Анна Шнайдер – Тьма императора. После (СИ) (страница 10)
«Веришь в чудеса? Веришь, что Эн сможет воссоздать тело из энергетического контура? Ты не просто дурак — ты хуже».
Арен задыхался, метаясь из угла в угол, злился на себя, брата, заговорщиков — на всех, кто был виновен в том, что его жизнь давно превратилась в ночной кошмар.
Через несколько минут у него появилось ощущение, что он сейчас спалит не то, что эту комнату, а весь дворец, и Арен, шагнув в камин, перенесся в Императорский госпиталь, в палату Агаты.
Дочь по-прежнему лежала на больничной койке, только теперь была заботливо укрыта одеялом и выглядела бы просто спящим ребенком, если бы не кокон абсолютного щита. Арен лег рядом с Агатой — кровать здесь была достаточно широкой, и он легко на ней поместился, — обнял дочь и поцеловал ее. И ее, и контур Софии.
«Папа?» — тихий и ласковый шепот.
— Отдыхай, моя радость, — ответил Арен хрипло и погладил Агату по волосам. Дотронулся до сияющего щита кончиками пальцев, и их тепло защекотало. — Я просто не хочу оставлять тебя одну.
«Я не одна».
— Я не хочу оставлять вас с Софи одних, — поправился Арен.
«Ты ее чувствуешь?»
— Да, моя радость.
«Мы ее спасем?»
— Конечно, Агата. Мы ее спасем.
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
Император проснулся от знакомого ненавистного ощущения пробудившейся Геенны. Посмотрел в окно — темно, только возле линии горизонта — тонкий ободок более светлого неба, как знак того, что рассвет все же приближается.
Арен сел на постели и глянул на экран браслета связи. Короткий отчет Арчибальда, конечно, уже поступил.
«Размер квадрата 300 метров, пространственные координаты… Демонов пока нет».
Хоть демонов пока нет. Но вряд ли это надолго.
Император обернулся к Агате и, наклонившись, погладил дочь по голове, задевая сияющие нити контура. Эн объяснила, что девочка находится в состоянии, которое называется магической комой — она не бодрствует, но и не спит, и все слышит. Магический колпак, под которым лежала Агата, считывал все жизненные показатели и передавал их на экран центрального аппарата — он находился здесь, в палате, — дежурному врачу в ординаторскую и на браслет связи Эн. Но Арен знал, что его дочь все равно проверяют каждые два часа на всякий случай. Странно, ведь прошло больше двух часов. Неужели никто не заходил?
И только император подумал так, дверь палаты тихонько открылась и внутрь шагнула Эн.
— Проснулись, — произнесла она шепотом, закрывая дверь и проходя дальше. — А так крепко спали два часа назад. Что-то разбудило?
— Геенна, — ответил Арен кратко. В предрассветном полумраке он с трудом мог разглядеть лицо девушки, но кажется, она поморщилась.
— Ясно. Поспите еще. С Агатой все в порядке, не волнуйтесь. А с Геенной пусть Арчибальд разбирается. Это его работа, а вам бы отдохнуть.
— Кто бы говорил. Разве ты сегодня дежурный врач, Эн?
Она пару секунд молчала.
— Нет.
— Я не сомневаюсь в этом. Или ты думаешь, я не помню законы, которые сам подписываю? Пять лет назад ночные дежурства были запрещены беременным женщинам.
— Я не смогла уйти, — прошептала она, глядя прямо на императора и не опуская головы. — Точнее, я ушла, но потом вернулась. Буду здесь, пока ситуация не разрешится.
— И что на это сказал Берт?
Она улыбнулась.
— Он был недоволен. Но я обещала, что не стану перенапрягаться и буду спать.
— Надеюсь, что ты сдержишь слово, Эн, — сказал Арен с горечью. — Я не хотел бы быть виноват перед тобой еще и в этом.
Она вздрогнула и, вздохнув, спросила чуть дрожащим голосом:
— Вы ели?
Эмпатический щит мешал императору уловить ее эмоции — да он и не хотел их знать.
— Эн… иди спать.
— Я так и думала, — пробормотала она укоризненно. — Вот… в этом вы виноваты! Я сейчас принесу вам еду.
— Я не хочу.
— Да я даже спрашивать вас не собираюсь! — почти воскликнула она. — Но раз вы так капризничаете, скажу — от вашего физического и морального состояния зависит, вернем мы Софию или нет!
Сердце кольнуло, словно Эн вонзила туда иглу.
— Ты говоришь правду?
Она вновь вздохнула, но уже раздраженно.
— Нет, я вас обманываю! — возмутилась девушка и, резко развернувшись, почти выбежала из палаты.
«Папа…»
Арен обернулся и погладил Агату по щеке.
— Не волнуйся, моя радость. Я сделаю все, что говорит наша врач.
«Эн хорошая».
Вновь стало больно в груди, но теперь уже по другой причине.
— Очень хорошая.
Эн вернулась минут через десять — с подносом, на котором стояли тарелка с кашей, стакан чая и лежали два бутерброда с сыром. Есть не хотелось совсем, но Арен решил сделать то, что нужно — сначала выпил немного чая, чтобы смочить сухое, словно наждак, горло, а затем уже взялся за ложку.
— А что, у вас тут дежурные повара есть? Половина пятого утра на часах.
— Нету, — буркнула Эн и тут же постаралась сменить тему: — Давайте-ка ешьте. Чтобы все съели. Если надо будет, я еще принесу.
И тут Арен догадался.
— Ты сама приготовила?
— Ешьте, — повторила девушка твердо, отворачиваясь, и направилась к выходу. — И вообще прекратите издеваться над собой. Над вами и так постоянно издеваются другие, еще и вы сам добавляете.
Она уже дошла до двери, когда император тихо сказал:
— Спасибо.
— Не за что, — пробурчала Эн, останавливаясь на пару мгновений. — И пожалуйста, потом ложитесь спать. Надо не только есть, но и спать тоже.
— Хорошо. Лягу.
— Так-то лучше.
Через несколько минут, доев все до крошки, Арен лег спать рядом с Агатой, чувствуя себя чуть более живым, чем накануне.
Браслет связи вновь завибрировал около шести утра, и император, с трудом разлепив глаза — и как он умудрился уснуть настолько крепко? — принялся изучать отчет Арчибальда о появившихся демонах. На этот раз они напоминали огромные шары, пульсирующие от темной энергии, и сами были черными, словно дырки в пространстве. Перекатывались, как мячи, гудели, как сигнальные амулеты, и превращали в пепел все, чего касались. Их удалось остановить, но уничтожить пока не получалось.
Арен, прочитав это, вздохнул с облегчением. Не худший вариант. Если, конечно, эти «шарики» не окажутся какими-нибудь яйцами, которые не решат вылупиться в неподходящий момент, и из них не полезет что-нибудь похуже. Было уже нечто подобное года три назад… именно тогда Арчибальд сломал энергетический контур. Чудо, что на месте не погиб.
Император развеял проекцию отчета и повернулся к дочери.
— Я сейчас перенесусь во дворец, моя радость, — сказал он тихо, касаясь ладонью ее мягких волос. — Надо разобрать кое-какие документы, потом разбудить Алекса и маму. Но я обязательно вернусь.
«Да, пап».