Анна Шнайдер – Три рецепта для Зоюшки (страница 52)
Девчонка отшатнулась от Альбины, как от прокажённой, и, резко развернувшись, почти побежала прочь с фуд-корта. И Альбина бы непременно порадовалась собственному успеху… если бы в этот момент не происходило кое-что другое. Странное. И страшное.
— С-с-сука, — прошипел Дима, и его лицо исказилось от ярости. Он шагнул вперёд, схватил Альбину за руку — грубо и небрежно, совсем не так, как раньше, — и рявкнул, нависая над ней: — Ещё раз подойдёшь к Але — и я тебя убью! Стерва конченная!
Его глаза горели такой ненавистью, а в голосе было столько угрозы, что Альбина застыла, не осознавая, что происходит. Не понимая, как он может так… с ней… Ведь ещё вчера они плавали в бассейне вместе, смеялись, разговаривали… И фотографии… Дима же возбудился!
Кажется, она хотела сказать именно это — даже ринулась за ним следом, но он бежал быстрее, Альбина-то была на каблуках. Догнал свою… невесту… уже возле лестницы, ведущей на первый этаж торгового центра, а потом…
Альбина остановилась, словно споткнувшись. И замерла, не в силах оторвать взгляд…
Она никогда не видела ничего подобного. В жизни. Только в фильмах.
И вообще была уверена, что любви не существует. По крайней мере — вот такой, когда падаешь на колени перед девушкой, сжимаешь её в объятиях и что-то быстро-быстро говоришь с лицом, полным отчаянной надежды, и глазами, блеск которых был виден даже Альбине, которая находилась не так чтобы очень близко…
Девушка плакала, растирая по щекам слёзы и отчего-то мотая головой, словно болванчик, а Дима всё говорил и говорил, не выпуская её из кольца своих рук и не вставая с колен. Альбина не слышала слов, но видела выражение его лица — и, кажется, понимала, о чём он говорит своей любимой, что пытается доказать и объяснить. И столько в Диме сейчас было искренности, безрассудности и любви пополам с дикой болью, что Альбине невольно стало стыдно…
А потом Алина тоже упала на колени и, уткнувшись Диме в плечо, разрыдалась ещё громче. Он обнял её, начал осыпать быстрыми и отчаянными поцелуями щёки, лоб, волосы и подбородок, и Альбина не выдержала — отвернулась и зашагала в обратную сторону.
Было больно. И очень, очень плохо.
Но тем не менее — впервые в жизни она ощущала себя по-настоящему живой…
Как будто прежде её сердце было залеплено снегом, который наконец растаял, и теперь оно вновь способно биться.
101
Он очень удивился, проснувшись утром до безобразия поздно и не обнаружив под боком Зои. Как-то не ожидал… думал, что откроет глаза — а она здесь. Поцелует её, понежит, а потом они поговорят. Ну или сначала поговорят, а потом уже всё остальное.
Однако Зоя оправдывала своё негласное прозвище «Золушка» и сбежала от «принца» — только он её и видел. Точнее, не видел. И надеялся, что убегала она всё же не в полночь и успела хотя бы немного выспаться. Хотя… может, Зоя до сих пор в доме, просто в саду гуляет? Или на кухню пошла… неважно, что сегодня выходной, могла ведь всё равно решить сделать завтрак. Зная Зою — вполне могла. Она, кажется, и вовсе отдыхать не умеет.
Глеб попробовал позвонить ей, но Зоин телефон оказался недоступен. Тогда Глеб набрал дежурившего в ночь Вадима и попросил его посмотреть по камерам, когда с территории особняка вышла Зоя.
Охранник перезвонил через пятнадцать минут и очень удивлённым голосом сообщил, что в пять часов утра. М-да… Нет, Золушке всё же до Зои далеко. Ну вот зачем, зачем ей понадобилось убегать?! Взрослые же люди оба и ничего противозаконного не совершили. И про Альбину Глеб ей сказал, так чего прятаться? Всё равно ведь поговорить придётся.
«А если не придётся? — вдруг подумал мужчина и разом похолодел от макушки до пяток. — Может, она решила уволиться? И вообще не захочет меня видеть, а все бумаги передаст с Николаем…»
Мысль была слегка абсурдной, но Глеб так распереживался, что ещё с час носился по особняку и спрашивал всех про Зою — не видели ли её, не говорила ли она что-то? Когда вернётся, почему уехала? И просил позвонить ей, опасаясь, что Зоя добавила его номер в чёрный список. Но дозвониться ни у кого не получалось, зато получалось бросать на Глеба офигевшие взгляды, а потом многозначительно перемигиваться у него за спиной, и думать, что он не замечает. Да и плевать! Пусть сплетничают. Если Зоя действительно решила сбежать, то помусолят и успокоятся, а если нет, то сплетен всё равно не избежать. Днём раньше, днём позже…
Настроение было отвратительным, ещё и Алиса капризничала, не понимая, куда делась Зоя и почему они не могут пойти загорать, как планировали накануне. Глеб старался не огрызаться и поминутно косился на телефон, глядя на недошедшее сообщение в мессенджере и уже начиная волноваться, всё ли с Зоей в порядке. А то, может, он насчёт увольнения переживает, а она в аварию на такси попала?
— Дядь Глеб, всё нормально, — заявила ему Алиса ближе к полудню, когда у Глеба уже началась нервная чесотка. — Я тебе раньше не говорила, потому что… ну, чтобы не волновать… Я ещё утром списалась с Гелей, но Зои у них не было. А сейчас она ответила, что Зоя как раз пришла.
— Пришла, — проворчал Глеб, не зная, радоваться ему или нет. — Ушла отсюда в пять часов утра, а к ним пришла только в двенадцать. И где она была семь часов?!
— А меня больше интересует, почему Зоя уехала, ничего не сказав ни тебе, ни мне! — парировала Алиса и мрачно посмотрела на Глеба. — Ты её обидел?!
— Нет, — выдохнул мужчина, но уточнил: — Надеюсь, что нет…
А ещё через два часа, как раз когда они с Алисой собирались обедать, неожиданно явилась Альбина. Глеб, до этой минуты и не подозревавший, что девушки нет в доме, изрядно удивился, когда Николай сообщил ему о её возвращении и просьбе прийти к ней в комнату, как только освободится.
— Не вопрос, — кивнул Глеб, ощутив мимолётное чувство вины перед своей теперь уже бывшей девушкой. Всё утро искал Зою, а про Альбину даже не вспомнил! — Зайду через полчаса.
Из-за этого обещания обед застревал в горле, и Глеб, так и не доев своего цыплёнка табака — всё равно Зоя готовит лучше! — пошёл к Альбине, справедливо решив, что лучше поесть после разговора. Если он, конечно, выживет.
Альбина сидела в кресле возле окна и задумчиво смотрела на сад. У неё было какое-то странное лицо — Глеб раньше такого не видел. Альбина вообще всегда казалась ему человеком исключительной приземлённости и практичности, но сейчас выглядела так, словно смотрит не на улицу, а себе в душу.
— Я думаю, нам надо расстаться, — произнесла она спокойно, как только заметила вошедшего в комнату Глеба, и мужчина, покачнувшись от удивления, поспешил сесть в кресло напротив. Чёрт, он думал, что подобное придётся говорить ему, однако озвучила Альбина… Неужели узнала про них с Зоей? Нет, глупость! Откуда? Да и тогда она, скорее, впилась бы ему ногтями в лицо, а не сидела такая задумчиво-одухотворённая перед окном.
Но ещё через мгновение Альбина поразила Глеба гораздо сильнее.
— Ты меня не любишь, и я тебя — тоже, — продолжила она, отворачиваясь наконец от окна. Посмотрела на собеседника и вздохнула. — А я хочу, чтобы меня любили. Я только сегодня поняла, что меня никто и никогда не любил. Представляешь? Мне почти тридцать, а меня никто не любил… А я хочу. Очень хочу. Понимаешь?
Глеб кивнул. Ещё бы он не понимал. Кто же этого не хочет? Хотя… Раньше Альбина отчего-то не заморачивалась.
— Что случилось? — спросил он осторожно, глядя девушке в глаза. И вздрогнул, когда они неожиданно наполнились слезами. Вполне искренними, не наигранными… Но так и не пролились, остались там, в глубине глаз, добавив им какого-то безумного блеска.
— Ничего, — шепнула Альбина, не отворачиваясь, и криво улыбнулась. — Я просто… приняла обычную человеческую симпатию и, наверное, жалость, за влюблённость. Я ошиблась…
Глеб ничего не понял и уточнил:
— Ты про меня?
— Нет, — она мотнула головой. — Тебе я просто была удобна, как и ты мне. Но теперь я не хочу так. Хочу по-другому. Я видела… понимаешь, видела, как это бывает, когда любят.
Глеб решил не спрашивать, что всё это значит и где Альбина что-то там видела. Пустое любопытство. Да и не его это дело, если честно.
Впрочем, он и так догадался, что Альбина, по-видимому, умудрилась в кого-то влюбиться, и сильно. И кажется, безответно…
— Я сегодня уеду, ладно? Сначала заеду в… — она на мгновение запнулась, — нашу квартиру, соберу вещи. Потом к себе. Ты… не обижаешься на меня? Мне бы не хотелось, чтобы ты обижался.
— Не обижаюсь.
— Вот и отлично, — вздохнула Альбина и, откинувшись на спинку кресла, устало закрыла глаза.
И что — это всё? Глеб чувствовал себя странно. Он готовился к битве и скандалу, а Альбина сама… ему даже не пришлось ничего говорить!
Выходя из комнаты, Глеб оглянулся и посмотрел на девушку. Она по-прежнему сидела в кресле с закрытыми глазами, вот только теперь её щёки влажно блестели от пролившихся слёз.
102
Телефон я включила ближе к вечеру и сразу же обалдела, увидев количество пропущенных звонков и сообщений. Оно исчислялось даже не десятками, а сотнями! И больше всего было, естественно, от Глеба.
Однако его сообщения я отложила на потом, сначала прочитала всё, что писали мне коллеги.
«Зойка, Глеб тебя разыскивает, ты что натворила-то?» — Николай.
«Глеб Викторович готов заглядывать под каждый куст в поисках тебя», — Сашка.