Анна Шварц – Будет жестко (страница 65)

— Я, все же, домой. — произношу я коротко, собираясь уйти. Это съехавшее чудовище убирает от переносицы руку, услышав мои слова.

— Стой, я довезу тебя.

— Нет. Иди на хрен.

Оно приподнимает бровки с таким невинным лицом, вроде «с чего бы это она так себя ведет?». А-а-а! Я не могу! Развернувшись, я чувствую, как мои глаза закатываются от шока и запоздалого адреналина.

Я не могу терпеть его закидоны!

— Не иди за мной, блин! — в панике огрызаюсь я, чувствуя, что он отправляется следом, как гребаный хищник, преследующий жертву. Ускорив шаг, я вписываюсь в знакомый поворот, а потом мысленно матерю себя. Блин, этот поворот просто похож! Это не выход. Тут вход на балкон. Ладно, пофигу. Я быстро забегаю на просторный балкон и захлопываю дверь перед носом чудовища, а затем закрываюсь на защелку.

Теперь я понимаю тупых героинь в фильмах ужасов, которые бегут от маньяков и монстров в самые темные и глупые места. Просто в панике не особо соображаешь. Вот я, например, на балконе. И мне еще повезло, что тут есть замок на двери.

Отвернувшись, я подпираю на всякий случай своим телом не очень крепкую, деревянную дверь. Чертов антиквариат.

— Цветкова, ты серьезно? Открой дверь. — слышу я его ровный голос. Мне кажется, что он звучит у меня возле уха. Да уж, дверка реально хлипкая.

— Ага. Уже бегу и открываю.

— Занимаешься херней. Выйди и спокойно поговорим.

— Отстань.

— Цветкова.

Позвонить его сестре и попросить, чтобы они с отцом прогнали его? Да, хорошая идея. Еще и обрадую его отца, что свадьбы точно не будет.

Я достаю из сумки телефон и ищу в мессенджере контакт этой сумасшедшей. Хотя, жить с таким братом — не только с ума сойдешь. Там главная задача — просто выжить.

Не успеваю я даже найти аватарку этой женщины, как вздрагиваю от оглушительного звона и закрываю уши. Часть большого окошка разлетается в стороны, осколками засыпая балкон. А я в шоке застываю, краем глаза увидев причину этого — кулак чудовища.

Охренеть. Мои волосы на голове встают дыбом. Чувствую себя, как в фильме ужасов.

И потом я медленно поворачиваю голову, наблюдая, как этот монстр из ада, со спокойным лицом опускает просунутую в разбитый проем руку и поддевает защелку на двери с моей стороны, а я испуганно шарахаюсь в сторону от его руки.

— А-а, боже! — не выдерживают у меня нервы. — Ты совсем долбанулся?!

Кажется, меня сегодня точно скинут с балкона.

Отбежав к перилам, я сползаю задницей на пол и прижимаюсь как следует. Пусть попробует поднять и скинуть.

Это ебнутое чудовище, тем временем, открыв дверь, подходит ко мне. Удивительно, но он умудрился выбить стекло без единой царапины на руке.

Жаль, что в зале играет музыка и хрен кто услышит, как он тут дебоширит и не прибежит мне на помощь. Но я все равно не сдамся теперь этому высокомерному придурку просто так, и не буду ныть, как тогда в лесу. Все равно у него нет сердца, блин!

— Цветкова…

Когда он опускается передо мной на корточки, я от отчаяния бью его кулаком в лицо, и попадаю в нос.

Он не успевает закрыться и замирает с поднятой к носу рукой. На его лице остается то самое шокированное выражение, с того момента, как он получил по нему. Честно говоря, я думала, что мой удар достаточно сильный, но судя по тому, что это чудовище не вырубилось… блин, мужики, похоже, крепче, чем я думаю.

Затем он прикрывает глаза и прижимает руку к носу, опустив голову. Похоже, это было, все же, больно.

— Тц. — слышу я, как он цыкает. — Цветкова, ты издеваешься?

— Ты первый начал. — вырывается у меня. Он в ответ, не поднимая, поворачивает голову и бросает на меня многозначительный взгляд. От которого описаться от ужаса можно, но мне уже поздно это делать, потому что я достаточно смело настучала этому недовольному лицу по нему же. — Я сказала — не ходить за мной! И не разбивать окно, если я не открываю дверь. Кто так, на хрен, делает в здравом уме?! Если хочешь беситься из-за своего отца — делай это, когда меня нет рядом.

— Благодаря тебе я про него уже благополучно забыл. — отвечает он. Затем убирает руку от лица и смотрит на капли крови на ней, а я в ужасе смотрю на его нос. Он вроде в порядке. Было бы очень грустно для его внешности иметь сломанный нос, но мой удар не был таким сильным. — Цветкова, тебе не кажется, что в наших отношениях именно я должен убегать от тебя и тебя бояться? Я сейчас могу пойти в полицию и заявить о домашнем насилии. Будет забавно, и тебя оштрафуют.

— Ты, блин, первый приставил ко мне нож! — возмущенно кричу я.

— Я сказал, что это был импульсивный шантаж. Я вообще не собирался с тобой ничего делать, и в мыслях не было. — он едва закатывает глаза, мрачно посмотрев в сторону. — Ты же разбила мне нос по-настоящему.

— Я думала, что ты меня скинешь с балкона. От тебя, когда ты бесишься, можно что угодно ожидать. — говорю я, в панике открывая сумку, пока этот долбанутый продолжает сидеть с закатанными глазами в ответ на мои оправдания. Я его сейчас снова ударю, если он не прекратит. Но пока найду салфетки.

— Кажется, я тебе еще давно сказал, что я не выкидываю с балкона тех, с кем у меня отношения.

— Замолчи. Ты ведешь себя так, что у меня есть резон этого бояться. — шикаю я, вытащив влажную салфетку и, заставив его задрать подбородок, аккуратно вытираю разводы крови. Хорошо, что удар был несильным и кровь уже не течет. Всего-то несколько капель. Боже, как до этого вообще дошло? Он мне реально угрожал ножом для устриц, а теперь я сижу и заботливо тру его лицо. Ему досталось за дело! Пусть сам вообще вытирается.

Но меня все равно грызет совесть и чувство вины. Я ударила человека. Блин, отстой.

Ну, по крайней мере, он сам сказал, что забыл вообще про ссору с отцом. Может, это хоть и жестокий, но действенный метод сделать так, чтобы он не срывался потом на всех поблизости? Просто бить его в нос? Да нет, ужас какой-то.

И вообще… если бы ему было реально глубоко плевать на меня или были планы серьезно воткнуть в меня нож из-под устриц, он бы не простил мне разбитый нос. Как у меня вообще смелости на такое накопилось? Врезать этому психопату. Звездец.

— Извини. — вырывается у меня. Это чудовище опускает на меня свой ледяной пронзительный взгляд.

— Не извиню.

— Да что ты?! Тогда я тебя тоже не извиню за нож для устриц и все остальное.

— Вообще-то, это ты виновата в случившемся. Меня раздражает твоя ложь, это во-первых. Во-вторых, кто-то убеждал меня, что в отношениях должна быть поддержка, а сам попытался свалить после неудобного разговора с моим отцом, оставив меня одного. — и пока я задыхаюсь от возмущения от его «ты виновата», это чудовище подается вперед, освободившись из моих рук и кладет подбородок мне на плечо. Его тон, в принципе, не похож на расстроенный или обиженный. Мне даже кажется, что там звучит издевка, несмотря на его примирительный и милый жест. — Цветкова, так где же моя поддержка?

Какой же он манипулятор. Я не могу просто с него.

Я мрачно поджимаю губы и обнимаю его, похлопывая по спине и поглаживая по волосам. Он, правда, не обнимает меня в ответ, просто принимая мои поглаживания, как наглый кот.

— Я не хочу быть твоим громоотводом. — предпринимаю я попытку объяснить ему все словами, раз он сам понять этого не может. — Понимаешь? Я поддержу тебя, если ты не будешь срываться на мне. По факту твой отец, с которым ты поругался, сегодня получил яхту, а я, твоя девушка, получила только стресс и нож у горла, и это как-то совсем отвратительно.

— Я вообще получил в нос. — отзывается эта сволочь и я шлепаю его ладошкой по спине.

— Я была в стрессе, блин! И защищалась!

— Угу. Ладно, Цветкова, это и впрямь никуда не годится, ты права. Извини. Ты мне нужна, а он не очень, но выходит так, что тебе действительно достается. Хотя, если честно, ему я доставил явно больше проблем этой яхтой, чем тебе угрозами, но будь по-твоему. В следующий раз я просто убью источник проблем — его, как только он меня взбесит.

Блядь… я только порадовалась, что он идеально прочувствовал мои наставления, а он взял и выплеснул на меня вот эти последние два предложения. Придурочный.

— Не…смей. — вырывается у меня на выдохе и я отстраняюсь, схватив его за лицо и подняв вверх. — Ты можешь его просто игнорировать?

— Нет. — чудовище отводит взгляд, пока я посматриваю на его нос, надеясь, что он не будет больше кровоточить, и что он не покраснеет или не отечет. — У нас, вообще-то, есть общие дела. Сложно будет его игнорировать.

— Да что он вообще тебе такого сделал, чтобы вы так поссорились?

— Много чего, просто накопилось со временем. Цветкова, это вообще неблагодарный персонаж. Я подарил ему яхту, и он все равно сегодня нашел повод испортить мне настроение.

Мои губы поджимаются, чтобы не заржать или не фыркнуть. Я медленно выдыхаю. Серьезно, блин…?

— Ты, блин, подарил ему яхту, чтобы разорить, а теперь корчишь обиженного?

— Цветкова, не докапывайся. — цыкает он, а я отпускаю его лицо.

— Не будь импульсивным. Ты успокоишь свою злость ненадолго, а потом попадешь в тюрьму и проведешь лучшую часть жизни там, оно того стоит? Потеряешь бизнес, хорошее жилье, комфорт и возможность нормально отдыхать. И все из-за человека, которого ты не любишь.

— Знакомые слова, Цветкова. — он выпрямляется, встав с корточек и я тоже поднимаюсь следом. — Я в курсе этого.