Анна Шнайдер – Я тебя придумала (страница 4)
— А кто это сказал? — наследный принц сузил глаза, чувствуя, как внутри что-то закипает.
— Главный дворцовый управляющий вроде. Господин Матиас.
Следующие полтора часа будущий император и сын кухарки самозабвенно играли — сначала в солдатиков, а потом «рубились» на мечах. Люк нанёс Эдигору сокрушительное поражение как в том, так и в другом.
А потом пришло время уходить — наручные часы на запястье наследного принца тихонько зажужжали, предупреждая о приближении пяти часов пополудни, а это значило, что скоро его придут будить. Эдигора всегда укладывали спать с двух до пяти часов, но мальчик уже давно не хотел спать днём, зато он с удовольствием исследовал дворец. Правда, только в этот раз исследования принесли результат.
— Мне нужно уйти, Люк, — сказал Эдигор, откладывая деревянный меч.
— Уже? — огорчился сын кухарки. — А-а… Понимаю, скоро ведь полдник, тебе, наверное, нужно в покои принца?
— Да, — кивнул Эдигор, на этот раз даже не соврав. — Именно так.
— Скажи, а… — Люк неуверенно переминался с ноги на ногу, — какой он — наследный принц? Я его никогда не видел. И мама тоже. Говорят, он не умеет улыбаться.
Эдигор вытаращился на своего нового друга. А потом широко улыбнулся.
— Умеет его высочество улыбаться. Ещё как умеет. Просто не хочет.
— А почему?
— Ну а ты стал бы улыбаться господину Матиасу, Люк?
Несколько секунд мальчишка думал, а затем хмыкнул.
— Пожалуй, не стал бы. Господин Матиас похож на рыбу.
— Ну вот и я не… М-м… Ладно, пойдём, а то сейчас его высочество проснётся и будет искать меня по всем углам.
— Пойдём, — кивнул Люк. — А ты завтра придёшь?
— Попытаюсь, — серьёзно сказал Эдигор.
А про себя подумал, что теперь уж он постарается не потерять единственного друга. И если будет нужно, пойдёт к самому Аравейну, лишь бы его не разлучили с Люком, как только узнают про их встречи. А в том, что это случится в самое ближайшее время, Эдигор не сомневался ни минуты.
Глава вторая, в которой я пытаюсь понять, что делать дальше
Тёмное, хмурое небо, несколько грязно-серых домов вдалеке, жухлая трава под ногами, холодный, пронизывающий до костей ветер. Я иду вперёд, к светящимся окнам, а позади меня прячется тот, кто когда-то разделил мою жизнь на две неравные части. Я спешу, я пытаюсь убежать, но всё равно слышу позади себя его тяжёлое дыхание и понимаю: я не убегу.
Ещё ни разу мне не удалось убежать.
И тут внутри меня что-то вспыхивает. Я не хочу оставаться здесь! Я не хочу переживать это ещё раз!
Меня выворачивает. Всё тело горит, как будто я только что побывала в огромной печке… А потом я слышу тихий хриплый голос.
— Никогда в жизни мне так дерьмово не было.
— А что произошло, Рым? Почему вы с Линн упали в обморок? И почему она так кричала?
— Почему кричала Линн, я не знаю. А вот я… я будто… — Грым запнулся.
— Будто — что? — Это Браш. — Ты смог её прощупать?
В напряжённом молчании, воцарившемся после реплики мага, мне слышалось даже жужжание насекомых. Казалось, что они тоже ждали ответ орка.
— Да, — наконец сказал Грым. — И не только. Я слишком глубоко опустился в стремлении понять… Не нужно было этого делать.
— Что ты видел, Рым? — обеспокоенно спросила Милли. Да уж, меня тоже это очень интересовало. Потому что видеть он мог только одно и вряд ли что-то понял.
— Ничего определённого. Но теперь я точно знаю — в ней нет зла. Мы можем взять её с собой в Лианор.
Я попыталась пошевелиться, чтобы привлечь внимание. Бесполезно. Тело повиноваться отказывалось. Конечно, подслушивать нехорошо, но я же не виновата, что не могу двигаться, а они очень громко разговаривают прямо у меня над ухом?
— Рым… Понимаешь, когда вы с Линн упали, я кое-что вспомнила, — вздохнула Милли. — Не зря я с самого начала чувствовала — это всё что-то мне напоминает. И вспомнила наконец. Помнишь, почему я пошла в ту сторону, где нашла Линн?
— Ну. Вспышка странной силы. Ты сказала, что эта сила не пахнет опасностью или смертью и пошла одна.
— Так всё и было. И в том месте, где была эта вспышка, я нашла Линн. Она ничего не помнит о себе, она очень странно одета… Браш, скажи, ты никогда не слышал о пророчестве Альгиуса?
— Альгиуса? — в голосе мага слышалось недоумение. — Это ведь темноэльфийский предсказатель? У него было много пророчеств, ты сейчас о каком?
— В том-то и дело, что я не помню точное его содержание. Но там было что-то про явление странной силы, причём ей не будет равных среди живущих. Мой отец… он всегда был одержим именно этим пророчеством и всю жизнь ждал, как он говорил, «пришествия». В общем… Ребята, мне кажется, у нас больши-и-ие неприятности. Потому что эту странную магическую вспышку наверняка почувствовали не только мы с Брашем, но и все маги Эрамира.
— Ты хочешь сказать… — протянул Грым, — что теперь им нужна Линн? Но зачем? Что такого в этой её силе?
— Я не помню! — в голосе Эмиландил слышалось отчаяние. — Я всегда считала это пророчество абсолютным бредом!
М-да. Тут явно есть, над чем подумать. Если бы могла, почесала бы в затылке. Сила, значит. У меня? У меня, у маленькой Линн? То есть, у Полины. Может, я горы могу двигать взглядом?
Нет, но ведь это ерунда! В конце концов, это МОЙ мир! Так почему я не могу понять, что у меня должна быть за сила?!
Какая-то мимолётная мысль, словно слабый огонёк, мелькнула в сознании, и почти сразу погасла. Спряталась. А ведь я почти ухватила её за хвост…
И тут я почувствовала, что могу двигаться. С наслаждением сжала и разжала пальцы на руках, прогоняя онемение, повела плечами и открыла глаза.
Мир расплывался, разбивался на сотни оттенков. В ярком свете костра (это ж сколько мы времени без сознания валялись?!) я рассматривала своих спутников. Грым тоже задумчиво меня разглядывал, и в глазах его плясали язычки пламени. Это было красиво.
Волосы Милли серебрились и казались сейчас продолжением лунного света. Она нервно кусала губы и теребила край своей рубашки. А вот в глазах Браша я видела настороженность. Я слегка улыбнулась ему, словно извиняясь… Да уж, добавила я им проблем, а ведь и так сладко не было.
Торгис задумчиво грыз твёрдый сухарь, а Бугалон уставился в чашку с чаем, будто мечтая в ней утопиться.
— Кх-м… — я откашлялась, — я очень извиняюсь… Можно мне чего-нибудь попить?
К моему удивлению, именно Грым встал с места, взял кружку и налил туда чего-то обжигающе горячего, пахнущего горькими травами и мёдом. Первый же глоток этого напитка придал мне столько сил, сколько не мог бы придать даже сытный ужин.
Я подняла глаза и встретилась взглядом с Грымом. На его лице застыла странная и какая-то нежная улыбка, а в глазах по-прежнему плясали огоньки.
Вы когда-нибудь видели нежную улыбку у орка? Думаю, это достаточно сложно представить. Особенно учитывая грозное зелёное лицо и клыки. Но в тот момент мне почему-то подумалось, что я не видела ничего прекрасней этой клыкастой улыбки. Захотелось протянуть руку и дотронуться до неё.
Интересно… Это на меня «чаёк» так действует? Или обморок?
— Кто ты, Линн? — спросил орк тихо. И я решила ответить честно.
— Я из другого мира. Не знаю, почему попала сюда. Я слышала ваш разговор о моей силе, но… честно говоря, я теряюсь в догадках. У меня никогда не было никакой силы, и вряд ли она проявилась после попадания сюда.
Команда переглянулась, а потом Эмиландил выдохнула:
— Аравейн…
— Что? — я нахмурилась.
— Тебе нужно в Лианор, Линн. Это наша столица. Ты должна встретиться с Аравейном прежде, чем до тебя доберутся другие маги, — пояснила Милли. — Потому что, если я правильно всё понимаю, теперь тебя не оставят в покое. Скорее всего, в пророчестве говорится о том, как отнять у тебя силу… Как жаль, что я не помню текста!
— Не расстраивайся, — утешила я Милли, — какой в нём смысл? Если только вы сами мою так называемую силу собираетесь умыкнуть.
Браш вздрогнул.
— Не шути так, — нахмурился маг. Я пожала плечами.
— Меня больше волнует другой вопрос. Как мне вернуться домой? Я не понимаю, зачем я здесь и что должна сделать, чтобы вернуться в свой мир.
— В пророчестве наверняка было что-то сказано и об этом, — вздохнула Милли. — Но…
— Да-да, — я хмыкнула, — ты его не помнишь, я поняла. А этот Аравейн… он вообще кто? И почему вы так уверены, что он не захочет сам умыкнуть мою силу?