Анна Шнайдер – Тень императрицы (страница 61)

Гай едва не задохнулся от удивления, услышав это утверждение.

— Неожиданно…

— Что вас поразило? — печально усмехнулась Виктория, кинув на собеседника мрачный взгляд. — Я вышла замуж за Арена, когда мне было восемнадцать. Молодая и глупая девчонка, которую было удобно и, полагаю, весело водить за нос. Аарон был восхитительным лжецом, потому что умело манипулировал, буквально жонглировал правдой. Если бы не он, скорее всего, моя судьба сложилась бы совсем иначе…

Императрица вздохнула с сожалением, и только Гай хотел попросить, чтобы она рассказала ему больше, как Виктория, будто опомнившись, вернулась к прежней теме разговора.

— И всё-таки вы не ответили. Зачем вы дарите мне подарки, Гай? Что надеетесь от меня получить?

Дальнейшее было чистейшей импровизацией, очень рискованной — но Гай хотел поступить именно так, и никак иначе. После того как Виктория немного раскрылась перед ним, после того как он почувствовал её боль, связанную с ложью Аарона, её нужно было переключить.

Пусть даже на праведное возмущение против его наглой персоны.

— Я могу показать, — предложил он, и императрица пожала плечами.

— Покажите.

Конечно, она не поняла, о чём речь. Её взгляд до сих пор блуждал, будучи не совсем в настоящем времени — скорее всего, Виктория вспоминала то, что когда-то слышала от брата мужа.

Но она точно выбросила все эти мысли из головы, как только Гай сделал несколько стремительных шагов вперёд, заключил её в объятия и поцеловал. Крепко, безудержно и страстно, словно имел на это право.

Он ждал чего угодно. Пощечины, сопротивления, удара кулаком в глаз, возмущённых размахиваний руками и ногами, попыток освободиться… но не того, что Виктория, вздрогнув, обнимет его в ответ, запустит обе ладони в волосы на его затылке, взъерошивая их невыносимо чувственным жестом, и начнёт отвечать на поцелуй со всем пылом и страстью изголодавшейся по ласкам женщины.

И мир, а вместе с ним и здравый смысл, растворился в сладости её губ.

14.6

***

В далёком детстве, когда ещё была жива мать Виктории, они вдвоём ходили кататься на зимних ледяных горках. Такие горки ставили каждую зиму на одной из площадей Новой Грааги, и столичные ребятишки с удовольствием катались с них — кто используя ледянки или санки, а кто на своих двоих. Виктория, даром что была аристократкой, а ездила на куске картона — на большее у матери не было денег.

Но однажды какой-то мальчик дал ей свои санки. На один раз, попробовать. И те несколько мгновений, что Виктория, визжа от восторга, летела по серебристому снежному склону, и в лицо ей летели колкие снежинки, она запомнила навсегда.

Один из самых счастливых моментов в её жизни. В то время она ещё не знала, сколько боли ждёт её в будущем, и что на многие годы она окажется лишённой родных людей рядом. Брак с Ареном спас Викторию, и в то же время стал клеткой для обоих. Император нашёл ключ от этой клетки, встретив Софию, ну а Виктория уже успела смириться со своей участью вечной пленницы государственного долга.

Однако в тот миг, когда губы Гая коснулись её губ, Виктории почудилось, что клетка распахнулась, и вокруг внезапно стало солнечно, тепло и восхитительно приятно жить. Внутренние запреты полетели в Геенну, лишние мысли растворились в небытие, и всё, что могла делать и чувствовать Виктория, возносило её уставшую душу в небеса чистейшего восторга, где не было места сомнениям.

Однако подобный эффект длился не так уж и долго. В совместном порыве Виктория и Гай совсем не обращали внимания, что, целуясь, двигаются, и приближаясь к пресловутому столику, на котором стояла ваза с подснежниками — в итоге на него и налетели, едва не свалившись сами и чудом не свалив вазу.

Гай подхватил Викторию за талию, удержав от падения, но ему пришлось перестать её целовать — и сразу как его губы оторвались от её губ, императрица опомнилась. Вздрогнула, вздохнула, пережидая приступ ледяного стыда, и пробормотала:

— Отпусти меня.

— Рад, что ты не назвала меня на «вы», — улыбнулся Гай, не спеша размыкать руки, и с лёгкой насмешливостью поинтересовался: — Бить будешь?

— Нет. Без толку.

— Это правильно, — кивнул Гай. — Твои пощёчины — для меня как нежные поглаживания.

Виктория почувствовала, что начинает сердиться, но раздражение это было каким-то щекотным, будто ей одновременно с ним было смешно.

Гай словно чувствовал это — потому что прежде чем отпустить Викторию, он наклонился и ещё раз коснулся её губ в кратком поцелуе, нежном и настолько трепетном, что злость сразу куда-то делась.

— Идём, — сказал он, всё-таки отходя в сторону. — Думаю, тебя уже ждут в детской.

— Агата сегодня занимается с Тайрой, — негромко откликнулась императрица, старательно избегая встречаться с Гаем глазами. — Ариэлла с ними, так что в детской только София и Александр. По крайней сейчас.

И лишь выходя из своей комнаты спустя полминуты, Виктория вспомнила, что так и не полила цветы.

***

Из-за случившегося между ним и Викторией Гай весь день пребывал в хорошем настроении, и даже предстоящая встреча императрицы с Болдиусом его теперь не огорчала. Вот если Виктория начнёт интересоваться Вистаном всерьёз, тогда да, будет больно. А пока она собирается к нему с неохотой, можно просто забыть об этом досадном инциденте. В конце концов, что такое одна встреча? У Гая-то есть возможность быть с Викторией рядом чуть ли не постоянно, а Болдиусу будет непросто выбить из императрицы ещё свидания.

Да, тогда он не знал, что фатально ошибается.

Около пяти часов дня — чтобы успеть к ужину — Виктория в сопровождении Гая отправилась в зал для переносов. Неожиданно выяснилось, что на место встречи императрица будет переноситься лишь в сопровождении Гая, и если судить по лицам остальных охранников, они подобным распоряжением императора были недовольны. Зато Виктория явно приободрилась, и Гаю пришлось давить в себе нерациональную ревность — он ведь понимал, что радуется императрица вовсе не из-за предстоящей встречи с Вистаном, а просто потому что сможет несколько часов провести не с целым конвоем за спиной. Выдержать одного охранника — не то же самое, что троих.

— Вот координаты, — сказала Виктория, отправляя Гаю на браслет связи сведения, необходимые для совершения переноса. — Мы с вами, если не промахнётесь, окажемся в зале для переносов салона вечерних платьев «Анна». Этот салон принадлежит сестре моего мужа, они держат отдельную площадку для переносов, чтобы клиентам было проще добираться. Салон находится на Дворцовой набережной, а там бывает сильный ветер.

Почему-то представив, что в ответ на заявление про «проще добираться» сказал бы Янг — наверняка что-то вроде: «А то вдруг от ветра с реки пострадает аристократическая важность», — Гай усмехнулся и, встав в центр круга для переноса, принялся строить пространственный лифт для себя и Виктории.

— Болдиус будет ждать вас на набережной?

— Не знаю, — равнодушно пожала плечами императрица. — Либо на улице, либо в зале ожидания салона. Думаю, второе. Погода сегодня не очень, холодно и сильный ветер. А в «Анне» всем ожидающим подают прекрасный кофе.

— Даже тем, кто не собирается ничего покупать?

— Не знаю, — озадачилась Виктория, но ответить не успела — стены пространственного лифта засветились, на несколько мгновений превратившись в ослепительно яркую клетку, а затем растворились, оставив после себя лёгкую влагу в глазах.

И пока Гай оглядывался по сторонам, рассматривая комнату, в которой они очутились: мебель здесь вся была из тёмного дерева, а вот ковёр на полу, шторы и даже обои — разных оттенков малинового, — к императрице уже кинулись две услужливые девушки в аккуратных платьях лимонного цвета.

— Ваше величество! — с придыханием воскликнули обе и изящно поклонились. — Рады вас приветствовать! Ваш спутник ожидает в соседней комнате.

«Спутник». Гай едва не скривился, услышав это слово по отношению к Вистану.

Виктория молча кивнула и пошла вперёд — куда идти, она явно знала. Гай пристроился за ней, украдкой любуясь её затянутой в светлое шерстяное пальто фигурой — конечно, перед встречей с Болдиусом императрица переоделась. Правда, какое платье находится у Виктории под пальто, Гай не знал.

В соседнем помещении, где в противовес залу для переносов стояли обитые светлой кожей диваны, а шторы, ковры и обои оказались всех оттенков зелёного, действительно обнаружился Вистан. Он сидел на одном из диванов и с большим удовольствием, написанном на его холёном лице так же чётко, как следы диких животных на снегу, пил кофе из маленькой чашечки, забавно оттопырив в сторону мизинец. Заметив Викторию, Болдиус расцвёл улыбкой, поставил чашечку на столик и поднялся, а затем склонился в глубоком поклоне.

— Ваше величество. — Выпрямился и уставился на Викторию с преданностью влюблённого поклонника. — В салоне принцессы Анны замечательные работницы. Мало того, что позволили мне ожидать вас, хотя я ничего не собирался покупать, так ещё и кофе с пирожными предложили.

— С пирожными? — Виктория оглядела пустой стол. — И где они?

— Я их уже съел, — слегка комично развёл руками Вистан. — Надеюсь, вы на меня не в обиде? Думаю, можно попросить девушек принести добавки.

— Нет-нет, я вовсе не желаю пирожных, — с вежливой прохладцей отозвалась Виктория. — Обед был совсем недавно. Вы хотели прогулку по городу, архимагистр? Думаю, Дворцовая набережная — то место, с которого следует начать. Отсюда вся Граага как на ладони.