Анна Шнайдер – Тьма императора. После (СИ) (страница 32)

София не договорила — посреди палаты неожиданно начали возникать стены пространственного лифта, и Вано, покосившись на них с яростью, вскочил со стула.

— Я пойду.

— Вано…

— Не надо, не говори ничего. Просто если я увижу его сейчас… — Вагариус зло выдохнул. — Убью.

— Тогда я тоже умру. Я ведь пришита к императору. Если он умрет — умру и я.

Вано ошеломленно смотрел на нее, кажется, потеряв дар речи.

— Иди. До завтра, Вано.

Пару секунд он еще стоял, словно не в силах пошевелиться, но когда стены лифта ярко вспыхнули — значит, перенос был почти завершен, — быстро выскочил за дверь, даже не попрощавшись.

София грустно улыбнулась и встала с постели. Ничего, Вано переживет это, да и Арена убить очень непросто.

Она понимала своего дедушку, который совершенно естественно не хотел ей судьбы любовницы императора. Но и не разделяла его неприязни к Арену, и не только потому что он вытащил ее с того света.

Любовь — это не преступление. Преступление — идти против долга. Да, в этом можно было упрекнуть и ее, и императора — но не в любви, нет, не в любви.

Стены лифта опали, и София сделала несколько стремительных шагов вперед, немедленно попав в объятия человеку, который точно так же метнулся ей навстречу и крепко поцеловал, прижимая к себе настолько сильно, что она охнула.

Восторг. Вместо крови по венам потек чистейший восторг, абсолютное счастье, безграничная радость… И всего этого было так много, что София показалась самой себе сверкающим солнцем, вечной звездой, которая горит, но не сгорает.

Тело Арена полыхнуло жаром, и София, на секунду приоткрыв глаза, поняла, что ее вновь окружает пламя. Она улыбнулась ему в губы, погладила по щекам и волосам, и замерла, услышав тихое и страстное:

— Я так соскучился.

— Я тоже, Арен, — прошептала София, глубоко вздыхая. Как же замечательно он пахнет! — Очень. Но я еще вечером, когда ты приходил за Агатой, заметила, что ты устал.

— Ничего страшного. Мне просто надо выспаться, — ответил он тепло и, подхватив ее на руки, как накануне, пошел к кровати. Сел, не выпуская Софию из объятий, и продолжил: — И я высплюсь. Но я не мог не прийти к тебе.

Огонь вокруг них продолжал плясать, и София с нежностью погладила его лепестки.

В который раз к ней пришла волна безумной радости, и девушка, посмотрев в сияющие глаза Арена, призналась:

— Мне со вчерашнего вечера кажется, что я ощущаю твои эмоции.

— Что? — он удивленно поднял брови. — Это невозможно, Софи.

— Эн говорит, что невозможного не бывает. И вообще, раз уж я получила способность не гореть в огне, почему бы еще и эмпатию не заработать…

— Способность не гореть в огне?!

Пляшущее вокруг них пламя наконец опало, и Софии стало смешно, когда она подумала: наверное, это оттого, что у Арена изменилась преобладающая эмоция. Девушка чувствовала — он в шоке.

— Да. Видимо, Эн не успела тебе это рассказать. Она сегодня зажгла огонек на ладони, а я к нему прикоснулась, и больно мне не было.

После секундного молчания Арен улыбнулся, и в глазах его заплясали веселые искры.

— Однако… Получается, мне теперь не нужно держать тебя на руках, когда мы будем заходить в камин? Какой кошмар, Софи.

Она фыркнула.

— Кстати, и я только что поняла — мне не больно смотреть на пламя. Раньше глаза слезились, а сейчас нет.

— Так и должно быть, — произнес Арен, задумчиво глядя на нее. — Эмпатия, значит… Что ж, пожалуй, это было бы не удивительно. Но как ты это поняла?

— Ну… — Она немного смутилась. — Я, конечно, вчера была очень рада тебя видеть, но сама я не ощущала настолько… безумного счастья, как ты.

— Безумного счастья, — он засмеялся и, наклонившись, быстро поцеловал ее в щеку.

— А сейчас я чувствую, что тебе смешно и приятно. Щекочет в груди.

— Замечательно, — веселился Арен, продолжая покрывать ее лицо поцелуями. — Мне нравится.

— Я чувствую тебя частью себя, и наоборот, — призналась София. — Это… всегда так у эмпатов?

— Нет, — ответил он, ласково посмотрев на нее. — Только если очень любишь.

Она вздохнула и провела рукой по его волосам.

— И когда ты успел…

— Когда ты превратилась в щит. — Арен поморщился, и у Софии на мгновение перехватило дыхание от резкой боли в груди. — Точнее, тогда я все понял. А полюбил я тебя раньше.

Боль сменилась нежностью, от которой быстрее забилось сердце, и София, приподнявшись, легко коснулась губами щеки императора.

— Надеюсь, что сегодня ты будешь спать, а не держать меня на руках всю ночь.

Он улыбнулся и, повернув голову, поймал ее губы своими, и только после долгого и трепетного поцелуя ответил:

— Буду, Софи.

— Что именно? Спать или держать?

— Спать. Рядом с тобой, мое счастье.

Сердце бешено заколотилось, и в груди стало жарко и сладко.

— Арен… я…

Как объяснить, что она одновременно и хочет, и не хочет этого?

— Я тебя не трону, — произнес император негромко. — Но если ты скажешь, я уйду, Софи.

— Нет! Не уходи.

Арен радостно улыбнулся, положил ее на постель, накрыл одеялом, а после лег рядом, поверх одеяла и не раздеваясь — и уснул сразу же. София даже не успела сказать, чтобы он не дурил, а снял с себя одежду и накрылся, как все нормальные люди.

— Бедный, — прошептала она, легко целуя его в макушку и прислушиваясь к спокойному дыханию. — Бедный мой…

Вопрос «что мы будем делать дальше?» по-прежнему висел в воздухе, но София прекрасно понимала, что ни она, ни Арен не знают на него ответ.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Император проснулся за несколько минут до вибрации браслета связи и сразу отключил сигнал будильника, чтобы не потревожить Софию, которая сладко спала, повернувшись лицом к нему.

Способность не гореть в огне, эмпатия… к нему одному. Забавно, потому что их род не могут ощущать другие эмпаты, и даже они сами не чувствуют друг друга. А София слышит эмоции Арена. Невероятно. И… Защитник, как он теперь должен отказываться от нее? Где взять для этого силы? Но это необходимо, совершенно необходимо сделать. Пусть будет рядом, пусть работает с его детьми, а потом, когда они вырастут, уедет, выйдет замуж…

«Ты сам-то в это веришь?»

Нет.

Но обрекать Софию на судьбу любовницы императора Арен тоже не хотел. Она этого не заслуживает. Она должна быть счастливой женой и матерью, а не его подстилкой. Да, он любит ее, но это ничего не меняет.

Осторожно поцеловав спящую Софию в висок, Арен встал с постели и перенесся во дворец.

Поскольку сегодня император выспался, дело с документами пошло быстрее, и к половине восьмого утра он все просмотрел. Хватило времени даже быстро ознакомиться со статьями, которые вышли в «Золотом орле» и еще нескольких периодических изданиях — их Арену каждый день приносили и клали на стол, но далеко не каждый день он мог уделить внимание прессе, поэтому просил Адну просматривать их и помечать, если что-то требовало его вмешательства.

Статьи были гладкими и со всех сторон положительными, но не приторными — то, что нужно для поднятия авторитета правящей семьи, особенно его и Агаты. Это, конечно, не панацея, и все равно найдутся люди, которые будут верить в легенду про организацию портальной ловушки возле Императорского музея самим императором, но их хотя бы будет немного.

Около восьми утра Арен перенесся в спальню Виктории и застал ее уже полностью одетой и причесанной.

— Агате сегодня не нужно в госпиталь, — сказал император, пожелав супруге доброго утра. — Побудь пока с ними обоими.

Она молча кивнула. Лицо ее было несчастным, и Арен, не выдержав, продолжил: