Анна Шварц – Будет жестко (страница 60)

— Я тоже не хочу туда идти, но надо. Цветкова, там будет много людей. Сольешься с толпой и будешь заниматься тем, что тебе нравиться — вылакаешь весь алкоголь. На всякий случай предупрежу — если нападешь на меня там в приступе ревности, опозорив перед гостями, я тебя скручу, уведу и с той секунды буду трахать тебя месяц, не выпуская из кровати. Делая с тобой все, что не делал до этого и что мне в голову взбредет. Чтобы ты мечтала о том, чтобы я тебе изменил и больше никогда не прикасался. Всем скажу, что не знаю, куда ты пропала. Ясно?

Ненормальный. Я чувствую, как теперь моя морда становится каменной. Во-первых, лакать алкоголь не мое любимое занятие… мда, ладно. Это не самое странное из его тирады, на что нужно ответить.

— Вчера я напилась случайно. Я обычно знаю свою меру.

— Чудесно. Я тебя просто предупреждаю.

— А можно поподробнее, что ты со мной будешь делать, если я нападу?…

Он переводит на меня взгляд.

— Если так хочется узнать — напади и увидишь, Цветкова. Хотя, если тебе очень хочется узнать, ты можешь попросить меня это сделать и без нападения.

Я хочу знать. Но я не хочу, блин, на себе это испытывать.

— Нельзя было заранее предупредить о дне рождения твоего отца, и что я приглашена? — перевожу я тему. — У меня нет подарка.

— Я пытался тебе об этом написать, пока был в другой стране. Ты меня игнорировала. — отвечает он, а я поджимаю губы. Написать мне в мессенджер и попросить перейти в тот чат он прямо обломался бы, да? — От тебя подарок не нужен. Я куплю. Ты должна придумать — что, потому что я не хочу это делать. — с этими словами он заводит машину и кладет обратно руку на руль. — Ладно. Поехали.

— Может, я сначала дома переоденусь и приму душ? Я со вчерашнего дня в этой одежде.

— Мне сначала нужно в больницу, Цветкова. Потом отвезу до дома тебя.

Я моргаю.

— Что случилось?

Он молча приспускает рукав, показывая мне перебинтованную руку и пропитанные где-то алой, а где-то уже темной, запекшейся кровью, бинты. Мое сердце уходит в пятки от этой картины, и я ахаю.

— Господи! У тебя что, швы разошлись?

— Еще ночью.

— Не трогай. — я аккуратно беру его за рукав, осторожно натягивая обратно, чтобы не потревожить руку лишний раз. На пальцах у меня остаются липкие пятна крови, потому что одежда тоже пропиталась ею. Он так весь день ходил и терпел? Ненормальный. — Почему ты сразу не сказал об этом? Мог бы тогда не ждать меня, а ехать в больницу, я бы не обиделась. Это из-за этого ты меня не стал будить, когда вернулся после охоты? Мог бы просто сказать, а не выпендриваться!

Я выпаливаю это в абсолютно каменное лицо, у которого будто не швы на руке разошлись и льется кровь, а небольшая царапинка на пальчике. Кажется, из нас двоих переживаю больше всего именно я, а не он.

— Мне захотелось тебя побесить. Правда грустно, когда обламывают с сексом? Смотри, Цветкова, я тоже кровоточу, как и ты. Если бы ты мне не отказывала до этого, я бы тебе тоже не отказал и потерпел бы. — у него появляется легкая усмешка, а мои глаза закатываются изо всех сил.

— Заткнись, пожалуйста. Тебе больно?

— Пиздец больно. Даже голова болит, от того, насколько эта боль достала меня. — он едва морщится, а я чувствую жалость к нему. Я видела его рану, и если она разошлась, это должно быть и впрямь крайне неприятно.

— Давай я вызову лучше такси.

— Не хочу на такси ехать. У меня есть вторая рука, чтобы крутить руль. Хотя, сложно делать все одной рукой. Устает за день. Цветкова, вечером подменишь?

— За руль сесть? Но у меня нет прав. — растерянно говорю я. Хотя у меня сейчас такой стресс из-за вида его руки, что я даже допускаю мысль пойти и срочно сдать на права сегодня.

— Нет. Мою руку подменишь? Не за рулем.

Я смотрю на него, пытаясь понять, что он хочет мне сказать. В полном молчании я замечаю, как тенью появляется улыбочка на губах профессора, и до меня начинает потихоньку доходить, что его фразочка, похоже, имела пошлый оттенок.

— Ты дурак? — вырывается у меня. Затем я вздыхаю. Блин, даже побить его не могу — все же, у него рука болит. Вместо этого я прикладываю ладонь к его лбу, убрав волосы. Он мне кажется теплее, чем надо.

— М-м. Оставь. Рука холодная, приятно. — слышу я его голос.

— Езжай быстрее в больницу. У тебя температура. Ты правда ненормальный. Ты должен был поехать туда еще с утра, блин.

В итоге, в больнице я слышу, как на него наезжает и хирург. И по отрывкам фраз, доносящимся до меня, я понимаю, что проблемы со швом начались еще раньше, просто, видимо, ночные прогулки по лесу стали соломинкой, переломившей спину верблюда.

Хмм… Я думала, что он даже не пустит меня в больницу вместе с ним. Вроде как не захочет показывать свою слабость… Но я здесь, и когда он выходит из процедурного кабинета, то садится на диванчик рядом со мной, и опускает свою голову мне на плечо. Я чувствую, как щеки касаются его темные волосы. Что, блин, с ним? Настолько плохо, что даже его психопатские инстинкты призывают поискать помощи и поддержки у ближнего?

— Как ты? — я неосознанно поднимаю к его лицу руку и глажу по щеке.

— Плохо.

— Серьезно?!

— Да, Цветкова. Достань у меня из кармана телефон и вызови водителя.

— Хорошо. — я обеспокоенно наклоняюсь в сторону, стараясь как-то дотянуться до его кармана, пока он лежит у меня на плече. Блин, это чудовище слишком большое и широкое для меня. Я ощупываю его бедра в поисках телефона, и чувствуя себя паршиво. Потому что возбуждаться, щупая больного человека, которому фигово — это очень некрасиво. Но, блин, мне достаточно прикоснуться к любой его части тела, вдохнуть хоть немного его запах, чтобы испытать приятное чувство, что я отхватила самый вкусный кусок пирога в этом мире.

— Где телефон-то? — бормочу я.

— Где-то там. Поищи. — произносит это чудовище мне прямо в шею, оказавшись лицом в моих волосах там, пока я вертелась. От его дыхания, осевшего на коже прямо там, где артерия, у меня пробегают мурашки по всей поверхности тела, а потом внезапно его язык лижет меня. Я вздрагиваю от неожиданности, сжав в ответ ему бедро.

— Что делаешь-то? Мы в больнице. Боже. — Извращенец чертов. Я ощупываю наспех его задницу, и, не почувствовав там ничего похожего на телефон, отстраняюсь, посмотрев вниз. И вижу гаджет в его руке. — Ты, блин!… Издеваешься?

Господи, я облапала этого ненормального прямо в больнице. Еще и за задницу потрогала впервые в жизни. Исполнила, так сказать, мечту большинства девушек из института. Но мне даже немного понравилось. Там правда есть что трогать.

…Если бы тут не было персонала, ходящего туда-сюда по коридорам…

— Ой, Цветкова. Забыл, что он у меня в руке. — он снимает блокировку, открывая телефонную книжку, пока я мрачно пялюсь на него, изо всех сил уговаривая себя не срываться на больном человеке. Который, правда, ведет себя больно странно для больного. Найдя нужный номер, и продолжая лежать головой на моем плече, он протягивает мне телефон. — Позвонишь?

Чувство, что меня где-то наебывают… но где? Поджав губы, я забираю его телефон и подношу его к уху. Взгляд случайно падает на его расслабленную позу, а потом застывает в районе пояса штанов. Эм…

— Да, здравствуйте? — раздается в телефоне голос мужчины, а я, растеряв из головы все слова, смотрю на очертания стояка профессора, прекрасно заметного с его-то размерами. Затем, резко подавшись вперед, натягиваю низ водолазки пониже, чтобы это не было заметно и получаю смешок в ответ.

— Э-это Екатерина. — начинаю я заикаться. — Влад попросил позвонить вам и забрать его из больницы… Да, машина тут. Да, адрес… ага. Будем ждать, спасибо. До встречи. Пожалуйста, сделай что-нибудь с этим. — бросаю последнюю фразу я уже профессору, когда сбрасываю вызов.

— Цветкова, с чем?

Нас прерывает открывшаяся дверь и врач, который выходит из процедурного кабинета. Я замолкаю, чувствуя, как краснею, потоу что не могу отпустить водолазку ненормального и мы в странной позе. А мужчина, тем временем, останавливается напротив нас и смотрит на Влада.

— Я выписал вам электронный рецепт. Пожалуйста, в этот раз постарайтесь беречь руку и не нагружать лишний раз.

— Хорошо. — отвечает ему профессор. Когда врач уходит, я с облегчением выдыхаю и отпускаю чертову водолазку. Чудовище, проверив телефон и запихивая его в карман продолжает, будто бы ничего и не случилось странного: — Слышала, Цветкова? Позаботься обо мне. — с этими словами он берет мою лежащую на коленках ладошку, подносит к своему лицу и затем я чувствую прикосновение губ чудовища. И отчетливый поцелуй. — Отныне ты моя правая рука.

Я закатываю в ответ глаза.

************

— Я не знаю, что ты можешь подарить своему отцу. — говорю я уже в машине, после нескольких повторяющихся вопросов «придумала, Цветкова?» от чудовища. — Мне кажется, у него все есть? У него же много денег, он может купить все, что угодно себе сам. И я твоего отца слишком плохо знаю.

Профессор впервые за все время сидит рядом со мной сзади, держась со мной за ручки на подлокотнике. Можно сказать, добавил немного романтики в наши отношения.

— Даже если у тебя много денег, есть вещи, которые доставать запаришься. — говорит мне чудовище. — Хм. Цветкова, какой подарок кажется для тебя обременительным?

— Обременительным? — растерянно переспрашиваю я.