Анна Шнайдер – Тьма императора. После (СИ) (страница 29)

Но оправдываться или что-то обещать Вагариусу Арен не собирался. Оправдываться не за что, а обещать… Конечно, он хотел бы верить, что у него хватит сил удержаться и не трогать Софию. Но обещать это Вано при условии, что сам не уверен в себе — это слишком уж безответственно. К чему громкие слова? Нужны поступки.

— Пока я помню, Вано, — сказал Арен, с трудом удерживая себя от широкого зевка. — То, что касается браслетов связи и прослушивания. Я понимаю, что вы с Софией не можете обойтись совсем без обсуждений личных дел, поэтому даю тебе и ей право по необходимости заглушать браслеты. Убрать прослушку целиком я не могу по вопросам вашей же безопасности, но послабления должны быть.

— Спасибо, ваше величество, — повторил Вагариус. — У Софии пока нет браслета, а свой я буду блокировать, когда общаюсь с ней.

— Новый браслет выдадут в кадровой службе, когда она вернется во дворец. По этому вопросу я все сказал, можешь идти. Или ты хотел обсудить со мной что-то еще?

— Да. — Вагариус на секунду отвел взгляд. — Я хотел извиниться, ваше величество.

Арен поднял брови.

— За что?

— Когда возникла портальная ловушка, я принял решение удерживать ее на артефактных границах, чтобы огонь не пошел дальше, на другие дома. Я полагал, что щитовых кровных амулетов на Софии, Агате и Дэйве и амулета-нейтрализатора, который был у парня с собой, окажется достаточно, чтобы обезвредить ловушку. Я не пытался спасти ее высочество, понадеявшись на амулеты. — Вано опустил голову. — Я мог бы пройти в огонь сам, накрывшись щитом, и…

— И сдохнуть через минуту, — резко перебил его Арен. — Конечно, существовал мизерный шанс спасти Агату таким образом, как ты описываешь. Но этот шанс был крошечный. Про то, что нейтрализатор неисправен, мы не знали. И если бы ты не удерживал щит на месте, пострадавших было бы намного больше.

— Я понимаю. Но моя первейшая задача — безопасность вашей семьи, а я…

— Ты принял разумное решение, основываясь не на эмоциях, а на долге, Вано. За это я тебя и ценю. Если это все, можешь идти.

На этот раз во взгляде безопасника появилась благодарность.

— Спасибо, ваше величество.

Виктория честно пыталась и накануне, и сегодня рассуждать о словах Анны, но получалось плохо. «Ты любишь не Арена, а себя», — сказала сестра мужа, и Виктория отчасти понимала, чем вызвано подобное мнение, но она считала, что Анна не права, и думать на эту тему не хотелось. Врач ведь сам сказал, главное — что считает она сама, а не кто-нибудь другой. А она любит Арена. Защитница, она очень его любит! Но почему, почему они все ей не верят?..

Опять. Только что ведь подумала — главное, что считает она сама, а не Анна или Арен. И тем не менее все равно думает, отчего ей не верят. Еще и эмпаты… Как они могут не чувствовать ее любовь к мужу? Она-то чувствует!

Так ничего толком и не поняв, Виктория в полдень вновь направилась на сеанс к Силвану Несту, ощущая себя не выучившей урок школьницей.

Психотерапевт, зайдя в салон и поздоровавшись с ней, опустился на диван, по своему обыкновению оглядывая заставленный стол — вазочки с конфетами, печеньем, зефиром, чайник и чашки… Да, слуги старались, как обычно. Но Виктория не могла ничего есть от волнения, да и пить тоже получалось только до прихода Силвана.

— Скажите, айл Нест… — Она была не уверена, что стоит спрашивать, но ей было слишком любопытно. — А почему вы никогда не пьете чай и не едите?

Он улыбнулся и ответил совершенно неожиданное:

— Мне неловко, ваше величество.

— Неловко? — повторила Виктория обескураженно, и мужчина кивнул.

— Да, неловко. Хотя мне безумно хочется попробовать вон те конфеты, круглые в розовой глазури. Я люблю конфеты. А вы?

Она непроизвольно улыбнулась — ей почему-то в голову не приходило, что врач может любить конфеты. Тем более психотерапевт. Хотя почему? Он ведь тоже человек.

— Да, люблю. Я вообще люблю сладкое, поэтому это все сюда и принесли. Если вам хочется, ешьте, я же не против. И чаю можете выпить.

— Конечно, мне хочется. Но, видите ли, в чем дело — я не аристократ. Я понятия не имею, как правильно есть конфеты и пить чай из таких маленьких чашечек. — Силван забавно развел руками, и Виктория засмеялась. — Боюсь, что буду слишком громко хрустеть или вообще разолью что-нибудь. Так что лучше мне воздержаться от подобного позора.

От смеха на глазах у Виктории выступили слезы, и она, фыркнув, сказала:

— Я вам заранее прощаю весь позор, айл Нест. Ничего страшного не будет — если что-то разольется, мы это отчистим, а уж громкий хруст конфетами или печеньем никак мой слух не потревожит.

— Только если вы ко мне присоединитесь, ваше величество, — произнес Силван, глядя на нее с мягкой улыбкой.

— С удовольствием, — ответила Виктория вполне искренне — теперь, после этого диалога, ей действительно захотелось и конфет, и чая.

Через пару минут она была вынуждена признать — то ли врач слукавил, то ли он просто очень старается ничем ее не оскорбить. Так или иначе, но ел и пил Силван аккуратно, и даже конфетами хрустел вполне деликатно. Но брал он их из вазочек активно, при этом после откусывания заглядывая внутрь почти с детским любопытством — изучал начинку. Виктория тоже всегда так делала.

— Как вы сегодня себя чувствуете, ваше величество? — спросил Силван, осторожно поставив чашку на стол.

— Я озадачена, — призналась она, вздохнув — видимо, шутки кончились, пришло время проверять домашнее задание. — То, о чем вы просили меня подумать… я так ни до чего и не додумалась.

— Не страшно, давайте подумаем вместе. Расскажите мне, что именно вас смущает в рассуждениях на эту тему.

— Противоречие. Мое внутреннее противоречие. С одной стороны, вы сказали — неважно, что думают Анна или Арен, важно, что думаю я сама, а с другой… Меня все же волнует, что они думают. И главное — почему они так думают.

— «Так» — это как?

— Что я не люблю мужа.

— Разве его величество утверждал, что солидарен с сестрой?

Виктория закусила губу и помотала головой.

— Нет. Но я не сомневаюсь, что солидарен.

— Давайте все же оперировать фактами, — мягко возразил Силван, потянувшись за очередной конфетой. — Поскольку ваш муж ничего подобного не утверждал, давайте рассматривать это мнение исключительно как мнение ее высочества. А для того, чтобы понять, почему она так думает, попробуйте представить себя на ее месте.

Виктория смотрела на врача с непониманием.

— Это как?

— Представьте, что император — ваш брат, а не муж.

Она иронично усмехнулась.

— Это весьма непросто.

— Весьма. Но давайте попробуем. Итак, Арен — ваш брат, и он женится на женщине, похожей на вас. Посмотрите на нее и попробуйте описать. Какая она?

Виктория задумалась. Нет, как она ни пыталась разделиться и посмотреть на себя со стороны «сестры мужа» — ничего не получалось, о чем она и сообщила Силвану:

— Нет, не выходит.

— Я вам помогу. Считаете ли вы эту женщину красивой, ваше величество?

Она непроизвольно покраснела.

— Честно?

— Естественно, честно, — ответил врач серьезно. — Вы можете говорить мне все, что думаете.

— Да, я считаю… «эту женщину» красивой.

— Хорошо. А она умна? Как вы думаете?

Интересно, почему ей настолько неловко? Ничего особенного он ведь не спрашивает.

— Нет. Она посредственна.

— Вот как? Почему же?

— У нее нет никаких талантов. И в школе, и в институте училась она средне, и если бы не специфическая родовая магия… Так и однокурсники говорили. Нетитулованные маги. Почти все на моем… на ее курсе были нетитулованными. «Пустышка, даром что аристократка. Грош цена, если бы не родовая магия».

— И вы с ними согласны?

— В целом — да. Я… эта женщина действительно — ничего особенного. Успехами в учебе не блистала.

— Ясно, — сказал Силван и, взяв в руки свой блокнот, что-то там отметил. — С красотой и умом разобрались. Теперь характер. Какой у нее характер, как вы считаете? Только помните, что отвечаете вы со стороны сестры императора, а не со своей.

— Я стараюсь, но все равно получается не совсем то, — Виктория криво усмехнулась. — Анна наверняка сказала бы не нейтральное «посредственна», а «глупа».

— Мы не можем знать это точно, ваше величество, — качнул головой врач. — Но мне и не нужно, чтобы вы отвечали как Анна. Отвечайте, как вы, только глядите с другой стороны. Вернемся к характеру. Какой у этой женщины характер?

— Отвратительный. Кошмарный. Жуткий. — Виктории почему-то захотелось заплакать, но она сдержалась. — Она абсолютно не умеет контролировать себя и свои эмоции. Заводится без повода, постоянно нервничает, кричит и даже швыряется посудой. Ее ненавидит вся прислуга и…

Она запнулась.