Анна Шварц – Будет жестко (страница 46)

— Какая же ты свинья.

Он переводит взгляд на меня.

— С каких пор такие оскорбления в отношениях — норма, Цветкова?

— С таких же, с каких нормой стал игнор просьб твоей девушки. — отвечаю мрачно я и направляюсь к выходу из кухни. По пути я выдираю из его руки телефон, и этот монстр даже не сопротивляется. А потом я ухожу в комнату.

Ту, которая спальня. Там я залезаю на кровать и ложусь. Лучшим бы протестом было свалить вообще из его квартиры, но я что-то не хочу шляться ночью и влипать в неприятности. Досплю до утра и свалю. Пока не научится держать себя в руках.

Блин, перед родителями стыдно. Я тихо вздыхаю. И кошку жалко, пипец. Надеюсь, она уже более-менее поправилась, чтобы нормально пережить переезд. Какая же ты скотина, профессор.

Меня накрывает тень и я поднимаю взгляд.

Это долбанутое создание черной тенью стоит в изножье кровати и, сложив руки, смотрит на меня. Да какого хрена он за мной шляется туда-сюда?

— Цветкова, я так понимаю, свой долг за курсовую ты отдавать сегодня не собираешься, обидевшись? — интересуется он, а я тихо и медленно выдыхаю. Так, Катя, спокойно. Кричать на ненормальных — опасное дело. Но на что он рассчитывал, серьезно?!

— Нет, конечно. Мне хватило на сегодня твоих закидонов. Можешь обидеться и удалить курсовую, сама напишу.

— Пфф. Конечно, напишешь. — фыркает он, а затем, заведя руку назад, стягивает с себя футболку. Я закрываю глаза. Так, я не буду смотреть. Это тело, каким бы шикарным не было, принадлежит полной скотине, которую только избиение и исправит. Желаю ему жену с черным поясом по боксу и карате. Которая заломает ему руку на очередное его «нет» и ткнет лицом в пол.

Судя по шороху постельного белья, он ложится на другую сторону кровати. Блин, какой же хороший тут матрас. Я почти ничего не почувствовала.

И что теперь? Он так ляжет спать?

И мне, что ли, спать с ним в одной кровати?

Я напряженно и недовольно смотрю в темноту, отсчитывая минуты.

Затем, выждав достаточно, тихонько поворачиваюсь, посмотрев на него. Мой предатель-взгляд какого-то черта сначала находит его пресс, рельеф которого кажется еще более резким из-за темноты в комнате, а потом я поднимаю глаза и… натыкаюсь на взгляд чудовища.

— Что? — интересуется он, а я резко отворачиваюсь. Блин, как глупо. Я просто хотела посмотреть, заснул ли он.

— Ничего. Не разговаривай со мной.

— Хорошо, я понял. — внезапно произносит он, и я навостряю уши. Что он там понял? — Животные — твое уязвимое место, Цветкова. Могу позвонить и сказать, что кошка может остаться, остальные пусть съезжают. Заберешь ее себе, раз нравится.

Бляяя-а-а! Я закрываю лицо ладошками.

— Все, заткнись. — прошу я. — Не хочу больше ничего слышать.

— Тц. — цыкает оно позади меня. Через пару минут в комнате становится светлее, похоже, из-за того, что чудовище снимает блокировку своего телефона. Я снова медленно поворачиваюсь с надеждой на лучшее. Ненормальный действительно держит перед собой телефон и что-то печатает на нем, и я, придвинувшись ближе, заглядываю в экран, чтобы подсмотреть переписку.

«Позвони арендаторам из 34-й, скажи, что ты был пьян и ошибся номером. Отмени их выселение».

«Я пьян?!»

«Да»

Боже мой. Я вскидываю взгляд на лицо чудовища, на которое ложится холодный свет от экрана. Какая же он врушка, еще и сваливающая ответственность за свои косяки на других.

— Цветкова, ты довольна? — интересуется оно, отправляя последнее сообщение и выключая экран. — Твоей первой любви несказанно повезло. Я не хотел ему давать возможность спокойно сегодня спать в моей, блядь, квартире.

Он что, матерится? Похоже, я его довела.

— Они скоро съедут все равно и ты их больше не увидишь. — говорю я ему, а чудовище откладывает телефон в сторону. Затем одним ленивым движением переворачивается и нависает надо мной, отчего у меня мурашки бегают по всему телу, а мое бедро так удачно упирается ему в достоинство. Весьма твердое и напряженное. Я округляю глаза, ощутив это.

— Ладно. Что насчет твоего обещания за сделанную курсовую? Теперь можем об этом говорить? — его ладонь проскальзывает мне под задницу и накрывает растопыренными пальцами мое полупопие, сжав его и приподняв. Заодно вдавив в себя посильнее, чтобы я отчетливо ощутила его возбуждение.

— Я спать хочу. И мне надо морально подготовиться подольше к этому. — быстро говорю я. Боже мой, чудовище, ты серьезно? Похоже, он уступил мне только из-за этого. Совести у него нет вообще. Как вообще человек, который так легко манипулируется сексом, умудрялся создавать совсем непродолжительные связи в своей жизни?

— Цветкова, как я, по-твоему, буду спать с этим? Хорошо, минет утомителен, давай просто потрахаемся. Одного раза мне хватит.

Да что тыыыы?!

— У меня критические дни, ты не забыл случайно? — бормочу я, пытаясь спихнуть его руку со своей попы. Которая немного подло и незаметно пытается зацепить пояс джинсов и стянуть их пониже, не расстегивая.

— Я же говорил, что мне пофиг. Здесь темно, ничего не видно будет.

— Нет! Я устала и сейчас вырублюсь. — в панике говорю я, понимая, что он снова настроен добиться своего. Боже, за что мне дан этот ненасытный монстр?! — Давай отложим все на завтра!

Я слышу тихий вздох. Немного раздраженный.

— Зато я не вырублюсь. Тогда используем свою руку, Цветкова. Это-то тебе не сложно? — интересуется оно, вытащив ладонь из-под моей попы. Затем берет меня за запястье и прикладывает к своему монстру в штанах. Я обреченно закрываю глаза.

— Л-ладно. — выдыхаю я. Рука — это рука. Не так страшно. Хотя, как-то… странно. Своей бы мог справиться. Блин, вот и я уже сдаю назад, привыкая к телу этого ненормального и почти без споров предоставляю свою руку. — Только… я не знаю, как это делать правильно.

— Да тебе и не нужно. Я сам все сделаю твоей рукой. — произносит оно. В следующий момент в моей руке оказывается кое-что горячее и твердое. Широкая ладонь профессора обхватывает мою и сжимает на своем достоинстве, а затем заставляет провести вверх-вниз по всей длине.

Я чувствую, как все еще краснею и отвожу взгляд. Нет, как же все еще смутительно. Я уже трогала его, но это было так быстро, когда моя голова была забита страхами и переживаниями перед предстоящим сексом. Но теперь, когда я знаю, что дальше этого он не зайдет, я уже не отвлекаюсь на такие мысли и мое внимание как-то само фокусируется на ощущениях.

Такой большой и твердый. Я чувствую, как он даже подрагивает иногда от возбуждения. Как это вообще влезало в меня? Почему-то я вспоминаю случайно то дурацкое розовое дилдо и оно кажется смешным перед размерами этого монстра.

Движения, которыми чудовище удовлетворяет себя кажутся мне достаточно грубоватыми и сильными. Я думала, что это немного нежнее делается… Мне даже немного больновато от того, как он сжимает мою руку и спустя некоторое время я пытаюсь немного расслабить ее, отчего тут же получаю ответку — чудовище резко сжимает ее на члене, что я вздрагиваю.

— Цветкова, не надо ее расслаблять. — звучит его низкий голос над моим ухом, а я выдыхаю. О, это так забавно слышать, как проскальзывают эти возбужденные нотки в голосе человека, когда сама являешься всего лишь наблюдателем. Даже как-то жарко становится.

— Я думала, что тебе может быть больно!

— Нет.

Нет так нет. Боже. Почему я-то начинаю заводиться? Я со смущением чувствую, как внизу живота становится немного горячо и некомфортно от того, что он делает моей. Блин. Рукой.

Не выдержав, я подсматриваю осторожно. Черт, он сидит надо мной, просто приспустив штаны и достав свой член, опираясь другой рукой на кровать. Его красивое лицо, на которое падают прядки темных растрепанных волос, выглядит таким одновременно сосредоточенным и необычно расслабленным.

Вот это то, что мне он особо не давал посмотреть, и сейчас я откровенно и завороженно пялюсь на него. Затем скольжу взглядом вниз по его безумно шикарному телу. Смотрю на напряженные вены на руке, которой он держит мою. Боже, никогда не думала, что возбужденное чудовище доставит мне столько визуального удовольствия.

Не сдержавшись, я тянусь к нему второй рукой и затем, положив на шею, заставляю наклониться для поцелуя. Наши губы соприкасаются, я ощущаю его выдох и он тут же проскальзывет языком мне в рот, медленно и глубоко целуя, так, что у меня застывает воздух в груди от его движений. Этот поцелуй оказывается слишком коротким для меня, поэтому когда чудовище прерывается, я даже тянусь к нему еще раз, но оно говорит мне в рот, зачем-то убрав мою руку от своего члена и подняв к моему лицу.

— Плюнь в ладошку, Цветкова.

— Что? — в шоке выдыхаю я. Потом до меня доходит, зачем. — Боже, смазка же есть?

— Сейчас, полезу ее искать. Что еще придумаешь?

— Как-то это…

— Цветкова, давай быстрей.

Его тон просто вынуждает меня закрыть глаза и сделать это. Затем он убирает мою мокрую руку обратно на свое достоинство и отстраняется от меня. Я растерянно смотрю на него, а чудовище несколькими резкими и грубыми движениями, похоже, собирается довести дело до конца. Я вижу, как он прикрывает глаза, опустив свои длинные ресницы, его брови немного хмурятся, а на лице отпечатывается удовольствие. Затем он опускает голову, и я вижу только его макушку.

— Ху-ух, блядь. Молодец, Цветкова. — выдыхает он резко. Его член в этот момент напрягается и по моей руке разливается что-то горячее, стекая и капая на мою одежду. После чего чудовище отпускает мою руку, пока я с колотящимся сердцем наблюдаю, как оно поднимает голову и смотрит на свою запачканную ладонь.