Анна Сил – Баба-Яга, Сентябрь и прочие неприятности под Новый год (страница 2)

– Хозяйка называется… – проворчал он. – Вместо того чтобы порядок навести, сидит и хлопает ресницами.

Раздражение вспыхнуло во мне раньше страха – яркое, нервное, как от слишком громкого будильника.

– Так… – выдавила я, цепляясь за ножку стула. – Это… не галлюцинация?

– Галлюцинация – это твоя жизнь до этого момента, – отрезала Избушка. – А здесь у нас все по-честному. Собирайся, Бессмертный велел быть к двенадцати.

Я моргнула.

– Кто?

– Кощей, – возмущенно скрипнула Избушка, будто я задала вопрос уровня «а что такое гравитация». – Имя – Кощей. Фамилия – Бессмертный. Все ясно?

Нет. Не ясно. Абсолютно ничего не ясно.

Но это было слишком много даже для паники, мозг просто попытался взять ситуацию под контроль.

Я автоматически проверила пульс – ровный, стабильный. Дыхание – есть. Пальцев десять. Это странно утешило, может, я действительно не сплю.

– Так… спокойно… – пробормотала я, массируя виски. – Симптомы оценить… логически подумать…

– Приехали! – бодро объявила Избушка, тормозя так резко, что я чуть не поцеловала пол.

Дверь распахнулась, впуская порыв морозного воздуха. Я открыла рот – объяснить, что мне нужно хотя бы пять минут прийти в себя, проверить зрение, координацию…

– Спросишь там про дороги! – перебила Избушка. – Пусть уже начнут чистить, а то только налоги собирать горазды!

Я даже не успела возмутиться: какие дороги?!

Куриная нога мягко, но настойчиво подтолкнула меня к выходу, и я шагнула наружу, потому что выбора у меня все равно не было.

Передо мной стояло каменное здание с высокими арочными окнами и табличкой над входом: «Совет хозяйственных дел». Снег вокруг был расчищен до блеска – аккуратно, ровно, словно кто-то с утра прошелся огромным деревянным скребком.

Изба позади фыркнула так выразительно, что я едва не оглянулась.

– Не забудь про дороги! Скажи, что я возмущена! Я, между прочим, на куриных ногах, а не на санях!

Я уставилась на дверь Совета, потом на Избу, потом снова на дверь.

– Я вообще не должна тут быть… – прошептала. – Я ветеринар. Я и на собрания ТСЖ-то не хожу…

Но дверь сама приоткрылась, словно приглашая.

Внутри было тепло и очень буднично. Я зашла – медленно, будто боялась спугнуть нормальность.

Длинные столы, лавки, кипящий самовар в углу. Никаких костей, огненных шаров и шепчущих духов. Даже запах был обычный: чай, дерево, чуть сушеных грибов.

И только потом я заметила, что люди были не люди.

Тридцать три богатыря, одинаковые как близнецы, в тулупах, плотных валенках, и с совершенно серьезными лицами, наводили порядок: ставили стулья, поправляли ковер, выносили мусор.

Буднично. Без героизма. Как работники домоуправления.

Я сглотнула и на цыпочках прокралась к ближайшей лавке, села на самый край, будто боялась, что скамейка сдаст меня с потрохами.

Это сон.

Это точно сон.

Пожалуйста…

– Начинаем, – раздался в глубине зала строгий голос.

Я подняла глаза и увидела Кощея.

Не злодея из сказок, а мужчину лет пятидесяти с короткой стрижкой: высокий, седой, в темной рубахе и жилете, с папкой под мышкой.

Выглядел он не как скелет, а как мужчина, уставший от бюрократии.

– Вопросы по снабжению? – спросил он. – Жалобы? Предложения?

Я вжалась в лавку, пытаясь стать ничем – воздухом, пылью, тенью.

Но слова Избы навязчиво крутились в голове:

«Не забудь про дороги!»

И в тот момент, когда наступила тишина, мучительно долгая, я почувствовала, как рука сама предательски поднимается.

Кощей посмотрел прямо на меня.

– Да? Новенькая. Что хотели?

Я сглотнула.

– Д… дороги. То есть… дороги чистят плохо. Очень плохо. Изба… то есть… кое-кто жалуется. Мы ехали… а снег… ну…

Кощей кивнул серьезно, как будто я сказала что-то чрезвычайно важное.

– Записано. Разберемся.

Никто не засмеялся.

Никто даже не улыбнулся.

И от этого стало еще страшнее.

Тишина продержалась три секунды, не больше.

Первым вскочил водяной – тяжелый, мокрый, с каплями на бороде, которые тут же натекли лужицей под лавкой.

– Она нарочно подняла уровень воды! – ткнул он пальцем в сторону кикиморы, сидевшей напротив. – У меня плотину смыло, сети унесло, рыба в панике!

– А нечего было русло засорять! – огрызнулась кикимора, вскочив следом. – У меня болото перемерзло! Зайцы шастают, кору грызут, а ты знаешь, что бывает, когда коры нет?!

В зале поднялся шум. Тридцать три богатыря переглянулись и слегка напряглись, на случай, если кто-то полезет в драку.

Кощей тяжело вздохнул и постучал костяшками по столу.

– Семейные разборки и экологические войны после собрания, – произнес он устало. – Здесь обсуждаем хозяйственные вопросы, а не кто кому болото переморозил.

Водяной сердито булькнул, кикимора поджала губы, но оба сели на места, как школьники после замечания директора.

Следующими заговорили гномы, по очереди жалуясь на отсутствие инспектора, которого сами же в прошлом году завалили породой.

Сцена походила одновременно на серьезный отчет и на комедию.

Я чуть расслабилась, только на секунду, потому что чужой конфликт всегда действует лучше валерьянки.

Пока не поняла: я – часть всего этого.

Когда шум улегся, Кощей вновь посмотрел на зал:

– Еще вопросы по существу? Если нет, продолжаем работать: завалы разбираем, тропы чистим, домовых кормим, деревенских не пугаем. Все ясно?

Толпа одобрительно зашевелилась: посохи, копыта, хвосты – каждый по-своему.

Я все еще сидела, боясь даже вдохнуть громче.