Анна Шоу – Красная Нить Акайто (страница 22)
Боль в костяшках. Острая. Режущая.
Притупляет боль внутри. Ненадолго.
Бьет снова. Кожа лопается. Кровь на досках.
– Всё! – кричит он. Голос рвет горло. – Всё было ложью!
Еще удар. Доска раскалывается.
– Карьера? Забвение?
Разворачивается. Хватает камень с земли. Швыряет в окно сарая.
Стекло взрывается. Звон. Осколки падают.
– Нет! Они украли у нас ребенка!
Голос срывается. Хриплый. Надломленный.
– И сделали меня соучастником!
Крик рвет утреннюю тишину. Эхом отдается от стен.
В окнах дома напротив зажигается свет. Одно. Второе. Третье.
Тени за занавесками. Люди смотрят.
Ретта не замечает. Или плевать.
Падает на колени. Руки в крови. Трясутся.
Дышит тяжело. Рвано. Всхлипывает.
Сайори стоит в стороне. У края двора. Неподвижная.
Наблюдает за его мятежом. За его яростью. Отчаянием.
В глазах нет осуждения. Только усталое понимание.
Ждет. Молча.
– Снова убежишь? – продолжает она. Шаг ближе.
– Согласишься забыть?
Еще шаг.
– Скажешь: «Ладно, похоронили ребенка без меня, вычеркнули жену, давайте забудем и дальше строим ваш чертов район»?
Ретта оборачивается к ней резко. Встает. Шатаясь.
Глаза налиты кровью. Лицо искажено.
– А что МОЖНО сделать?
Голос надрывный. Отчаянный.
– Он призрак! Его, возможно, и в живых-то нет!
Саори останавливается. Два метра между ними.
– Значит, и нам тут делать нечего?
Смотрит прямо в глаза.
– Мятеж на краю пропасти – это не про ломку вещей.
Голос тверже. Холоднее.
– Это про выбор: прыгнуть или отступить.
Пауза. Тяжелая.
– Отступить – значит принять их правила. Согласиться, что наши жизни, наша любовь, наш ребенок – были ошибкой, подлежащей удалению.
Саори делает шаг ближе. Лицо в полуметре от его лица.
– Ты готов на это?
Ретта молчит. Дышит. Как загнанный зверь. Тяжело. Хрипло.
Руки сжаты в кулаки. Кровь капает с костяшек на землю.
Саори не отступает. Смотрит. Ждет.
– Хочешь знать, что можно сделать? – продолжает она.
Голос тише. Но четче.
– Можно перестать бегать.
Шаг в сторону. К колодцу. Смотрит на него.
– Можно найти тех, кто стер.
Оборачивается к Ретте.
– Не отца – он пешка. Тех, кто стоит за ним. Систему.
Пауза.
– Найти их архив. Их «комнату стирания».
Саори подходит ближе. Голос становится жестче.
– И посмотреть, куда они дели детей от «неудобных» пар.
Смотрит в глаза Ретте.
– Может, наш… не первый.
Молчание. Долгое. Тяжелое.
Ретта смотрит на свои руки. Окровавленные. Дрожащие.
Потом на Сайори.
Открывает рот. Ответить.
Воздух меняется.
Из мерцающей границы выходит фигура.
Не идет. Проявляется. Из воздуха. Постепенно.
Старик-дарума. Согнутый. Морщинистый. Лицо серьезное.
Останавливается между ними. Смотрит на обоих.