Анна Шнайдер – Тень императрицы (страница 35)
— Ваша бесцеремонность не знает границ, — пробормотала императрица, и Гай хмыкнул.
— Ладно вам, ваше величество. Зачем спрашивать то, что и так понятно? Вы могли быть против того, чтобы я сел с вами за один столик, но раз вы не против, то вряд ли не разрешите мне выпить немного чаю. Впрочем, если вы возражаете, я не стану пить.
Виктория вздохнула.
— Я не возражаю.
— Ну вот видите. — Гай сделал глоток горячего напитка с лёгким ароматом мяты, поставил чашку на стол и улыбнулся Виктории, которая теперь смотрела на него: — Так что, ваше величество, есть догадки? Где я мог ужинать?
— В столовой, — пожала плечами императрица. — Впрочем, раз вы спрашиваете, то вы ужинали не там.
— Я был у Янга, — ответил Гай, решив не ходить вокруг да около. — И ужинал вместе с ним, его матерью и сестрой.
— Что?!
Судя по округлившимся глазам Виктории, такого ответа она не ожидала.
— Вы шутите?!
— Нет, не шучу, — усмехнулся Гай. — Он сам позвал меня. Сначала в лабораторию, показать кое-что, а потом и на ужин пригласил. И кстати, я отчасти был прав насчёт него.
Несколько мгновений Виктория молчала, озадаченно прикусив губу. Она явно не могла поверить в услышанное, но при этом понимала, что солгать Гай не мог.
— Удивительно, — сказала императрица в конце концов, покачав головой. — Рон настолько не любит аристократов…
— Так я и не аристократ, — Гай развёл руками, и Виктория улыбнулась, сразу преобразившись и из строгой и почти величественной женщины став милой и расслабленной. — Я серьёзно, ваше величество. Рон дал мне какой-то чудесный эликсир, который изменил мою кровь. Точнее, не саму кровь, а её восприятие анализаторами. И теперь она определяется как кровь неаристократа.
— Ого, — совсем по-детски и вовсе не царственно охнула Виктория. А потом фыркнула: — Значит, вот почему Рон счёл возможным отойти от своего правила: никаких аристократов в его доме. Раз ваша кровь определяется как неаристократическая, можно и расслабиться.
— А у него есть такое правило?
— Я слышала, что есть. Но не от Рона. Так, сплетни.
— Ну, раз сплетни, то не факт, что они правдивы.
— Учитывая его неприязнь к аристократии — скорее всего, правдивы.
— Возможно, — кивнул Гай. — Вообще, принимая во внимание тот факт, что я сегодня не завтракал и не обедал, подозреваю, что на Рона просто произвело впечатление урчание в моём желудке. Вот он и решил смилостивиться.
Виктория очень старалась сдержать смех после этой фразы, но у неё ничего не получилось — и, беспомощно всхлипнув, императрица всё-таки рассмеялась, трогательно закрыв рот маленькой ладонью.
***
Изначально Виктория сомневалась, стоит ли пускать Гая в покои. Смотрела на запрос от Кирстена и хмурилась. В её силах было ответить как «да», так и «нет», но она не знала, чего хочет на самом деле.
Точнее, знала, но хотеть этого было неловко.
Всё разрешила София, сказавшая:
— Да пусти ты его, договаривались ведь. В любом случае он ничего не сделает без твоего согласия.
Точно, не сделает. И ей всё-таки не следует забывать о том, что именно она должна быть хозяйкой положения, а не этот… бывший заговорщик.
Так что Виктория разрешила Гаю войти. София, естественно, тут же удалилась, а вот Гай принялся вести себя почти нагло — но делал это настолько легко и непринуждённо, что сердиться на него у Виктории не получалось. Да и некогда оказалось сердиться — после рассказа Гая о том, что он ужинал дома у Рона Янга, императрица напрочь забыла о своём возмущении поведением собеседника.
Гай поведал и о своих впечатлениях от анализатора Рона, а затем — впрочем, это было ожидаемо — поинтересовался у Виктории, что она знает о шаманской магии.
— Немногое, — ответила императрица честно. И добавила, мгновение поколебавшись: — Несмотря на то, что моя дочь — шаман.
«Ага! Не всё только тебе меня шокировать!» — почти злорадно подумала Виктория, наблюдая за тем, как вытягивается бородатое лицо Гая, из-за удивления становясь каким-то даже беззащитным.
— Вы имеете в виду принцессу Агату?..
— Конечно. У меня только одна дочь.
Гай нахмурился и провёл ладонью по густым тёмным волосам, будто желал встряхнуть застоявшиеся мозги.
— Этот дар передаётся по наследству?
— Я не шаманка, если вас интересует, — фыркнула Виктория. — И нет, дар не передаётся по наследству, хотя шаманы в одной семье появляются нередко. Однако считается, что шаманский дар может проявиться у ребёнка из любой семьи. Мы не знали, что Агата — шаман, пока… — Императрица вздохнула. — В общем, мы узнали об этом после нескольких покушений на неё. Когда главный дознаватель привёл во дворец на аудиенцию к императору свою будущую жену, тоже шаманку. Они с Агатой почувствовали друг друга… и теперь Тайра её учит. Чему конкретно, я не знаю, ни разу не присутствовала на занятиях.
Пока Виктория говорила, Гай слушал её с огромным интересом и почти жадностью, а когда она замолчала, уточнил:
— Вам нельзя на занятия? Запрещено?
— Вроде как да. Арен был пару раз… Потом сказал, что очень интересно, но у него, к сожалению, не хватает времени ещё и на посещение занятий по шаманству, так что придётся отдать их на откуп самой Агате.
— А подруга принцессы? Ариэлла Велариус?
— Она не шаман, — покачала головой Виктория. — Но Тайра сказала, что она может посещать занятия вместе с Агатой.
— Хм… — задумчиво протянул Гай, а потом спросил неожиданное: — А я могу поговорить с этой Тайрой? Мне хотелось бы задать ей пару вопросов… Думаю, это поможет в работе отдела по изучению родовой магии.
— Не боитесь? — сама от себя не ожидая, поддразнила мужчину Виктория. — Всё-таки Тайра носит фамилию Дайд.
— Я же не собираюсь её обижать, просто хочу поговорить, — слегка удивлённо откликнулся Гай. — Какая разница, чья она супруга? Мне интересно шаманство, а вовсе не она сама.
И в который раз за сегодняшний день Виктория подумала, что Гай всё-таки очень смелый человек.
Жаль, что заговорщик.
Глава девятая
Несмотря на то, что в тот вечер Гай так и не прикоснулся больше к Виктории, он посчитал, что всё прошло более чем удачно. Да и не было у него цели лезть к императрице, когда он шёл в её покои, — всё-таки не с обычной женщиной общается, надо быть осторожнее и деликатнее. Если он не хочет, чтобы Виктория пожаловалась мужу, а тот разорвал контракт, Гай должен стать ей в первую очередь не любовником, а другом. Почему-то он не сомневался, что София для императора не только постельная грелка, а нечто большее. И только если Гай станет этим б
Валлей и Тейка. Как они там? Хоть бы одним глазком посмотреть! Не подходить, не заговаривать, а просто посмотреть. Но кто может помочь это осуществить? Да и как озвучить просьбу, ментальный амулет не даст произнести ничего определённого.
Можно, конечно, просто подождать. Император ведь обещал, что даст увидеться с семьёй. Или София обещала? Кажется, оба. Но когда это случится? Гая до сих пор терзали сомнения в том, что у него получится соблазнить императрицу, не говоря уж об открытиях в области родовой магии. Откровенно говоря, вмешиваться в работу отдела Вистана Болдиуса он не способен. И если ему понадобится проводить эксперименты, где он должен это осуществлять? В лаборатории дворца? Или дома у Янга?
Ладно, посмотрит по обстоятельствам.
Засыпал Гай в тревожных чувствах. И во сне почему-то видел перед собой стену огня, и не обычного, а родового. Впрочем, не просто родового — любой родовой огонь он был способен погасить, пусть и с усилиями, но способен. А этот огонь явно принадлежал Альго… а значит, его силе был неподвластен.
Гай кружил внутри огненной ловушки до изнеможения, пытаясь понять, что делать, пока вдруг не вспомнил выпитый днём эликсир с кровью императора и не осознал, что это пламя, по-видимому, находится не снаружи, а внутри него. Горит, не обжигая, и меняет… да, не состав его крови, но её восприятие.
Зачем императору это делать?
Для чего ему приставлять Гая к императрице тайно? Он мог бы просто помиловать его и заменить наказание государственной службой. От Гая, точнее от Аргая Араниуса, было бы куда больше пользы, если бы он был способен влиться в работу отдела полноценно, а не просто сидеть и слушать, как случайно затесавшийся к взрослым дядям и тётям школьник.
Однако император предпочёл его спрятать, как шулеры прячут козырь — до поры до времени. Значит, Арену выгоднее именно так, выгоднее, чтобы все вокруг думали, будто архимаг Араниус либо казнён, либо по-прежнему гниёт в застенках дознавательского комитета.
Гай никогда не был дураком — он понимал, что дело в его родовой силе, которая в решающий момент должна сыграть свою роль. И если судить по Янгу, защищавшему собственную лабораторию будто крепость, сражение получится нешуточным. Не ставят подобное количество охранных заклинаний, если не боятся покушений.
Кто и зачем может хотеть убить Янга? Интересный вопрос, особенно теперь, когда в браке, заключённом между аристократом и нетитулованной, родился первый ребёнок с родовой магией. Разве это убийство не станет бессмысленным?
Из-за подобных рассуждений Гай всю ночь ворочался с боку на бок, и когда встал утром по будильнику, голова казалась набухшей и скисшей, как хлеб, если его положить в молоко и оставить в тёплом помещении.