Анна Шнайдер – Предавший однажды (страница 32)
Костя говорил шутливо, но я-то знала, что от истины он недалёк.
— Ага, двоих. Всё в порядке, просто и правда ещё не до конца закончились месячные. Давай завтра?
Муж страдальчески вздохнул и закатил глаза, однако тем не менее согласился, и я отправилась в ванную.
78
Конечно, существовал риск, что у меня ничего не получится. Но я заранее тихонько попросила Лёву проследить, куда пойдёт папа после того, как я закроюсь в ванной, и если возможно — подслушать, о чём он будет говорить.
Однако Костя не стал рисковать, понимая, что любые телодвижения в сторону кухни, коридора и тем более лестничной клетки будут срисованы детьми, и предсказуемо пошёл на балкон в нашей спальне, где я между горшками с фикусами спрятала телефон, предварительно включив на нём диктофон.
Мылась я нервно, будто стояла на иголках, — очень не терпелось послушать, о чём болтал Костя — если вообще болтал. В итоге час я не выдержала, вышла минут через сорок, взяла на кухне лейку и отправилась на балкон, сообщив читающему Косте с улыбкой:
— Пойду полью цветы.
Он ничего не заподозрил — я часто поливала растения именно перед сном. Только кивнул, не поднимая головы от книги.
Выключив диктофон и засунув мобильник в карман халата, я вновь пошла на кухню, вытащив из сумки, с которой ходила на работу, наушники, села за стол, перед этим для антуража налив себе чаю слегка дрожащими руками, и включила аудиозапись.
Первые пять минут, если судить по колебаниям записи, на балконе стояла тишина, а вот после…
— Оль, — услышала я Костин голос, причём достаточно близко — даже подпрыгнула. — Какого хрена?
Молчание длилось секунд десять, и в это время я очень жалела, что не слышу ответ блогерши. С которой — и это понятно по уровню вопроса — у Кости точно были не только деловые отношения.
У деловых партнёров, которым платят большие бабки, не спрашивают «какого хрена».
— Послушай меня, — прошипел Костя совсем не нежно. — Я понятия не имею, зачем тебе понадобилось соглашаться на встречу с моей женой, но, если ты будешь пудрить ей мозги, я клянусь, что вынесу всю эту историю на публичное обсуждение. Тебе же не понравились комментарии под тем постом про любовь? Можешь представить, какими помидорами тебя закидают, если раскроется правда?
Хм-м-м…
Я была озадачена.
На диалог двух любовников Костина предъява тоже похожа совсем не была.
— Хватит мёд мне в уши лить, — почти рявкнул муж ещё через пять секунд молчания. — Мы с тобой договаривались об определённых вещах. И если я пойму, что ты пытаешься соскочить и устроить всё по-своему, — мало тебе не покажется. Конечно, чёрный пиар тоже пиар, но в данном случае он будет слишком чёрным. Поняла?
Я задумчиво отхлебнула чаю из кружки и поморщилась — случайно вместо чёрного заварила пакетик с Оксаниным зелёным, ещё и с ароматом жасмина, который я терпеть не могла. Удивительно, что я почувствовала это только сейчас.
— Ну вот и отлично, — между тем выдохнул с явным облегчением Костя. — Значит, завтра напишешь Наде, что пересмотрела свой график и встретиться отказываешься. Мол, времени нет на рекламу дополнительных книжек. Можешь даже посоветовать ей кого-нибудь взамен. Договорились? Ну и всё. Пока.
Озадаченно хмыкнув, я посмотрела на аудиозапись и, убедившись, что в дальнейшем на балконе стояла тишина, нажала кнопку «стоп» и отключила наушники.
— Что значит вся эта фигня? — пробормотала я, встала из-за стола и выплеснула в раковину недопитый жасминовый чай.
79
Нелегко быть частным детективом.
Я была готова к тому, что обнаружу доказательства любовной связи мужа с Олей Лиззи, но то, что я услышала, не слишком походило на любовь. Или я ошибаюсь?
Я даже была готова к тому, что Костя вовсе не станет никому звонить — что значило бы: либо он боится, либо я сама всё выдумала.
Но в итоге я услышала то, что никак не получалось интерпретировать. Если у Кости с Олей и вправду была любовь-морковь, интим и прочее — разве он угрожал бы ей «раскрыть правду?». Какую правду, ёлки-палки? И не мне ведь раскрыть, а обществу, её подписчикам, что губительно скажется на карьере. Вот это было понятно, но остальное — нет!
Вернувшись в спальню, я села в кресло, глядя на читающего Костю, и задумчиво почесала подбородок, поджав губы. Муж был увлечён романом любимого автора — я видела энтузиазм в его глазах, — и, честно говоря, мне не хотелось мешать ему своими вопросами. Да и не скажет Костя правду. Для того, чтобы он был откровенен, мне сначала надо добыть показания Оли и уж потом предъявлять ему всё вместе — и эту аудиозапись, и её слова, которые тоже неплохо бы записать.
А может, плюнуть? Ясно одно: что-то между ними есть, а этого уже вполне достаточно для понимания, что я всё-таки не свихнулась и не на пустом месте выдумала измену. Какая разница, что там конкретно было? Пусть останется на Костиной совести.
Да, наверное, так и надо поступить. Но у меня, к сожалению, свербело — хотелось выяснить правду. Ведь Костя клялся! Даже детьми клялся. Если не сдержал клятву — грош ему цена как человеку. Значит, я двадцать с лишним лет жила с мужчиной, для которого ничего не стоит сказать: «Жизнью моей клянусь, детьми нашими, родителями моими» — а потом попрать эти клятвы, просто потому что в одном месте зачесалось.
Так ведь Костя тогда говорил…
— Надюш? — Муж поднял голову, оторвавшись от книжки — но взгляд до сих пор оставался расфокусированным, — и мечтательно улыбнулся. — Блин, так интересно! Несмотря на то, что много лет общаюсь с писателями, до сих пор не понимаю, как можно всё это придумывать. У меня самого воображения ноль, ты же знаешь.
— Если бы у тебя было ноль воображения, ты не смог бы меня обманывать.
Костя тут же надулся, приняв оскорблённый вид.
— Надюш, мы ведь говорили…
— Я не про сейчас. Я про тогда. Три романа на работе — это не один крошечный эпизод по пьяни, — заметила я, поморщившись — вспомнила Ромкину жену. — Тут нужно воображение, чтобы голову дурить.
— Нет, ну это совсем другое, ты не сравнивай. Книгу написать — и пару раз соврать, почему задержался…
— О да, — я хмыкнула, — совсем другое. Ты прав. Сравнивать фантазию с реальностью незачем.
— Надь, зачем ты опять загоняешься? — Костя, хмурясь, соскочил с кровати, подошёл ко мне и сел на корточки перед моим креслом, заглядывая в глаза. — Хороший же был вечер. В конце следующей недели вместе поедем в дом отдыха на несколько дней, расслабимся. Думай лучше об этом, а не о прошлом, которое никак не изменить. Главное, что выводы из него я сделал.
— Какие? — спросила я, почему-то чувствуя: то, что сейчас скажет Костя, хотя бы немного прольёт мне свет на правду.
— Ты знаешь. Впрочем, могу и повторить, — муж взял меня за руку и прижался к ладони сначала губами, а затем и щекой. — Я люблю только тебя. И если я не хочу тебя потерять, значит, не должен обманывать. Всё очень просто…
Для меня это прозвучало примерно как: «Мне очень хочется завести любовницу, но развода не хочется, поэтому я и не завожу».
И тут я сообразила, что значил весь тот диалог Кости с Олей…
Вымученно улыбнувшись, я встала с кресла.
— Пойду скажу детям «спокойной ночи», а потом спать.
— Хорошо, — кивнул Костя, поднимаясь следом за мной, и тут же потянулся за поцелуем. — А я ещё почитаю, если не возражаешь.
— Только не засиживайся, — привычно посоветовала я, стерпела поцелуй и отправилась к Оксане.
80
Дочь уже не разговаривала по видеосвязи со своим молодым человеком, чьё имя я никак не могла запомнить — кажется, Павел, — а лежала на кровати в той же позе, в которой обычно лежал Костя, и читала книгу. Я посмотрела на обложку — «Час Быка» Ефремова — и улыбнулась. Да, вкусы у Оксаны тоже вполне себе Костины…
— Ксан, — сказала я, как только дочь обратила на меня внимание и улыбнулась, — если я задам тебе вопрос и попрошу ничего не говорить о нём папе, ты сможешь?
— Конечно, — кивнула Оксана, отложила книгу и села на кровати, скрестив ноги. — Я же не болтушка какая-нибудь. Папа тоже меня пару раз просил о подобном, и я молчала.
— Что? — я так изумилась, что чуть не села на пол. Дошла до Оксаниной постели на ватных ногах и опустилась рядом. — Это о чём же он тебя просил?..
— Ты как-то подозрительно встревожилась, — удивлённо хмыкнула дочь. — Да ни о чём особенном! Мы же много раз тебе сюрпризы готовили, подарки вместе выбирали. Надо было не проболтаться. И я молчала! Так что говори, не бойся — не расколюсь.
— Ну, подарки — это совсем другое, — вздохнула я. — Это приятное. А у меня вопрос не очень приятный. Если я скажу, что хочу развестись, как ты к этому отнесёшься?
Оксана поначалу открыла рот и вытаращила глаза, а затем насупилась, почти как недавно Костя.
— Отрицательно я отнесусь. Мам, ну вы ведь идеальная пара! Я всегда вами гордилась, всем говорю, что хочу такие же отношения в семье. Понимаю, папа накосячил, но это ведь было давно. Если уж разводиться, то надо было тогда. А сейчас-то чего…
Пришла моя очередь таращить глаза и открывать рот.
— Не смотри так, — пробормотала Оксана, явно смутившись. — Ну… я заметила тогда, два года назад, что у вас проблемы. Кто бы не заметил? Слепой и глухой если только. Ты была очень напряжена, и я решила спросить у папы. Ну он и рассказал… Очень виноватился, даже заплакал. Пообещал мне, что больше никогда, и попросил тебе ничего не рассказывать, чтобы ты не расстраивалась.