Анна Шнайдер – Тень императрицы (страница 36)
Он только и успел, что умыться и одеться, надеясь, что завтрак вернёт хотя бы часть бодрости, — когда в дверь постучали.
За порогом оказался Кирстен, причём настолько радостный, что Гай даже испугался.
— Что-то случилось? — поинтересовался он осторожно, и охранник, продолжая молча скалиться, сунул в руки Гая газету. А потом просто ушёл — так же молча.
Гай медленно опустил голову, посмотрел сначала на название — «Золотой орёл», ежедневная столичная газета, — и уже потом увидел заголовок статьи, размещённой на первой полосе.
«Родовая магия. Теперь не только у чистокровных аристократов».
Гая передёрнуло — «у чистокровных аристократов»! Да, именно так рассуждали заговорщики, но его всегда кривило от этого определения. Будто не о людях речь, а о породистых жеребцах для скачек — любимого развлечения многих аристократических семей.
Но по-другому, пожалуй, нельзя. Ни к чему деликатничать, да и подобный заголовок способен отвернуть от этого определения очень многих — звучит и правда отвратительно.
В самой статье рассказывалось то, что Гай уже знал, — о рождении первого в истории ребёнка с родовой магией, чьим отцом был аристократ, а матерью — нетитулованная, причём почти без магии. Имён не называлось, но Гай почему-то не сомневался, что в Альганне каждая собака знает, о чьём именно ребёнке идёт речь. И он не удивится, если у неаристократов этот день когда-нибудь объявят неофициальным праздником — например, Днём падения снобизма.
Усмехнувшись подобной мысли, Гай вспомнил ликующее выражение лица Кирстена, отложил газету в сторону и вышел из комнаты, намереваясь наведаться в столовую, пока у Виктории не начался очередной сложный день.
И… да.
Улыбался не только Кирстен.
Весь дворец будто сиял — словно солнце с неба переместилось сюда. Улыбались служанки, охрана изо всех сил пыталась сохранять невозмутимые лица, но получалось так себе — и Гай непроизвольно тоже начал улыбаться.
А проходя мимо кабинета Ральфа Рильо, подумал: а ведь это его шанс. Сейчас, когда у строгого начальника охраны дворца почти наверняка весёлое настроение, всё может получиться… даже несмотря на ментальный амулет.
Гай постучал в дверь, дождался краткого «да!» и толкнул створку.
Рильо, по-видимому, ещё только собирался — стоял возле своего кресла и таращился в окно, застёгивая форменный алый китель, и его лицо…
Нет, в отличие от многих, он не улыбался. Просто выглядел так, будто с утра пораньше выкурил пару дурманных сигар и теперь не может понять, спит он или бодрствует.
— Видел «Золотой орёл»? — поинтересовался Гай, не удержавшись от смешка — всё-таки обескураженный начальник охраны смотрелся весьма забавно.
— Все видели, — пробормотал Ральф, наконец застегнув последнюю пуговицу. — Но если ты хочешь обсудить со мной новости, давай потом. У меня сейчас утренняя планёрка, а я мысли в кучу не могу собрать. Вроде бы было ожидаемо… а как поленом по голове.
— Да ладно тебе. Не до такой степени. Поленом по голове было бы, если бы ребёнок родился без родовой магии. А так-то новость радостная.
— О, безусловно, — кивнул Рильо с лёгкой иронией. — То-то его величество сегодня с утра пораньше затребовал к себе Дайда и Вагариуса.
— С утра пораньше? Куда уж раньше!
Ральф хмыкнул.
— Ты ещё плохо знаешь императора. Для него — есть куда. Так что ты хотел обсудить? — Начальник охраны дворца взглянул на браслет связи. — У меня есть десять минут.
Гай медленно выдохнул.
Осторожнее… следовало быть как можно более осторожным.
— Я хотел узнать, какие приказы отдал тебе император по отношению ко мне. Он ведь наверняка проводил… инструктаж?
Ральф отчего-то не удивился — словно ожидал подобного вопроса.
— Проводил. Тебя не прослушивают, если ты об этом. И твоё местоположение способен отследить только я, ну и его величество. Скорее всего, ещё Дайд и Вагариус, но это уже не моё дело. Император велел помогать тебе во всём, что не вызывает сомнений, что вызывает — докладывать ему. В целом ничего особенного. Главное: ты подчиняешься в первую очередь императорской семье, а не мне.
— Значит ли это, что я могу при необходимости куда-нибудь переноситься?
— Ну, вчера же смог, — усмехнулся Рильо. — Мне прошёл сигнал, я заметил, что ты побывал в доме Янга. Твоя свобода в целом не ограничена, иначе по каждому чиху пришлось бы брать разрешение у императора. И куда же ты хочешь перенестись?
Да, Ральф всё понял правильно. Умный парень.
— В Корту. Я могу дать координаты. Но одному переноситься для меня самоубийственно. И у меня должен быть иллюзорный амулет… как тогда, когда я ходил к артефакторам.
— Очень интересно, — протянул Рильо, но не отказал сразу. — Раз ты сказал про самоубийственный перенос, императору он может не понравиться.
— Скорее всего. Однако формально его величество мне не запрещал… И тебе тоже, если судить по тому, что ты сейчас сообщил.
— Хитрый жук, — улыбнулся Ральф и неожиданно заключил: — Давай координаты. Посмотрю, что можно сделать. И когда. Сейчас мне всё-таки на планёрку, а тебе потом в Институт артефакторики с императрицей…
— Вечером, — выдохнул Гай, ещё не веря, что получилось. — Мне надо перенестись вечером. Днём, скорее всего, никого не будет.
— Я посмотрю, — повторил Рильо. — Пиши координаты.
***
Ложилась спать Виктория в хорошем настроении, причём она даже не сомневалась — виной этому хорошему настроению именно Гай.
Почему простой разговор с ним подействовал на неё подобным образом? Он ведь ничего особенного не говорил, комплиментов не делал, за руки не хватал. Смотрел тепло, но не страстно — не так, чтобы она начинала смущаться и лихорадочно рассуждать, как следует поступить.
Виктория ещё не оказывалась в подобной ситуации. С Ареном всё было иначе, он ни до свадьбы, ни после не смущал её страстными взглядами. Он вообще не имел привычки просто смотреть — и если уж смотрел, то во время активных действий, а не стоя рядом. Виктория понятия не имела, как он вёл себя с Софией, но не сомневалась, что и с ней Арен не играет в гляделки. У него всегда было слишком мало времени для намёков.
Был в её жизни — давно, когда Виктория ещё находилась под действием проклятья, — охранник, который имел неосторожность влюбиться в императрицу. Тот — да, смотрел пылко и страстно, смущая её этими взглядами, и Виктория попросила мужа удалить парня из дворца. Арен не возражал. На этом всё и кончилось. Сейчас она даже не могла вспомнить, разговаривала ли с тем охранником… Кажется, да, пару раз. Но он не вызывал в ней никаких особенных чувств, в отличие от Гая. Гай же…
Стоило ему появиться в поле её зрения — и Виктории сразу казалось, будто её кожу щекочут тонким пёрышком. И это только в том случае, если он молчал, демоны его раздери! Но стоило ему заговорить…
Проклятье, а ведь голос у него тоже изменён!
Мысль отзывалась раздражением, даже кончики пальцев кололо, словно она окунула их в кислоту. Услышать бы его настоящий голос! Увидеть настоящее лицо… Ах, как хочется!
Но Виктория представила, как посмотрит на неё Арен, если она озвучит подобную просьбу, и что может подумать, — и решила, что не готова к подобным жертвам. Нет, она пока обойдётся.
И вообще: ещё не хватало — смотреть на какого-то заговорщика!
Однако если пару дней назад при мысли об участии Гая в заговоре внутри всё мерзко холодело и скручивалось, как будто внутренние органы обматывало ледяными и вонючими верёвками, то теперь реакции почти не было.
Виктория знала: Аарон, как и многие его соратники, умел убеждать. И заставлять. Можно было сопротивляться, но насколько эффективно окажется это сопротивление, если от тебя зависят маленькая дочь и сестра?
По правде говоря, Виктория и сама сделала бы что угодно, если бы её детям грозила опасность. Так что в чём-то она могла понять Гая.
Понять — но не простить до конца.
Поэтому просить императора позволения посмотреть на истинное лицо своего охранника она пока не собиралась.
Почему-то Виктории казалось, что, когда она выйдет из комнаты, Гай будет ждать её снаружи, вместе с новой сменой охранников. Но нет — среди четверых сотрудников службы безопасности дворца Гая видно не было, и Виктория, вспомнив, как он вчера говорил, что не ел почти весь день, понадеялась, что он учтёт ошибки прошлого и сегодня не будет пренебрегать приёмом пищи.
Про вчерашнюю просьбу Гая императрица рассказала Арену уже в столовой, убедившись, что муж в нормальном настроении, несмотря на день недели — император терпеть не мог среды: в этот день к нему приходили на совещание представители финансового и судебного комитетов.
— Поговорить с Тайрой… — протянул Арен, но ответить не успел — Агата тут же выпалила:
— Пожалуйста, пап! Мне так интересно, что она скажет про него!
— Нет, моя радость, — строго ответил император, и Агата тут же разочарованно вздохнула. — Тайра не должна использовать свой дар. Говорить я разрешаю. Но никаких карт, рун и что там у вас ещё есть. И никаких прикосновений, разумеется.
— Ла-адно, — неохотно согласилась Агата. — Мне просто любопытно. Я уже говорила, что чувствую: Гай важен.
— Не переживай, — усмехнулся Арен, — уверен, Тайра увидит что-нибудь и не специально. Гектор недавно жаловался, что её дар из-за беременности вырос. Пользоваться им вроде как нельзя, но не пользоваться не получается. И хорошо.