Анна Шнайдер – Тень императрицы (страница 48)

Он это учтёт, а пока — пора переноситься в институт артефакторики, где императрицу ждёт очередное заседание отдела по изучению родовой магии.

Виктория умела справляться с эмоциями — это Гай определил давно. Что бы ни случилось, она быстро принимала бесстрастный и независимый вид, расправляла плечи и делала то, что должна была делать. Удивительно — император так унижает её своей изменой, а она предана ему, будто собачка, и не думает показывать зубы. Он бы ещё понял, если бы это был страх, но нет — Виктория не казалась запуганной, ещё и с Софией дружила.

Тьфу, опять он не о том думает. Надо выбросить из головы загадку их тройственного союза и сосредоточиться на деле. Тем более, что Рон уже встречает императрицу и привычно берёт под руку, собираясь проводить к залу заседаний.

— Зайдите ко мне вечерком, Гай, — неожиданно сказал Янг, на мгновение оборачиваясь, и свернул лукавым взглядом. — На ужин. Отпустите его, ваше величество?

— Разумеется, — кивнула императрица, и пошла дальше по коридору, держась за локоть Рона. Гай мысленно усмехнулся. Он почему-то не сомневался, что Янгу доставляет непередаваемое удовольствие весь этот спектакль. Нравилось Рону дурить Болдиуса и остальных членов комиссии, нравилось намного больше, чем самому Гаю, да и Виктории тоже. Что ни говори, а артефактор был тем ещё авантюристом.

Сегодня заседание длилось чуть больше трёх часов, и всё это время Гай молча наблюдал за происходящим, стараясь подмечать каждую деталь. Вновь привели подопытного аристократа, айла Билингиуса, и совместными усилиями присутствующие артефакторы пытались заставить формулу анализатора работать так, чтобы она выдавала хоть какие-то подробности наследуемого кода, кроме скупой констатации факта, что родовая магия в крови имеется. Болдиус горячился, утверждая, что раз анализатор может её увидеть и считать, значит, он на что-то опирается, а раз опирается — должен смочь показать, на что именно. Именно это он и желал заставить сделать анализатор, преображая его формулу до неузнаваемости. Пробовал и свои идеи, и чужие, недовольно поджимал губы, когда ничего не выходило — у него даже лоб вспотел.

— Мы что-то делаем не так, — в итоге заключил он, постукивая по столу длинными пальцами. — Смотрите: анализатор уже выдал нам всю биохимию крови Билингиуса, но ни в какую не желает делиться данными о том, как он определяет родовую магию, по каким признакам. В целом, это похоже на то, как видим родовую силу мы сами — интуитивно ощущаем её в крови, но объяснить данный факт невозможно. Скорее всего, родовая магия имеет эманации, благодаря которым её и замечает анализатор, но они не связаны с наследуемым кодом. Это как… запах испорченного продукта.

— Ну и сравнение у вас, архимагистр, — хохотнул Рон. — Благородная родовая магия — и вдруг тухлятина! Надеюсь, никто из присутствующих не оскорбится.

— Дураков тут нет, — отрезал Болдиус, недовольно глянув на Янга. — Я сказал так только для того, чтобы было понятнее. Мы чувствуем, испорчен продукт или нет, по запаху. Бытовые пищевые анализаторы оценивают физическое состояние, их диагностика похожа на биохимический анализ крови. Но наш анализатор чувствует только запах, и больше ничего.

— Звучит логично, — признал Брайд Авалониус, кивнув. — Но сможем ли мы заставить наш образец замечать не только запах?

— Скорее всего, нет. Поэтому я предлагаю нам разработать собственный анализатор, — сказал Болдиус и почему-то обратился к Виктории: — Как вы думаете, ваше величество?

Его голос звучал мягко, почти нежно, и Гай сразу понял — подлизывается. Боится вылететь или здесь что-то иное?

— Я думаю, что можно попробовать, — ответила Виктория и не менее мягко улыбнулась Вистану в ответ, заставив сердце Гая ревниво сжаться.

12.1

После окончания заседания Виктория ожидала, что Болдиус, как обычно, быстро удалится, оставив её наедине с Гаем и Роном, но Вистан, дождавшись, пока из зала выйдут все, кроме её охранника и Янга, подошёл ближе и, чуть поклонившись, с почтением протянул какую-то коробку. Небольшую, ярко-алую, с белой ленточкой.

— Примите мои искренние извинения, ваше величество, — сказал он, исподлобья поглядев на Викторию с пылкостью возлюбленного. — Не сочтите за наглость, это просто конфеты. Из Корты. Они очень вкусные, вкуснее вы вряд ли пробовали.

— Думаете? — иронично приподняла брови Виктория. — Во дворце есть кондитер, который готовит сладости сам, в том числе конфеты. Я сомневаюсь, что с ними могут сравниться конфеты из Корты.

Она специально говорила так — словно гордячка, с лёгким презрением, от которого ей и самой становилось на редкость противно за себя, — но иначе было нельзя. Рон ведь предупреждал.

— И всё-таки я надеюсь, что вы оцените, — вновь поклонился Болдиус, улыбнувшись с прежней медовостью. Не смутила его Виктория своей отповедью, совсем не смутила. — И что простите меня за дерзость.

— За дерзость прощаю, — ответила императрица небрежно. — Оценить конфеты не обещаю. Но спасибо.

— Пожалуйста, ваше величество.

Он вновь опалил её взглядом, а затем всё-таки соизволил покинуть помещение. Услышав стук от закрывшихся дверей, Виктория бросила коробку на стол и удивлённо замерла, услышав от Гая негромкое:

— В Корте такие конфеты дарят понравившимся девушкам, если парень собирается делать предложение руки и сердца. Местная традиция.

Рон рассмеялся, а императрица нахмурилась.

— Интересно, можно это считать оскорблением или нет?

— Никаких оскорблений, — покачал головой Гай. — Конфеты действительно очень вкусные, самые дорогие в этой кондитерской. Традиция-то местная, да и не обязывает ни к чему — это просто как комплимент девушке, заявление о намерениях. Даже если конфеты приняты, подобный жест ничего не значит.

— А замужним дарить нельзя, что ли? — всё веселился Рон. — Плохая примета?

— Нет. И дарят иногда, чтобы польстить. Это вроде флирта получается — мол, вы настолько прекрасны, что я был бы не против жениться, но вы, к сожалению, заняты.

— Я бы перевёл это по-другому, — хмыкнул Янг. — «Вы замужем, но я не против развлечься без обязательств».

— Сомневаюсь, что Болдиус имел в виду нечто подобное, — возразил Гай. — Он же не самоубийца: так оскорблять её величество. Скорее, он рассчитывал либо на то, что вы ничего не знаете о местных особенностях, либо этим пытается рассказать о своей симпатии.

— Есть ещё третий вариант, — задумчиво протянул Рон. — Вистан так и не избавился от своих сомнений по твоему поводу, Гай, и решил проверить, как поведёт себя Виктория, если он подарит ей эти конфеты. Для горделивой императрицы — а он вас воспринимает именно так, — принять такое угощение после твоего своеобразного рассказа должно быть невозможно.

— Значит, я не подам виду, что знаю о традициях Корты, — пожала плечами Виктория и сменила тему. — Что думаете о сегодняшних изысканиях, Рон?

— Думаю, что Болдиус идёт в верном направлении, — ответил Янг, усмехнувшись. — Но насколько он отличается от Амириуса, который саботировал работу, как мог, пока неясно. Может, и правда заинтересован в результате, а может, будет имитировать деятельность. В любом случае, если замечу что-то подозрительное, сообщу и вам, и императору.

Виктория внимательно посмотрела на Рона, потом перевела взгляд на Гая — спокойный и задумчивый, словно она что-то для себя решала. А затем неожиданно попросила — как обычная женщина, а не как императрица:

— А мне можно участвовать в ваших с Гаем совместных изысканиях, Рон? Обещаю, что не стану мешать.

— Уверены, что желаете этого, ваше величество? — поинтересовался Янг, понимающе улыбнувшись. — Вам любопытно, я знаю, но у вас, в отличие от меня и Гая, есть дети. Гай перенесётся ко мне, когда вы его отпустите и пойдёте к наследникам. Если вы отправитесь с нами, то пожертвуете временем с Агатой и Александром. Мне кажется, это нерационально.

— Отказываете императрице, значит, — фыркнула Виктория, не обидевшись. Она и сама знала, что её просьба глупа и основана лишь на банальном любопытстве, но не удержалась. — Арен очень ценит вас за то, что вы умеете ему отказывать.

— Поверьте, я ценю его ещё больше, — засмеялся артефактор. — За то, что умеет принимать мои отказы.

12.2

После возвращения во дворец Виктория отправилась на обед с семьёй, а Гай поспешил в столовую для сотрудников. Он помнил, что сразу после обеда императрица должна отбыть на традиционный ежегодный смотр в приют одного из южных городов, поэтому торопился, не желая опоздать.

Утром Виктория была в платье глубокого синего цвета — она вообще часто носила голубые и синие оттенки, — но перед визитом в приют переоделась, облачившись в лёгкое, но строгое платье шоколадного цвета. На юге сейчас было гораздо теплее, поэтому и Гай тоже переоделся — в его гардеробе оказался не только зимний, но и летний мундир. Такой же чёрный, как и остальные вещи, но без подкладки.

А потом были три часа откровенной скуки, когда Гай ходил следом за Викторией, которая разговаривала с директором приюта, с воспитанниками и преподавателями, смотрела жилые комнаты, классы и хозяйственные помещения, и даже присутствовала на маленьком концерте — его подготовили к её приезду воспитанники заведения. В отличие от Гая, Виктория скучающей не выглядела, даже наоборот — императрицу явно занимало её дело, она не относилась к своим обязанностям формально.