Анна Шварц – Будет жестко (страница 67)

Я закрываю глаза. Господи, вот бы он почаще молчал. Когда он говорит чуть дольше обычного, то все его фразы попадают в красный сектор моего внутреннего радара, измеряющего адекватность мужчин, и в голове тревожно звучит сирена. Запасные наследники. Психопат Влад Цветков. Доминирование над женщиной.

— Катюша. — раздается голос мамы ненормального рядом, и я, вздрогнув, поворачиваю голову. И впрямь она, смотрит на меня приветливо. В элегантном платье, в отличие от меня. Влад же, совершенно не смущаясь, продолжает стоять, как стоял, запихнув половину кисти мне под топ, и заодно прижав меня к себе, несмотря на то, что я сначала пытаюсь незаметно отстранить его. — Не могла все найти тебя. Рада, что ты пришла.

Она, не обращая внимания на то, что ее сын меня не отпускает, подходит ко мне и приобнимает, обозначив поцелуй в щеку, пока я сгораю от стыда из-за поведения профессора.

— Я тоже рада вас видеть. — произношу я, стараясь не дрожать голосом.

— Влад, могу я забрать Катю и поболтать немного с ней? — интересуется она, глядя в бесстыжее лицо своего сына.

— Теперь твоя очередь отговаривать ее от отношений? Нет, нельзя.

— Не надумывай. Просто хочу познакомить Катю со своими подругами, а не убеждать ее расставаться с тобой.

— А, ну да. Я забыл, ты делала это в первую вашу встречу. — с сарказмом усмехается он.

Его мама улыбается.

— Прекрати строить из себя ежа. — я ощущаю, как она мягко убирает его руку от моей спины, отчего краснею еще больше. Затем она подхватывает меня под локоток. — Я ненадолго, так что не переживай.

— Не вернешь за десять минут, начну потихоньку забывать про наши родственные связи.

Его мама уводит меня и только когда мы отходим достаточно далеко, со вздохом произносит:

— Чувствую себя так, словно краду что-то очень ценное для него, и впервые это человек. Ведет себя, как ревнивый дракончик, защищающий сокровище. Как ваши дела?

— Все вполне хорошо. — отвечаю я. Не буду же я ей рассказывать, как ударила ее сына пять минут назад? Она все равно не поверит.

— Рада это слышать. А то он снова поссорился с папой.

— Можно ли я спрошу? — интересуюсь я, а она приподнимает брови, давая мне зеленый свет на это. — Из-за чего они поссорились?

— Из-за того, что Влад — это Влад, а папа — это папа. Он подарил ему какую-то яхту — ужасно дорогую, и чтобы отец ее не продал, отправил туда самолетом некоторые картины, которые написала прабабушка и которые хранились в нашей семье, как память. Уверена, он придумает что-то, чтобы папа их не смог забрать и избавиться от обременительного подарка. Поэтому они поругались, как никогда.

Боже, профессор…

— Или ты спрашиваешь, почему они вообще так ссорятся? — она чуть наклоняет голову.

— И это мне тоже интересно. Такое чувство, будто они ненавидят друг друга. Простите. — извиняюсь я. Я хочу знать, что произошло между этими двумя людьми, которые считаются друг другу самыми близкими родственниками.

— Ох, боже. — она тяжело вздыхает, сдвинув брови. — Это старая история. На самом деле папа очень его любит, и он больше меня сил приложил, чтобы Влад хорошо вписался в общество. Он верил в него и старался им гордиться, если бы не один случай.

Она отходит в сторону от людей и останавливается возле столика, взяв бокал и выпив.

— Это случилось, когда Владу было двенадцать. Ему, видимо, не нравился один учитель в школе. В один день он облил бензином его машину и поджег, а потом заставил своих друзей наделать кучу фото, на которых он позировал на фоне этой горящей машины, и все это перед школой. Выложил фото в соцсети. Совершенно не беспокоился о последствиях. Был такой скандал, это ужас. Его поставили тогда на учет.

Она задумчиво и грустно смотрит на бокал.

— Это все в прошлом и надеюсь, ты не испугалась того, что я тебе рассказала.

— О… нет. — вырывается у меня. Я видела кое-что и похуже. Подожженная машина? Пфф.

— Слава Богу. Не хочу испортить ваши отношения. Знаешь, какое-то время до этого, дома он был примерным парнем, настолько, что они даже с сестрой помирились. Думаю, трагедия была в том, что этим своим проступком он разрушил образ хорошего мальчика в глазах отца и все его надежды, и это было очень болезненно. Папа вернулся домой, схватил Влада, ударил его до крови и чуть не придушил его. Я едва оттащила его. Но папа не успокоился и кричал в сердцах, что отдаст его в детдом или убьет, чтобы ни грамма наследства ему не оставить. Что теперь он будет думать, что у него только один ребенок — это Света.

Я отвожу взгляд после ее слов. Так вот почему его сестра была его главной целью на протяжении этих долгих лет. Вот за что он ее ненавидел? Все из-за угроз, брошенных отцом.

— Это было ужасной ошибкой. — продолжает мама. — С этого дня все и рухнуло в их отношениях. Влад как с цепи сорвался.

— Ох, мне так жаль. — произношу я, переваривая сказанное.

— Мне тоже, Катя. Разрушить то, что так долго выстраивалось всего за один день. Безумно жалею, что в тот день я не встала на пороге и не задержала отца до тех пор, пока он не успокоился бы. Но, чего уже об этом говорить? Что сделано, то сделано. Теперь он и бедная Света пожинают плоды его неосторожных слов.

Она вздыхает.

— Боже, я сколько наболтала, а у нас есть всего десять минут. Пойдем скорее. Иначе твой дракон точно спалит меня.

Она уводит меня к каким-то тетушкам ее возраста, которые воркуют вокруг меня, словно я их птенец. Думаю, это еще одна из причин, по которой эта прекрасная женщина не поседела, воспитывая профессора. У нее очень милые и поддерживающие подруги.

*********

Ровно через десять минут чудовищный пироман Влад забирает меня от своей матери и нагло уводит. Я задумчиво смотрю на него, пока мы куда-то идем. Интересно, сохранились ли у него те самые фотки на фоне горящей машины? Если я спрошу — он взбесится?

— Мы что, уходим? — опоминаюсь я, когда вижу, что он ведет меня к дверям.

— Кажется, ты вылакала еще пару бокалов, пока болтала с подружками моей матери, не так ли, Цветкова? С тебя хватит.

Я закатываю глаза.

— Просто потихоньку пила, пока общались, а не «вылакала».

— Я видел. Ты присосалась к бокалам, как олигарх к нефтяной скважине, так что именно вылакала.

— Боже. Мне плевать, как ты это называешь и вообще, я не против, наконец, уйти отсюда.

Когда мы выходим, я замечаю сестру профессора, решившую какого-то черта покурить на улице какой-то электронный прибор. Она тут же замечает нас. Профессор, тем временем, достает по дороге свои сигареты, прикуривая.

— Сделал гадость и сваливаешь радостный? — хмыкает его сестра, когда он оказывается неподалеку. — Кать, брось его и оставайся с нами. Я подберу тебе более интересного человека, чем он. У меня много знакомых, шарящих в понятии «эмпатия», честное слово.

Чудовище останавливается, чтобы затянуться. Сделав это, он задирает голову, выпуская вверх дым, а затем щелчком отправляет едва начатую сигарету в сестру. Та взвизгивает, когда сигарета попадает прицельно в нее.

— Да какая ж ты мразь!

— Скажи еще что-нибудь такое же глупое, и узнаешь, какой сейчас мразью я могу быть.

— О-о. — тянет она с усмешкой, отряхиваясь от пепла. — Я больше других в курсе этого. Ты, наверное, попробовал все на мне, кроме убийства.

— Может, наконец, ты дождешься, когда я на тебе испытаю и это.

Я закатываю глаза. Начинается, блин.

— Вы никогда не думали помириться? — задаю я вопрос и получаю сразу два взгляда — один будто говорит «это что за чушь вылетела из твоего рта, Цветкова?», а второй будто бы размышляет, стоит ли мне вызывать скорую помощь.

— Даже когда он сдохнет, я буду каждый год приходить и плевать на его могилу. — отвечает сестра Влада, затягиваясь электронным прибором и выдыхая густой дым. — Ты вообще о чем, Катя? Он разрушил мне жизнь.

— Это говорит бесполезное существо, живущее сейчас лучше большинства людей, на мои деньги. — прежде чем я что-то отвечу, произносит Влад.

— Какие, нахрен, твои деньги?

— Те, которые ты клянчишь у отца. Они получены в том числе благодаря моему великолепному уму и навыкам управления. Миллиардную часть которых ты никогда в жизни и близко не заработаешь, даже если пойдешь торговать своей бесполезной тушей.

— Пошел ты на хер, ублюдок. Слишком уж преувеличиваешь свою значимость в доле отцовского бизнеса. У тебя нет великолепного ума, ты просто пролез по головам туда, где тепло. Если бы папа бросил тебя без своей помощи, ты бы давно просрал все и сидел в тюрьме.

— Твоего скудного ума не хватает даже заглянуть на пару шагов вперед и понять, что тебе стоит давно закончить огрызаться, как шавка, и начать ползать у меня в ногах, потому что в обозримом будущем я могу стать единственным источником денег для нашей семьи. Если бы ты этим занялась, я бы, может, кинул потом тебе пару бумажек, чтобы ты совсем не сдохла.

Я молча слушаю их перепалку, поджав губы. Похоже, не стоило даже шанса давать открыть этим двоим рот, и продолжать говорить о своем.

— Я имею в виду. — повышаю я голос, чтобы эти идиоты отвлеклись от своей ссоры и обратили внимание на меня. — Что у вас ведь не было особых причин для разногласий. Это произошло из-за слов, случайно брошенных вашим отцом, разве не так? Вы, блин, тянете это с самого детства и никто даже не попытался разобраться с причинами и поговорить друг с другом. У вас буквально не было особых причин ссориться, их нашел другой человек.