Анна Шнайдер – Три рецепта для Зоюшки (страница 22)
— Не то чтобы злая и завистливая, — ответила Зоя неожиданно серьёзно. — Она меня никогда не унижала, не била и не оскорбляла. Просто относилась ко мне… не знаю… как к шкафу. То есть как к предмету. Но без жестокости, я даже не помню, чтобы Лариса хоть раз говорила мне что-то обидное.
— Обижают обычно тех, кто небезразличен, — понимающе кивнул Глеб. — И, соответственно, обижаются тоже небезразличные. Значит, с мачехой вам, в отличие от Золушки, повезло?
Алиса с любопытством прислушивалась к этому диалогу, перестав наконец ёрзать на табуретке, и переводила взгляд со своего дяди на Зою. Хотя Глеб всё-таки был не уверен, что племянница слушает — казалось, будто она думает о чём-то своём.
— Повезло, конечно. Тем более что мне не пришлось танцевать на балу в стеклянных туфельках, я всего лишь приготовила обед.
— Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок! — возвестила Алиса, кивнув, и Глеб с Зоей засмеялись. Однако даже в этом смехе он уловил разницу — Зоя смеялась легко, потому что для неё эта фраза ничего не значила, тогда как он…
Устами младенца глаголет истина. Возможно, сердце ещё не покорено целиком и полностью, но то, что подкоп уже начат, — безусловно.
34
На «девичник» к Саше и Свете я всё-таки успела, хоть и пришла ближе к середине фильма. Вообще Глеб Викторович и Алиса своей сегодняшней выходкой поломали планы не только нам, а всем — из-за того, что они сидели на кухне почти до девяти вечера, традиционного сбора на чай так и не случилось.
— А жаль, — вздохнула Саша, когда я третьей залезла к ней на кровать. На противоположной стене висела книжная полочка — туда девчонки и приладили планшет, на котором включили какую-то американскую комедию. — Светка сегодня краем глаза видела, как Димка с Альбиной в зимнем саду разговаривали. Думали попросить его поведать всем подробности.
— Девочки… — Я закатила глаза, и Света фыркнула.
— Да ладно тебе, Зойка, подумаешь. Мы же так, только между собой. И потом, все же знают, что у него с Альбиной нет ничего.
— Я не об этом, — я вздохнула. — Просто Диме это наверняка неприятно. По крайней мере, мне было бы очень тягостно обсуждать, как ко мне клеится невеста хозяина дома. Правда, я всё ещё в это не верю.
— Если бы ты увидела, как она перед ним хвостом крутит, — поверила бы!
«И это было бы печально», — подумала я, запуская руку в ведро с попкорном. Мне нравился Глеб Викторович — причём даже чуть сильнее, чем я могла себе позволить, — и не хотелось, чтобы Альбина оскорбляла его подобным поведением. Флирт в его доме с его же служащим — это даже не попахивало, а смердело глубочайшим неуважением к партнёру.
Кстати, о неуважении к партнёру… Ловить сейчас Николая и предъявлять ему претензии я, конечно, не собиралась, но завтра — обязательно.
А то, понимаешь, «встречаемся». Я своего согласия не давала!
Чуть позже, когда я уже вернулась к себе и засыпала в кровати, неожиданно подумала, что это всё-таки было более чем странно. Нет, я не про Николая — про Глеба Викторовича. Допустим, Алиса действительно захотела провести время со мной. Охотно верю — ей в этом доме среди взрослых должно быть откровенно скучно. Но он-то зачем ей потакал? Не мог настоять на своём, сказать, что я уже ушла с работы? А он вместо этого попёрся с племянницей ко мне в комнату. Не только на кухню — в комнату! И закрытая дверь их не остановила. А если бы мы с Николаем…
Я накрылась одеялом с головой и зажмурилась. Нет-нет, даже думать о подобном не хочу! Никаких отношений! Никакого секса! Ни с кем!
Слишком много от этого проблем.
35
Утром в субботу, едва зайдя на кухню и увидев Николая, я сразу поняла — к разговору он готов. Возможно, даже готовился. В конце концов, парнем он был умным, не мог не понимать, что я обязательно поинтересуюсь, какая вожжа ему накануне под хвост попала.
— Извини, Зой, — произнёс он сразу после того, как пожелал мне доброго утра. — Я вчера погорячился. Честно говоря, понадеялся, что они развернутся и уйдут, когда я скажу — да, встречаемся. Ну сама посуди — сразу же понятно, что они здесь лишние.
— Кому понятно — Алисе? — я фыркнула. — Ей, наоборот, интереснее даже будет.
— Да, — виновато улыбнулся Николай. — Это я плохо подумал. Просто… тебя и так эксплуатируют по полной программе, ещё и вечером притаскиваться в комнату и что-то требовать — ну верх же наглости!
Он говорил с искренним возмущением, и меня как-то сразу отпустило. Значит, и правда ничего такого себе не воображал, а просто рассердился, что мне отдохнуть не дают. И кстати, вполне справедливо рассердился — поведение Алисы и Глеба Викторовича действительно не влезало ни в какие ворота даже с моей точки зрения. А я-то всегда была неконфликтным человеком и считала, что любая ссора во сто крат хуже молчания. Проще сделать, что хотят, чем трепать себе нервы, доказывая, что кто-то не прав.
Думаю, что эта моя неконфликтность сыграла определённую роль в отношениях с мачехой и сёстрами, которые всю жизнь ездили на моей шее, свесив ножки и комфортно подрёмывая. Другой человек давно бы взбрыкнул и заявил, что их проблемы — не мои проблемы. Но не могла я так. Золушка же, что с меня взять?
— Ладно, — я махнула рукой и улыбнулась, — фиг с тобой, золотая рыбка. Кстати, не знаешь, что было не так с их ужином? Интересно, чем доставка не угодила.
— Да ничем, — Николай пожал плечами и, посмотрев на меня как-то странно, добавил: — Ни Глеб Викторович, ни Алиса даже не распаковали свои контейнеры.
Хм. Интересненько. И что это значит?
36
Алиса пришла на кухню ещё через полчаса — приготовление завтрака как раз было в полном разгаре. Для Альбины я в этот день готовила салат со свёклой и клубникой и диетические блинчики из кукурузной муки с начинкой из солёного творога с зеленью. Эти же блинчики шли и Алисе, в компании с пшённо-тыквенной кашей. Глебу Викторовичу я должна была пожарить сырники с клюквой и йогуртовым соусом, а ещё…
— Ой, что это? — поинтересовалась Алиса, почти тыкаясь носом в лепёшку буррито, которую я как раз заворачивала. — Шаурма?
Я засмеялась.
— Нет, не шаурма, хотя похоже. Это буррито — лепёшка с начинкой.
— А что внутри?
— Курица, овощи и сыр. И специи ещё, конечно. Твой дядя любит острое.
— А можно мне тоже?
— Что? Буррито?
Алиса кивнула, и я задумалась. Ладно ещё один раз не выполнить распоряжение Глеба Викторовича, но, если я стану делать это систематически, он точно меня уволит.
— Давай так. Я тебе сделаю буррито вместо другого блюда. Но кашу ты должна будешь съесть.
Девочка скривилась.
— А какая каша?
— Пшённая с тыквой.
— А-а-а! — ребёнок вздохнул с облегчением. — Это ещё ничего. Давай!
— Погоди, — я усмехнулась, — ещё не все условия. После завтрака сходим к твоему дяде и попросим, чтобы ты утверждала меню для себя вместе с нами. Чтобы не было больше такого — когда я должна приготовить одно, а ты просишь другое. Хорошо?
— Да! — Алиса, кажется, обрадовалась. — Замётано! Давай свою бурриту.
— Подожди немножко, сначала отправим завтрак твоему дяде и… Альбине Алексеевне.
— Она бяка, — буркнула девочка, моментально помрачнев, отошла от стола и села на табуретку. К моему облегчению, сегодня Алиса пришла без крысы — я просила её об этом накануне, но не думала, что она послушается.
— Не надо так говорить. Понимаю, тебе не нравится невеста твоего дяди, но это не причина плохо о ней отзываться. Ему ведь она нравится. Значит, нужно уважать его вкусы. Я тоже была не в восторге от своей мачехи, но мой отец выбрал для себя именно её.
— Взрослые иногда делают глупости, — сказала вдруг Алиса, явно повторив чьи-то слова. — Поначалу не замечают, что это глупость, потом жалеют. Может, мне нужно показать дяде Глебу, что он не прав?
— А ты уверена, что он не прав?
Алиса посмотрела на меня с недоумением.
— Конечно!
— Почему?
Несколько мгновений она молчала, чтобы затем протянуть:
— Что значит — почему?..
— Это значит — по какой причине ты думаешь, что он не прав? Тебя ведь что-то подтолкнуло к такой мысли?
— Мне не нравится Альбина!
— Вот именно — она не нравится тебе, Алис. — Я сняла сырники со сковороды, посыпала их немного пудрой для красоты, украсила веточкой мяты, поставила на тарелку плошку с соусом и позвонила в звонок. Всё, с Глебом я закончила, теперь нужно было доделать завтрак для Альбины. Алискина каша между тем уже настаивалась на плите — её я сделала первой, замочив пшено накануне. — А твоему дяде — нравится. Это не причина его переубеждать, а твой вкус. Как с солёной рыбой. Глеб Викторович говорил, что ты её не любишь, а вот он — любит. Будешь переубеждать, что солёная рыба невкусная?
Алиса возмущённо запыхтела.
— Я не хочу такую мачеху, как ты не понимаешь!
— Почему же не понимаю? Понимаю. Мачеху вообще редко кто хочет. Но, если твой дядя выбрал, тебе нужно просто постараться не ругаться с ней. Любить её вообще не обязательно. Честное слово, говорю как человек с мачехой. И кстати, что ты там сидишь? Иди сюда, будем вместе лепить твою бурриту.