Анна Шнайдер – Предатели тоже плачут (страница 36)
Я с Феней на руках прошлась по квартире, проверяя, всё ли в порядке. Везде стояла тишина и царила густая темнота — та самая, что всегда бывает в конце ноября, когда на улице уже нет никакого света, кроме фонарного, а снег пока не выпал. Глаза будто чернилами заливает — ни проблеска, ни чёрточки света.
Почти как в моей душе.
Я вновь вспомнила видео, присланное Кристиной, и вздохнула, поставив Феню на диван в гостиной. Блогерша больше не проявлялась, не задавала никаких вопросов, и свой канал вела так, будто ничего не случилось — если не считать закрытых комментариев. Может, она что-то говорила в своих роликах, но я, само собой, их не смотрела.
Несколько раз за прошедшую неделю я думала: с учётом всего увиденного я должна подать на развод. Хватит телиться, Даша! Да, ты обещала Дэну подождать, пока он творит свои сомнительные «подвиги», но разве что-то может изменить твоё решение? Зачем ждать? Как будто ты способна передумать после этой порнушки с Дэном и Кристиной в главной роли! Она теперь всегда будет стоять у тебя перед глазами.
Да, наверное, стоило бы подать на развод. Но мне просто было больно. А ещё я отлично понимала, что как только Дэн узнает — он тут же примчится спрашивать, что случилось, отчего я не хочу подождать несколько месяцев, почему именно сейчас. А я совсем не могла видеть Дэна. Вот как смогу — так сразу и подам на развод!
Может, и правда: стоит воспользоваться рецептом «клин клином вышибают» и позволить Таланову больше?..
Додумать мысль я не успела: в дверь позвонили, и я, удивившись — кто мог прийти в такую позднотищу? — подошла ко входу. Заглянула в глазок — на лестничной площадке было пусто.
И тут в телефон прилетело сообщение от Дэна: «Даш, открой. Возьми то, что я на пороге оставил. Сам я уже ушёл, не хочу тебя беспокоить».
Та-а-ак…
Я щёлкнула замком, распахнула дверь и, прищурившись, удивленно уставилась на подарочную картонную коробку. Небольшую, розовенькую, перевязанную белой ленточкой.
Подарок от Дэна я брала осторожно, будто внутри была бомба. Впрочем, чем-то похожим он и оказался… Только бомбой для сердца.
Когда человек с тобой много-много лет и знает тебя чуть ли не лучше, чем ты сам себя знаешь, подобрать подарок, который поразит в самое сердце, несложно. Если кому-то сложно — наверное, просто в человеке нет любви, ну или характер равнодушный.
А Дэн никогда не был равнодушным.
И внутри коробки лежал… микроскоп. Вместе с коллекцией всякого интересного для рассматривания вроде крыла бабочки, чьих-то пёрышек и чешуек.
Я аж прослезилась.
Когда-то очень давно, когда я была совсем маленькой, у меня был дедушка — биолог. Он был самый замечательный, лучший в мире дедушка, я его просто обожала — за то, что каждый раз, когда я проводила с ним время, он дарил мне чудо. Он рассказывал мне сказки про природу, и не только сказки — гуляя по парку, говорил названия всех встреченных букашек. А дома у него был большой микроскоп, в котором мы с ним рассматривали всё, что только можно было рассматривать вплоть до кусочков моей кожи.
Дедушка умер, когда мне было девять — сердце. И это была моя самая большая, самая сильная душевная травма за всё детство. Бабушек у меня не имелось, так уж получилось, и вся любовь маленькой Даши, которая должна была распределяться между прочими старшими родственниками, сосредоточилась на одном дедушке.
Когда он умер, я так переживала, что потом долгие годы ничего не хотела слышать о биологии и микроскопах. Я даже Поле и Лёшке микроскоп не покупала — но они особо и не интересовались.
Сама же я втайне хотела бы вновь попробовать взглянуть на увеличенный микромир. Дэн знал это. Знал и то, что я никак не могла решиться. Периодически рассматривала модели микроскопов в маркетплейсах, жевала губы, но ничего так и не купила.
И вот — пожалуйста.
Я вытерла слёзы с глаз, закрыла дверь и пошла на кухню — осваивать своё сокровище. Написала только Дэну: «Спасибо» — знала, что он поймёт.
Как бы я ни злилась на него за предательство, подарок оценила. Переключиться из проблем настоящего в чудеса моего прошлого, вспомнить дедушку — лучшее из того, что можно было придумать.
89. Сомнения
Я не был уверен, что моя идея с микроскопом хороша. Я ни с кем не посоветовался, когда решил его подарить, поэтому не знал, что сказали бы Реша и Жора. Может, отговорили бы меня беспокоить Дашу? Понятия не имею.
Я ничего не спросил у друзей намеренно. Реша, заявив некоторое время назад, что она слишком много думает за меня, что-то во мне будто сломала. Я понял, что и правда в большинстве случаев делаю так, как мне советуют, даже не напрягаясь составить собственное мнение. Возможно, ещё и поэтому я попался на уловку Кристины. Если бы я привык анализировать всё происходящее и думать собственным, а не чужим мозгом, скорее всего, осознал бы, что оставаться пить и болтать наедине с незнакомой девушкой — плохая идея.
Я был беспечен. За что и поплатился.
Все мы судим по себе — вот и я, бесхитростный и простой, как пять копеек, невольно лишаю окружающих подлости и желания делать подлянки. Можно сказать, недальновидность — моя суперспособность.
В общем, да — идея с микроскопом была моя с начала до конца. Я выбирал подороже, получше, с кучей образцов, помня, что Даша рассказывала мне про своего обожаемого дедушку, профессора биологии — он держал у себя дома целую коллекцию того, что можно было посмотреть вместе с ребёнком. И они эту коллекцию с Дашей пополняли, притаскивая домой то какой-нибудь цветок, то мёртвого жука, то камушек с дорожки.
Я Дашиного дедушку помнил смутно — приезжал он нечасто, чаще Дашу саму к нему «отгружали» на выходные. Он был одиноким мужчиной — развёлся с женой, Дашиной бабушкой, после нескольких лет брака, и больше не женился. Она вот вышла замуж, причём не один раз — то ли два, то ли три, но детей у неё больше не было. И умерла, когда Даше было года два. Со стороны отца у Даши тоже не было родственников — родители её папы развелись, когда он ещё пешком под стол ходил, и мама, Дашина бабушка, замуж больше не пошла. Она умерла от рака задолго до появления Даши на свет.
В общем, у Даши, в отличие от меня, был один-единственный дедушка, которого она обожала. До сих пор помню, как она рыдала, когда он умер. Ни разу в жизни — ни до, ни после, — я не видел, чтобы кто-нибудь так плакал. Её тогда словно рвало слезами.
Я понимал, что иду на риск. Учитывая, что потеря дедушки стала для Даши психологической травмой, фиг знает, как она воспримет микроскоп с коллекцией мух для рассматривания. Однако я надеялся, что любовь к дедушке пересилит в ней горе от его смерти — тем более, что прошло уже очень много времени. И если в детстве ей так нравилось всё это — может, понравится и сейчас? Может, отвлечёт её от насущных проблем?
Получив мой подарок, Даша ответила «спасибо», но больше ничего не уточнила, и я, нервничая, не вернулся в студию, а полночи гулял по ночной промозглой Москве. Погода была просто отвратная, кошмар, а не погода — под стать моему настроению.
И только под утро я получил от Даши несколько кадров — какие-то увеличенные растения, микробы, мохнатые лапы насекомого — с кратким: «Классный микроскоп!» — и обрадовался. Сработало!
Вернулся в студию, лёг спать и моментально отключился.
90. Все лучшее — детям
В том, что касается вязания, за прошедшие дни я больше всего продвинулся только в одном — Реша перестала ржать надо мной, как будто у неё был припадок, но помочь отказалась. И не только потому что подвиг должен быть моим и ничьим больше, ещё и потому что она совершенно не умела вязать.
Ага, зато хохотать над моими попытками набрать первый ряд петель она была горазда! Впрочем, не она одна — подписчики тоже очень радовались моей неуклюжести.
Никак не продвинулся я и в отношениях с Полей — дочь по-прежнему отказывалась со мной разговаривать и на сообщения не отвечала. Встречаться в субботу она тоже не стала, и от тёщи с тестем я поутру забрал только довольного Лёшку.
Повёл его в Зоологический музей, потом в кафе обедать, а вечером — в кукольный театр. Сыну было весело, мне — ещё веселее, потому что не нужно было голодать. Желудок к выходным у меня вернулся к прежнему режиму, и я смог нормально пообедать.
Возвращал я его вечером уже домой к Даше, и жена, увидев меня, слабо улыбнулась, ещё раз поблагодарив за микроскоп.
— Микроскоп? — тут же оживился Лёшка. — Какой микроскоп? Где? Ты подарил? Маме? Да?
Сдержав желание потереть уши — слишком уж громко тарахтел Лёшка, — я кивнул.
— Да, я подарил маме микроскоп.
— Он классный, — тут же поделилась Даша с сыном. — Проводим папу, и можем вместе посмотреть.
— Зачем провожать папу? — удивился Лёшка. — Это ведь его подарок! Пусть он тоже посмотрит!
Мне не хотелось обременять Дашу, и я попытался отказаться, но жена, по-видимому, сама чувствовала, что невежливо пинать дарителей с порога, и настояла, чтобы я прошёл в квартиру и посмотрел микроскоп вместе с Лёшкой.
Несложно догадаться, что особенно противиться я не стал, да?
С полчаса Даша показывала Лёшке, как пользоваться микроскопом, в том числе делать фотографии на телефон, клала на стекло разные образцы — соль, крахмал, рыбью чешую, крылышко стрекозы и прочее, — и сын всё больше приходил в восторг. В итоге случилось то, что, наверное, должно было случиться — Даша оставила микроскоп, который я ей подарил, ему.