Анна Шнайдер – Тьма императора. После (СИ) (страница 73)

— Почему вы так думаете?

— Ну любовь ведь не растение, которое можно просто полить смесью удобрений — и оно вырастет. Если в земле пусто, сколько ее ни поливай — ничего не получится. Арен… — Она на секунду вспыхнула одновременно от стыда и смущения, а после призналась: — Да, он не любит меня. Вы можете не верить, считать это блажью, но это правда. И мне кажется, даже если я стану сейчас идеальной женой, это не поможет, потому что любить не заставишь.

— Я не считаю блажью ничего из того, что вы говорите, — произнес Силван спокойно. — Я работаю с вами и с тем, что вас тревожит, что важно для вас. Если для вас что-то важно — мы будем это обсуждать и рассматривать. Даже в том случае, — он ободряюще улыбнулся ей, — если это чувства императора.

Силван верно понял — Виктории было безумно сложно и неловко говорить обо всем, что касалось Арена, но именно он волновал ее больше всего, на нем замыкались все ее рассуждения и проблемы.

И сейчас, вспоминая этот разговор, Виктория грустно улыбалась, понимая — вполне возможно, то, о чем она мечтала и мечтает, получила София. А возможно, она ошибается, и ничего там нет, кроме обычной теплой симпатии, а в ней говорит застарелая ревность. Но как это проверить? Спрашивать Арена бесполезно и даже вредно, а София… она ведь все равно не скажет правду.

Остается только наблюдать.

Второй отчет Арчибальда, в котором он писал, что вызвал подкрепление из-за огромного количества демонов и человеческих потерь, поступил около семи утра, когда Арен уже перебирал документы в своем кабинете. Ситуация действительно была тяжелой, и Арчи сообщил, что отправляется к Геенне сам, а связь с императором будет поддерживать его заместитель. Это было разумно, брат всегда делал так, чтобы минимизировать потери — его сила и умения на поле боя были незаменимы, — но у Арена каждый раз после подобных отчетов что-то саднило в груди, скреблось, как котенок в закрытую дверь. Наверное, это был страх.

Сразу после завтрака, когда Виктория отправилась в оранжерею, а в детскую уже пришла София, секретарь сообщила императору, что его и Агату ждет Вольф Ассиус и несколько его сотрудников.

— Да, точно, интервью, — пробормотал Арен, понимая, что за тревогами об Арчибальде умудрился забыть о задании, которое он давал мужу сестры. — Софи, останься с Алексом, а мы с Агатой ненадолго отлучимся.

Она кивнула, кольнув его тревогой, а Алекс уже вопил:

— А я-а-а-а?!

— Тебе там будет скучно, моя радость, — улыбнулся Арен, потрепав сына по волосам. — Лучше займитесь с Софи чем-нибудь интересным.

— Без Агаты все не интелесно! — заявил ребенок, надувшись. — Я хочу с вами! — В этот момент София наклонилась к уху наследника, что-то прошептала, и лицо Александра заинтересованно вытянулось. — Да-а-а?!

— Ага, — серьезно кивнула маленькая аньян и, подняв голову, подмигнула Агате с Ареном. — Идите-идите. Мы тут без вас справимся.

Император хмыкнул и, подхватив дочь на руки, понес к камину.

— Потом расскажете! — крикнула Агата перед тем, как они скрылись в огне.

Наследницы не было около получаса, но сразу после прихода Агату вновь забрали — теперь уже на ее обычные уроки. София с Алексом тоже сели за занятия по окружающему миру — и мальчик, обожавший животных, некоторое время с удовольствием слушал про них, выполнял задания и смотрел на небольшие иллюзии, которые создавала София по примеру императора.

Потом они играли в железную дорогу — Александр деловито заполнял вагоны разными «товарами» — и когда ребенок уже начал скучать и канючить «когда-а-а велнется Агата-а-а», она как раз вернулась — и все сразу вновь стало хорошо. А после обеда, на который у императора получилось вырваться к радости Софии, стало еще лучше, потому что они все, вместе с присоединившимися к ним Викторией и Анастасией, начали репетировать постановку спектакля. И дети, и императрица с принцессой были в восторге, с радостью читали текст по ролям, хихикая в смешных местах, но наибольший восторг вызвало придумывание костюмов, особенно — костюма ежика для Алекса.

— Может, попросить тетю Анну сшить что-нибудь? — неуверенно предложила Анастасия.

— Тогда сюрприза не будет! — возразила Агата, с надеждой глядя на Софию. — А мы можем сделать сами?

— Конечно, — подтвердила она. — Все костюмы сами сделаем с вами из бумаги или ткани. Чтобы уж точно был сюрприз. И чур, не болтать! — София пригрозила пальцем детям, и они засмеялись, по своему обыкновению сразу начав прыгать от радости.

Ближе к вечеру ей показалось, что Агата плохо себя чувствует — она вдруг стала зевать и чесать глаза, будто хотела спать, но на все вопросы девочка только отмахивалась:

— Это меня айл Братиус сегодня просто утомил своей математикой! Скукота!

Около шести София освободилась и отправилась в город, к маме, сестрам и Вагариусу, думая о том, что, возможно, стоит остаться сегодня на ночь дома, все равно ведь Арен не сможет прийти. Он ничего не говорил по этому поводу, но София понимала и так: это было бы слишком часто.

Сегодня он должен остаться с Викторией.

Гектор зашел к Арену ближе к вечеру, после того как император провел несколько часов сначала с Дипломатическим комитетом, а потом с Торговым, и попросил у Адны чаю, желая хоть десять минут посидеть в одиночестве перед тем, как возвращаться в детскую. Его желание побыть одному вообще часто заканчивалось полнейшим фиаско — обязательно кто-нибудь либо пытался связаться по браслету, либо приходил на аудиенцию.

— Рассказывай, — вздохнул Арен, кивая Гектору на диван. — Чай будешь?

— Чай… — Дайд задумчиво почесал подбородок. — Пожалуй. Может, хоть аппетит перебьет…

— Скоро ужин. Если хочешь, присоединяйся, — предложил император, но дознаватель покачал головой.

— Не стоит.

Арен с удивлением смотрел на помрачневшего Гектора, не понимая, в чем дело. Он бы подумал, что отказ связан с его императорством, но это было глупо — слишком уж давно Арен был знаком с Дайдом, поэтому понимал, что титулованность не может быть причиной.

— Я не приглашал тебя раньше из-за Виктории, — сказал Арен, снимая эмпатический щит и невольно удивляясь, потому что Гектору было неловко. — Эта ее нетерпимость к не-аристократам могла вылиться в истерику, но сейчас все неплохо.

— Я понимаю, — буркнул Дайд. Смущение его усиливалось. — Но все же не стоит. Я поем дома или в комитете.

Арен чуть нахмурился.

— Гектор, если бы ты с этого начал и не так сильно переживал, я бы ничего больше не спрашивал. Но теперь мне любопытно. В чем дело? Объяснись.

Дознаватель устало вздохнул, закатив глаза.

— Да ничего страшного. Я просто не хотел вам говорить, это все неважно. Мне лучше поменьше контактировать с ее высочеством Анастасией.

— Что? — Арен поднял брови, не уверенный, что верно понял услышанное.

— У ее высочества есть на мой счет романтические представления, — пробурчал Гектор, сцепив руки на коленях перед собой. — Я не желаю их подпитывать.

Император не выдержал и засмеялся, но поперхнулся смешком, заметив хмурый взгляд Дайда.

— Стараешься избегать мою племянницу, в общем, — фыркнул Арен весело. — Она тебе не нравится?

— Ее высочество прекрасная девушка, — произнес дознаватель сдержанно. — И будет кому-нибудь прекрасной женой.

— Это был вопрос, Гектор.

— Я понимаю. Просто не хочу озвучивать обидные ответы.

Арен кивнул.

— Что ж, я это учту. А теперь давай-ка к делу…

Император проговорил с Дайдом не более получаса — новостей было немного, и информация касалась в основном расследований, связанных с театром, а еще — с шаманом, учившим Аарона. Гектор просмотрел часть документации, касающейся того периода, когда старший брат Арена был подростком, и теперь пытался понять, когда и где Аарон познакомился с шаманом.

— Его высочество не мог учить какой-то дилетант, а значит — в то время и в тех местах он должен был практиковать свое шаманство, где-то жить, на что-то существовать и быть с кем-то знакомым.

— А что насчет поселка, который ты увидел в шаре?

— Мои видения или карты Ив — не доказательство, — покачал головой Гектор. — Я отправил туда агента для получения информации и выяснилось, что шаманов в этом Тиле двое — это если мужчин, еще девушка есть. Я хочу собрать как можно больше сведений о прошлом Аарона и в целом о шаманстве прежде, чем что-либо предъявлять кому-то из этих людей.

— А если арестовать и устроить очную ставку со мной?

Дайд усмехнулся.

— Однажды этот человек уже солгал, глядя вам в глаза. Что мешает ему сделать это еще раз?

За ужином Арен заметил, что Агата выглядит вялой, и встревожился — у всех Альго было отменное здоровье, и недомогания были связаны в основном с чем-то магическим.

— Все хорошо, пап! — ответила дочь упрямо. — Я просто устала от математики. Давай у меня ее завтра не будет?

— А-а-а, — протянул он, рассматривая Агату в магическом спектре. Все было в порядке. — Что ж, раз такой разговор, значит, у тебя все и правда хорошо. И математике быть.

— Ну па-а-ап…

«Возможно, дело в эмпатии», — подумал Арен, вспоминая себя в этом возрасте. Пробуждение эмпатического дара могло сопровождаться недомоганиями, особенно если малолетний эмпат пренебрегал щитами и напитывался чужими эмоциями до расшатывания собственных. Видимо, это с Агатой и произошло. Надо будет вновь прочитать ей лекцию об эмпатии, но это уже утром — сейчас дочь слишком хотела спать, пришлось укладывать их с Алексом пораньше.