Анна Шварц – Будет жестко (страница 31)

Когда мы паркуемся на расчищенной площадке, к машине профессора быстрым шагом идет тот самый качок, который однажды таскал нам ночью в отеле одежду. Я его сразу же узнаю.

— А… — хочу я спросить кое-что у ненормального, но, обернувшись, вижу, как он уже вышел из машины. Затем наблюдаю, как они обмениваются с качком рукопожатиями, профессор отвечает тому дежурной улыбкой, а затем они что-то обсуждают.

Я устало откидываюсь на спинку. Да-а. Классно поговорили.

Словно почувствовав мой взгляд, ненормальный поворачивает голову, посмотрев на меня. Затем поднимает руку и манит пальцем, как ребенка или собаку.

Мне выйти, что ли? Боже, зачем… Я открываю дверь и выползаю наружу, подгребая ножками к ним.

Качок, тем временем, с каким-то сомнением в глазах, тоже наблюдает за мной. Затем медленно кивает в знак приветствия, когда я подхожу ближе. Я отвечаю тем же.

— Что случилось? — спрашиваю я у профессора, а он отворачивается.

— Иди за мной. Прогуляемся.

Я приподнимаю бровь. Серьезно, на стройке? Даже прогулки в парке мне теперь не кажутся позорным вариантом для свидания. Затем неуверенно следую за этим ненормальным. Почему-то в груди дергается тревога, хотя мы сейчас в черте города, вокруг кипит работа, и что-то плохое вряд ли этот монстр мне сделает.

Мы подходим к ограждению, остановившись на краю, и я задумчиво смотрю вниз. Ого они тут накопали в глубину. Вот это фундамент они готовят. Если честно, впервые вижу такой размах вживую. Что тут будет, интересно? Судя по всему, что-то очень высокое. Жаль я паспорт объекта не посмотрела на въезде.

— Как тебе? — интересуется чудовище, встав рядом и тоже глядя расслабленно и задумчиво вниз.

— Классно. — отвечаю честно я.

— Мне тоже нравится. — он кладет одну руку на ограждение, опираясь, а вторую с сигаретой, подносит к губам, и затягивается. После чего выпускает дым. — Цветкова, знаешь, в чем плюс иметь такой бизнес? Можно надежно спрятать чье-нибудь тело, где-нибудь глубоко закопав.

— Да? — отзываюсь я, поддерживая разговор. До меня не сразу доходит его фразочка, но когда это случается, я чувствую, как округляются мои глаза и вскидываю голову, в шоке посмотрев на этого человека. — Чего, блин?

Профессор молча продолжает курить, глядя задумчиво вниз, пока я сверлю его лицо взглядом, пытаясь прийти в себя. Меня посещают сразу несколько смешанных чувств, пока я пытаюсь рационально понять его последние слова. В какой-то момент я немного успокаиваюсь, решив, что это тупая шутка, а под конец меня охватывает сильная тревога.

Он случайно не намекнул, что собирается от меня избавиться?

Но тут же куча людей вокруг.

В этот момент это темноволосое чудовище переводит на меня взгляд, поймав встревоженное выражение на моем лице. Выбросив сигарету, он складывает руки на груди и барабанит пальцами по предплечью, совершенно спокойно пялясь на меня. Мне кажется, в данный момент он как раз использует какую-то эмпатию, чтобы уловить все мои эмоции, которые я испытываю, потому что этот изучающий взгляд иначе не истолковать. Я при этом чувствую себя как подопытный на лабораторном столе.

— Цветкова, сколько ты планируешь встречаться со мной? — внезапно задает он вопрос, резко сменив тему.

Сука, час от часу не легче.

Это вообще-то, должно быть моей инициативой — начать разговорчик о наших отношениях. Я ведь такой план для беседы продумала, о-о-о. Любой семейный психотерапевт восхитился бы этим планом, и выдал бы мне грамоту.

— Что за странный вопрос? — выдыхаю я.

— Обычный вопрос, разве нет?

Даже не знаю, для кого, для него, такого ненормального, обычный? Иногда мне хочется ответить «еще не более минуты и с меня хватит». Особенно в такие моменты. Но если заглядывать в лучшие моменты прошлого, когда у меня появлялась надежда на нормальные отношения с ним, я бы ответила, что как можно дольше.

Боже, ладно. Выберу второй вариант.

— До конца жизни. Но для этого нам нужно правда серьезно многое обсудить. — бормочу я. Не выдержав, я останавливаю его руку с пачкой сигарет, и, потянув ее, сжатую в кулаке, к себе, достаю одну штучку, а затем закуриваю, вдохнув дым и ощутив, как немного успокаиваюсь.

На мой ответ этот монстр реагирует чуть приподнятой бровью. Будто бы я смогла его немножко удивить.

— А конкретнее? Имеешь в виду до своей естественной смерти? — интересуется он, и, поймав мой еще более шокированный взгляд, усмехается. — Ха-ха. Это серьезно была шутка, Цветкова.

Это его «ха-ха»… Он так забавно его озвучил, будто текст прочитал.

Затем он снова подносит пачку к лицу и зубами достает оттуда новую сигарету.

— Ладно. — говорит он. Я напряженно жду продолжения после его «ладно», пока он чиркает зажигалкой. — Насчет того человека, который приставал к тебе в институте вчера. Я его убил. И спрятал его тело где-то… здесь. — он хмурит брови так, будто вспоминает о чем-то незначительном, глядя вниз.

Повисает пауза.

В голове у меня полная пустота, если честно. Только морозец по коже в этот жаркий, похожий на летний, и пыльный денек.

— Когда? — вылетает у меня дурацкий вопрос. Начать бы с чего-то другого, но раз уж на ум пришел такой, то спрошу, чего уж. Хуже-то уже некуда. Мда.

— Вчера.

— Ты же имеешь в виду того монтажника, да? — уточняю я в шоке. Хотя ответ и так понятен. Это ж его сегодня с утра искала обеспокоенная жена. — А-а… А… черт, зачем?

Он, наконец, переводит на меня взгляд. Вообще он удивительно спокойный для человека, который признался в убийстве. Ну, как бы, я хорошо помню тот момент в лесу, где он избавлялся от конкурента, и тоже был до усрачки спокоен и холоден, но это уже второй раз и как-то это слишком. Такое чувство, что он лишение жизни человека может спокойно вписать в повседневный план дел, вот что напрягает.

— До тебя вчера не дошло — зачем? — интересуется он.

— Нет, что до меня могло дойти?

— Ну, конечно. — с легким сарказмом говорит он, чуть склонив голову и посмотрев вдаль, пока я ищу место, к которому можно было бы приткнуть свое ослабевшее от шока тельце. — Что до тебя может дойти… Цветкова, а когда ты обвиняла меня в убийствах в парке, как к тебе эта чудесная мысль пришла-то? Мне теперь серьезно интересно. Потому что это именно он убивал студенток.

А…

Этот монтажник? Он — маньяк из парка?

В ответ на мое потрясенное лицо, Влад убирает сигарету от губ, и, чуть сведя и приподняв брови, смотрит на меня.

— Цветкова, ты серьезно? Не говори, что тебя ничего не смутило вчера.

Если честно, меня больше смутило появление вчера профессора, просто беспринципно вклинившегося в наши с Аленой посиделки, и его брошенное небрежно «какое же ты ничтожество». Я внезапно вспоминаю побледневшее в этот момент лицо монтажника. Очень странная реакция.

— Как ты… — вырывается у меня. —.. вообще это понял?

— Меня больше интересует, как ты ничего не заметила. Ты встретилась с ним лицом к лицу. Меня-то ты быстро подписала под серийного убийцу, просто с нифига.

— Это неправда. У меня были причины так подумать. — поправляю его я, вспоминая, как обвинила его, сходив в полицию. Он, блин, вел себя, как говно. И сестра его сказала, что он психопат. Вот и все, сложился паззл. Ну, про теорию двух бомб, ставшей последней каплей, подтолкнувшей меня к этому выводу, я ему рассказывать вообще не буду, а то он будет смеяться. — А что конкретно я должна была заметить? Алена, вообще-то, тоже ничего плохого не увидела, так что…

— Мне на твоих друзей и всех остальных плевать, если честно. Мне интересно исключительно, что думаешь ты.

Если бы не ситуация, эти бы слова можно было бы трактовать как некое забавное признание. Профессору плевать на других, он думает только обо мне. Но тут речь идет о том, что он человека убил. Поэтому эти слова тут же забываются под грузом других тяжелых мыслей.

— Я подумала сегодня утром, что он немного подозрителен.

— Немного? — профессор выдыхает дым вверх, запрокинув голову, затем хмыкает. — Я подозрительнее? Надо было тебя бросить там с ним, и забыть. Попробовала бы договориться с настоящим серийным убийцей, Цветкова.

А сам-то… лучше, что ли.

Я хмурюсь.

— Ты…

Он опускает на меня взгляд.

— Что?

— Ничего. — я нервно выдыхаю, решив не накалять. — Ты из-за этого обозвал его «ничтожеством»?

— Из-за чего, Цветкова?

— Из-за того, что понял, что он маньяк.

Он убирает сигарету от губ и странно смотрит вдаль.

— Нет. — отвечает он. — Просто спровоцировал его. Он прекрасно понял, о чем я говорю и испугался. Поэтому отказался от мысли что-то сделать с тобой. Я ждал, что он либо нападет на меня на территории института, либо сбежит и заляжет на дно. — профессор внезапно усмехается. — Зависело от его трусости. Но он решил подождать и выследить меня за пределами института. Он поехал за мной на машине, я завел его в место, где нет камер, позволил прижать к обочине. Потом он напал на меня с ножом, выбив стекло.

Он делает паузу, согнув руку в локте и посмотрев на нее. Я вспоминаю, что именно на этой руке видела у него большую рану. Боже, вот откуда она. А он ведь весь вечер вел себя так, словно ничего не случилось.

Затем я вспоминаю Сашу, который бинтовал его руку и вынес забавный вердикт, что профессор явно не на кухне порезался. М-да. Забавно.

— А потом?