.

– Прекрасно, – сказала я сипло. – Только дайте знать, когда начнётся приём у короля. Я бы выбрала что-нибудь менее… кровавое.

Алрик посмотрел на меня спокойно, почти равнодушно, но в уголках губ мелькнуло что-то похожее на усмешку.

– В дороге у тебя будет время привести себя в порядок, госпожа Мортис, – произнес он холодно. – И вспомнить, как разговаривать с теми, кто тебя ещё не казнил.

Он развернулся и направился к воротам.