Анна Шнайдер – Тьма императора. После (СИ) (страница 67)

— Подожди немного, у меня есть кое-какие дела. Надо отлучиться. Надеюсь, это не займет дольше часа.

— Дела? — переспросила она пораженно. — Так поздно? Что-то случилось? Геенна?..

— Нет. Геенна должна проснуться в четверг. Сейчас дело не в ней. Не волнуйся. — Арен погладил Викторию по плечу, отвернулся и шагнул в камин, начиная строить лифт в собственный кабинет, где его ждали Эн Арманиус и Рон Янг.

Эта парочка попросила, чтобы он пришел вечером к ним, еще утром, и Арен обещал вырваться. Раз просят — наверное, что-то обнаружили.

Из секретной комнаты доносились возбужденные голоса, которые разом смолкли, когда император перешагнул порог.

— Добрый вечер, ваше величество, — хором сказали Эн и Рон, выпрямляясь над столом, а Арен изумленно оглядывал то, что лежало там — листки бумаги, испещренные каким-то рисунком.

— Что это? Вы нашли?..

— Если бы, — фыркнул Янг. — В ваших закромах мы пока находим только пыль и пауков.

— Рон!

— Ладно, ладно, больше не буду, не нервничай так, Энни. Это я сделал магпортрет Венца, когда вы его приносили, и зарисовал сплетение формул на артефакте.

Арен перевел взгляд на рисунки и пару секунд пытался понять, что там изображено, но безуспешно — формулы так переплетались, что он никак не мог распознать, где кончается одна и начинается другая.

— Это грандиозно, — продолжал между тем Рон, тыкая пальцем в центральный листок бумаги. — Смотрите. Вот это — константа, то есть, неизменяемая величина, необходимая для правильного функционирования формулы заклинания и это самое заклинание поддерживающая. Практически все остальные части формул можно изменить — кроме константы.

— Я в курсе, что такое константа, айл Янг, — перебил Рона Арен. — То, что я не артефактор, не значит, что я неуч. И какую же константу вы обнаружили на Венце?

— А вот это действительно интересно, — продолжал мальчишка с энтузиазмом, ничуть не уязвленный замечанием. — И даже странно, что никому раньше в голову не пришло. Константа «ус», что значит — связь. Здорово, правда? Ведь каждая аристократическая фамилия в Альганне заканчивается на «ус»!

— Кроме моей.

— Кроме вашей, — кивнул Рон, усмехнувшись. — Но вас связали кровью, поэтому вам не нужна константа.

Арен нахмурился, пытаясь понять, о чем говорит артефактор, и в этот момент Эн чуть раздраженно сказала:

— Давай-ка я объясню, а то ты так рассказываешь, что я сама уже начинаю сомневаться в своих умственных способностях. А ты, если что, меня дополнишь. Ага?

— Угу, — махнул рукой Рон, опять же не обидевшись, и Эн, склонившись над тем же центральным листком, обвела пальцами рисунок по кругу.

— Вот это — самый большой из рубинов в вашем Венце. Зарисовывая формулу, мы обнаружили, что все ее концы замыкаются на нем, а в самом рубине — знак «ус», усиленный в несколько раз, что означает — это именно константа. «Ус» всегда обеспечивает связь между объектами. Какие у нас объекты?

— Аристократические рода.

— Погоди, Рон. От знака «ус» идут лучи с формулами, в которые, во-первых, заключена фамилия определенного рода, а во-вторых — там же записана формула тождественного родовой магии заклинания. То есть, например, у Арманиусов это формула заклинания, которое называется «хозяин дома», у Валлиусов — «усыпляющий взгляд», и так далее.

— Получается, родовые особенности записаны на Венце, — протянул император. — И мои тоже?

— Ваши — нет, — ответил Рон, прежде чем Эн открыла рот. — И это то в-третьих, которое еще не упомянула Эн. Фамилия Альго идет в каждой формуле каждого аристократического рода, так же, как и константа «ус». То есть, ваша фамилия — это по сути вторая константа. Из чего можно сделать однозначный вывод, — хмыкнул Янг, — что родовая магия существует, пока Венец носят Альго.

Арен ощутил резкое желание срочно присесть, но оба стула были заняты какими-то папками и бумагами, поэтому пришлось остаться на ногах.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, — произнес император медленно. — Много лет назад, когда открылась Бездна, начала расширяться и из нее в наш мир хлынули демоны, группа из нескольких сотен или даже тысяч магов пожертвовала своими жизнями, чтобы закрыть Бездну, и в результате их действий возникла стена из огня, названная Геенной. Вы предполагаете, что эта стена — множество абсолютных энергетических щитов, которые по какой-то причине не исчезают. И видимо, по этой же самой причине у аристократии существует родовая магия, которая записана в формулах на Венце.

— Причин может быть несколько, — сказала Эн. — Но в остальном все верно. Поэтому в Альганне есть родовая магия, а в других странах ее нет, и поэтому же она есть только у тех фамилий, которые записаны на Венце.

— Я, кстати, думаю, что они были изменены, — заметил Рон задумчиво. — Раньше они все звучали несколько иначе, но пришлось менять — чтобы связь между родами была крепче, в фамилии вписали «ус».

— А тремя буквами алфавита их почему ограничили? — поинтересовался Арен. — С «ус» я понял. Но зачем было такие рамки рисовать?

Янг и Эн мгновение потрясенно смотрели на императора, а затем, улыбнувшись, переглянулись.

— Ваше величество, — выпалил Рон восхищенно, — вы гений. Мы с Эн ломали над этим голову, ломали, а вы бац — и поставили все на место одним своим вопросом!

— В таком случае я бы желал услышать ответ на него.

— Рамки, — выдохнула Эн, не переставая улыбаться, — вы сами сказали про рамки. А ведь действительно — чем обширнее используемые в формулах знаки, тем сильнее она расползается и тем проще ее сломать. Получается, создателям этого заклинания нужно было максимально унифицировать фамилии. Чтобы они как можно крепче держались друг за друга.

— Тот, кто это все придумал, был великим магом, — добавил Янг с грустью. — Хотел бы я с ним пообщаться…

— Я только не понял, почему в моей фамилии нет «ус», — перебил артефактора Арен. — Как обеспечивается связь между остальными аристократическими родами и Альго?

— А я не сказал? — слегка изумился Рон. — Венец — кровный артефакт, это первое. Сделан на крови вашего предка, а кровь — это лучшая связь. Второй момент я уже упоминал — ваша фамилия вписана в каждую из формул каждого аристократического рода. Венец весь ею изрезан.

Арен смотрел на листки бумаги, лежащие на столе, и пытался уместить в собственной голове все сказанное. Помещалось оно туда с трудом, и через пару мгновений император понял, почему.

— И зачем было нужно записывать на Венце заклинания, ставшие родовыми? Я уже понял, что вы считаете императора Альганны связным-артефактом между Геенной и аристократией. Но при чем здесь родовая магия? Без этих заклинаний, что, связь бы не работала?

— Мы пока не знаем, — ответила Эн извиняющимся тоном. — Но узнаем.

— Зато мы поняли главное, — победно хмыкнул Рон. — У детей, рожденных от браков между титулованными и нетитулованными магами, будет родовая магия. Эн, я тебя поздравляю!

— Вот когда будет, тогда и поздравишь. Рано еще…

Покинув Рона и Эн, Арен, не колеблясь, построил лифт в комнату Софии — очень хотелось увидеть ее и обнять.

Она еще не спала — стремительно бросилась навстречу, когда император вышел из камина, и прижалась, опаляя его любовью так, что на секунду возникло искушение никуда не уходить, а Виктории сказать, что не было сил или он забыл.

— Я думала, ты не придешь, — прошептала София, утыкаясь в него и глубоко вздыхая.

— Ты не рада? — Арен улыбнулся, ласково целуя ее волосы.

— Ты же знаешь, что рада. Просто ты устал, и я бы хотела, чтобы ты отдохнул.

— Вот я и отдохну сейчас. С тобой.

Арен донес Софию до кровати, лег с ней вместе поверх покрывала и застыл, обнимая девушку и ощущая, как в него сплошным потоком льется ее горькое счастье, которое придавало ему сил несмотря ни на что.

Они молчали, только вжимались друг в друга, но время неумолимо шагало вперед, и минут через десять Арен, вздохнув, тихо сказал:

— Я пойду.

— Да, — ответила София глухо, и эмоции ее зазвенели от отчаяния. — Конечно, иди.

Это было почти невыносимо — вставать, отходить в сторону, глядя в тоскливые глаза любимой женщины, отворачиваться и, стиснув зубы, шагать в камин.

Императору казалось, что его на части распиливают, сжигая при этом в пламени Геенны, и все его существо будто бы кричало и выло от отчаяния и безысходности — что же ты делаешь, дурак, что? Зачем мучаешь ее, зачем? Отпусти, если любишь, ты ведь сам хотел этого, но не смог, не выдержал, сдался.

Теперь, когда Виктория беременна, разве ты сможешь с ней развестись? После того, как узнал о проклятье? После того, как понял, что сам во всем виноват?

Ты же клялся, клялся перед алтарем. Защищать, заботиться, быть рядом. А теперь мечтаешь бросить свою жену, которая виновата только в том, что вышла за тебя замуж, которая родила тебе двоих прекрасных детей и беременна третьим ребенком, которая хочет, чтобы ты был с ней, и не смотрит ни на кого другого.

Да, любовь — это очень много… но долг — это все-таки чуть больше.

После ухода Арена София долго сидела на постели, не двигаясь, и ей казалось, что она сейчас умрет от боли и отчаяния. Сердце в груди почти не билось, а когда все же ударялось о грудную клетку, то дыхания не хватало, и София чувствовала себя так, будто тонет в собственных эмоциях.

В конце концов она вновь рухнула на кровать и, сжав ладонями покрывало, разрыдалась, оплакивая их всех, втроем, и уже понимая, что должно случиться.