Анна Сил – Баба-Яга, Сентябрь и прочие неприятности под Новый год (страница 4)

– Приехали, хозяйка. Вылазь смотреть.

Я открыла дверь – осторожно, будто мир за ней мог укусить.

Но там не было ни болот, ни коряг, ни костей животных.

Передо мной раскинулась ухоженная усадьба: аккуратные дорожки, сугробы ровные, будто их кто-то подстриг ножницами, банька с дымом из трубы, пасека под снегом, и даже березки у крыльца, сверкающие инеем.

А еще у ворот стоял мужчина.

И я на одну секунду, на дурацкую, инстинктивную секунду, просто застыла.

Потому что он был… ну… красивый.

Не “ах, герой романов”, не “звезда экрана”. А такой, на которого взгляд натыкается и отскакивать не хочет.

Высокий, в светлом тулупе, с чуть растрепанными волосами цвета сухой осенней травы. Светло-карие глаза – теплые, внимательные. Мужчина, от которого веет спокойствием, как от костра, возле которого хочется присесть.

И у меня – у нормальной, тридцатилетней Яны с живыми рефлексами – щеки предательски вспыхнули. Сердце подпрыгнуло под горло, руки сами собой захотели пригладить волосы…

…и только потом, через длинный, мучительно трезвый миг, я вспомнила.

Зеркало.

Нос.

Морщины.

Я же теперь Баба-Яга. Настоящая. С паклей вместо волос и лицом, которое напугает даже лешего.

Жар на щеках сменился холодом. Я тут же опустила голову, пряча лицо, как будто это могло помочь.

Кровь прилила к ушам. Хотелось спрятаться за дверью избы, накрыться занавеской, шапкой, мешком, чем угодно.

Мужчина шагнул ближе, рассматривая меня открыто, без насмешки, больше с любопытством.

– Так это ты теперь… Баба-Яга? – спросил он мягко, будто уточнял диагноз.

Я сглотнула.

– Похоже на то, – прошептала. Голос предательски дрогнул: ну конечно, вовремя.

Он кивнул, как будто услышал самое обычное подтверждение.

– Тогда хорошо, – сказал ровно. – Мне нужна твоя помощь.

И только тут я заметила: в лукошке, прижатом к груди, лежала небольшая пушистая туша. Лапа странно вывернута, дыхание сбивчивое. Глаза зверя блестящие, перепуганные.

У меня щелкнуло внутри – знакомо, привычно, почти спасительно.

Режим ветеринар активирован.

Страх отступил. Смущение исчезло. Осталась только работа.

– Давайте сюда, – сказала я уже другим голосом. Уверенным. Четким. – Что с ним случилось?

Мужчина чуть приподнял бровь, будто отметил перемену, но вопросов не задал, просто шагнул вперед и аккуратно показал лукошко с животным внутри.

– Ничего страшного, – пробормотала Избушка, гордо подбоченясь.

Я бросила на нее предупреждающий взгляд.

– До окончательного диагноза прошу не комментировать, – процедила я.

– Вот еще, – фыркнула она, но притихла.

Мужчина присел рядом и открыл лукошко полностью.

Внутри свернулся комочком зверь – вроде бы обычный лисенок, но… слишком большой, с темными ушами и какими-то странно длинными лапами. Шерсть на боку сбилась, под ней виднелся синяк или ушиб.

– Нашли в лесу, – сообщил незнакомец. – Кричал так, будто его живьем ест кто-то. Понять не могу, что с ним.

Я опустилась на корточки, протянула руку. Лисенок дернулся, но не укусил – просто прижал уши.

– Тише, малыш… – прошептала я, машинально переходя на свой рабочий тон.

Пальцы сами нашли, где прощупать ребра, где проверить дыхание, где посмотреть реакцию зрачков.

Мир вокруг сузился до зверя: ни избы, ни снега, ни красивого мужчины, ни собственного уродливого отражения, только работа, только привычные алгоритмы.

– Травма мягких тканей… возможно, его ударили о корягу или бросило ветром, – пробормотала я, осматривая бок. – Переломов нет. Температура нормальная. Движения осторожные, но реакция адекватная. Хороший мальчик.

Лисенок тихо пискнул и ткнулся носом в мою ладонь.

Мужчина выдохнул – звук, будто его самого отпустило.

– Ты… то есть вы… разбираетесь.

– Я ветеринар, – коротко сказала я, не поднимая глаз. И только когда закончила осмотр, вспыхнуло запоздалое ощущение: а как ветеринар, если я сейчас выгляжу как кошмар из детской сказки?

Мужчина словно уловил паузу.

Он наклонился ближе, но не ко мне, а к зверю, будто уважая дистанцию.

– Значит, помощь ему можете оказать?

Я кивнула.

– Да. Нужно тепло, покой и немного мази. Пару дней – и будет бегать, как прежде.

Избушка довольно заскрипела, будто это ее похвалили.

– Я ж говорю, хозяйка у меня толковая. Хоть и новенькая.

Мужчина бросил на нее взгляд, потом снова на меня уже чуть мягче, внимательнее.

– Тогда… – он замялся, почесал затылок. – Можно я подожду? Пока вы ему помощь окажете.

Я открыла рот, чтобы сказать «конечно», но внутри все сжалось от внезапной волны смущения.

Он же сейчас увидит меня ближе. Лицо. Нос. Эту… Ягину физиономию.

– Если… если вам не противно, – выдавила я.

Он удивленно моргнул.

– Почему это должно быть противно?

И я почти поверила, почти, что он сказал правду. Но в этот момент лисенок снова пискнул, и работа вернула меня в нормальное состояние.

Я поднялась.

– Проходите. Я покажу, куда его можно положить.

Он кивнул, осторожно поднимая лукошко, а я повела его в дом, стараясь идти ровно и не думать о том, что впервые за долгое время… мне хотелось выглядеть красивой для кого-то конкретного.

Внутри было тепло, и зверь быстро успокоился, задышал ровнее. Я склонилась над ним, а мужчина устроился чуть поодаль. Не мешал, но и не уходил. Просто наблюдал, будто прислушиваясь и к моим движениям, и к собственным сомнениям.

– Кажется, я не представился, – тихо сказал он, опускаясь на корточки так, чтобы не заслонять свет. – Я – Лад.