Анна Шнайдер – Предатели тоже плачут (страница 32)
Чувство юмора у него точно было, причём оно было похоже на чувство юмора Оли. Такое, с душком, слегка — или не слегка, — чёрное, когда не знаешь, то ли ржать, то ли кашлять от неловкости. Но мне это, пожалуй, нравилось.
А ещё мне понравилось, что он пока не приезжал — иначе это был бы перебор. У меня было слишком много работы, чтобы я могла каждый день отвлекаться на ухажёров.
Зато я отвлекалась на Дэна. И думала о нём, и у Оли спрашивала, как там дела, чем они сейчас занимаются. И ролики, разумеется, смотрела — хотя их было не так уж и много. Дэн обещал, что большой материал выйдет только в воскресенье, а пока снимал короткие «отчёты», как он их называл.
Вечером в пятницу он поинтересовался, может ли приехать, увидеться с детьми. Я, услышав это, мысленно принялась ругать себя — потому что всю неделю вместо того, чтобы думать о том, как будут проходить подобные встречи, я жевала сопли и смотрела видео Дэна!
— Я должна поговорить с Полей и Лёшкой, — ответила я Дэну. — Как они хотят, узнаю. Потом перезвоню.
— Хорошо, — вздохнул муж, словно предчувствуя неприятности, и они не замедлили явиться, потому что Поля никуда с папой идти не хотела. Впрочем, чтобы он приезжал, она тоже не хотела, и сопротивлялась настолько агрессивно, что я терялась и расстраивалась.
— Я его знать не хочу! — говорила она, поджимая губы и задирая подбородок. И так мне было в этот момент так её жаль — просто ужас. — Пусть к Лёшке вон приезжает. Мелкий папу лю-ю-юбит!
— А было бы лучше, чтобы не любил? — вздыхала я, не зная, что ещё сказать.
— Нет, — буркнула Поля, сводя брови. — Было бы лучше, если бы Лёшка понимал, что папа нас предал. А любить-то можно. Я тоже, может, люблю. Но видеть не желаю!
«Может, мне об стену башкой побиться?» — с отчаянием подумала я, выходя из Полининой комнаты. К Лёшке зашла тоже, но сразу вышла — сын, обрадовавшись, что папа приедет, сказал, что согласен на любой вариант. К нам в гости, в кафе — без разницы.
А я задумалась. Что лучше: не мозолить Поле глаза? Пусть Лёша и Дэн идут куда угодно, а мы с ней будем дома. Или к бабушке отправимся. Или лучше, чтобы Дэн приехал именно сюда, в эту квартиру, и попадался Поле как можно чаще?
Я не знаю. Я не психолог. Впрочем, вряд ли ответ на подобный вопрос знают даже психологи.
В конце концов я решила, что пусть отдохнут друг от друга, перезвонила Дэну и сообщила, что он может забрать Лёшку в субботу в десять утра и вернуть вечером.
А Поля пока останется со мной.
78. И вновь цветы
В субботу с утра, когда мы с детьми завтракали, раздался звонок в дверь. Я посмотрела на часы — девять. Это Дэн слишком рано пришёл или нет?
Оказалось, что нет.
За дверью стоял доставщик цветов с огромной корзиной роскошного букета. Мой взгляд смятенно выглядывал в корзине красные герберы, белые розы, ещё какие-то мелкие розовые цветочки, зелёные листья, тонкие веточки с маленькими белыми соцветиями, похожими на снег или вату — всё тут было очень красиво.
— Доставка на ваш адрес, — сообщил мне молодой парень с дежурной улыбкой. — Распишитесь, пожалуйста.
— А от кого? — поинтересовалась я, и парень, заглянув в свой планшет, ответил:
— Таланов Кирилл.
Ну что ты будешь делать! А я уж надеялась, что это Дэн сподобился. Хотя… не уверена, что была бы рада получить от него подобный букет. Это показалось бы мне слишком явным подхалимством, пожалуй.
А что я чувствовала сейчас, расписываясь в бланке о получении букета от Таланова? Не знаю. Раздражения не было, но и какой-то особенной радости — тоже. Скорее, я просто смирилась с тем, что этот мужчина от меня так просто не отстанет. Да я и не хотела уже, чтобы он отставал. Кирилл отлично отвлекал меня от всех насущных проблем, особенно — от проблем с Дэном.
Муж пришёл, как и договаривались, к десяти. Поля, услышав звонок в дверь, тут же, приняв независимый вид обиженной девочки, спряталась в своей комнате, а Лёшка — наоборот, побежал встречать папу.
Я открыла дверь… и слегка растерялась, увидев на пороге бледно улыбающегося Дэна. Разумеется, я знала, что видео и реальная жизнь — это совсем не одно и то же. Грим и свет творят чудеса и могут сделать вполне бодрого человека из замученного бессонницей блогера. Просто контраст был слишком резким.
За то время, что я не видела Дэна, он сильно похудел и осунулся. И если раньше мужа можно было назвать спортивным и подтянутым, то сейчас передо мной стоял скорее какой-то доходяга со впалыми щеками и жилистыми, а не мускулистыми руками. Под глазами залегли тени, а в самих глазах поселилась дикая тоска.
Сейчас Дэн стал напоминать ракового больного, и это по-настоящему меня испугало.
— Привет, — сказал он мне, а затем улыбнулся шире, заметив Лёшку. Взял его на руки и засмеялся, когда сын заболтал ногами, хохоча.
Но даже Лёшка умудрился заметить странное преображение отца, и через полминуты, перестав хохотать, поинтересовался:
— Пап, ты заболел? Худой какой-то.
— Не заболел, не переживай, — быстро ответил Дэн, и мне показалось, что он смутился. А затем обратился ко мне: — Даш, можно чаю? Я быстренько. А потом пойдём.
Он будто оправдывался, что отвлекает меня от дел, и это звучало слишком горько для того, чтобы я не расстроилась.
И почему всё так? Почему это произошло с нами? Чем мы заслужили?
Нет ответа.
— Да, можно, конечно, — ответила я, махнув рукой в сторону кухни. — Пойдём.
79. Зато он тебя помнит
Про цветы, которые я поставила чуть ранее на кухонный стол, я вспомнила, уже когда Дэн их увидел. Увидел — и остолбенел, покраснев.
Как раз в этот момент я вдруг осознала, что мой муж начал меняться. Прежний Дэн, существовавший ещё неделю назад, обязательно в этот момент спросил бы, что это такое, от кого и почему тут стоит. Правда, спросил бы он без подтекста — просто так, без задней мысли. Сейчас же задняя мысль определённо была, и Дэн, напряжённо хмурясь, глядел на корзину, ничего не говоря.
— Красивые цветочки, — сказал Лёша, подтаскивая папу за руку ближе к столу. — Ты молодец, что купил их маме!
Да-да, я сказала детям, что цветы от Дэна. А что я могла сказать? Что у меня поклонник на работе, который невесть откуда узнал мой адрес? В этом ещё надо разобраться, кстати.
— Угу, — буркнул Дэн с беспомощной улыбкой, стараясь не смотреть на меня.
По идее, я должна была злорадствовать — я же понимала, что ему неприятно и больно. Но злорадства не было — только горечь и, как ни странно, чувство вины. Что ни говори, а наверное, я виновата: не стоило принимать этот букет. Когда принимаешь от мужчины цветы, ходишь с ним на обед — ты как бы намекаешь ему, что твоё «нет» всё-таки может значить «да».
Глупо. Дэн меня предал, а я стесняюсь цветочков? Даша, тебе нужно прочистить мозги.
Муж опустился на диван, Лёшка сел рядом, беспечно болтая обо всём подряд, я налила Дэну чай — и на секунду замешкалась, не зная, садиться за стол или нет.
В итоге решила, что неловкости на сегодня было уже слишком много, и, пробормотав что-то невнятное, отправилась в комнату Поли.
Моя девочка встретила меня валяющейся на постели. В ушах торчали наушники, а на телефоне, в который смотрела хмурая Поля, я заметила знакомые кадры из видео, которое накануне выкладывал Дэн.
Мой ребёнок шмыгал носом и горестно вздыхал, и я, сев рядом, взяла Полю за руку. Дочь посмотрела на меня расфокусированным взглядом, вновь вздохнула и, вытащив наушники, несчастно пробормотала:
— Почему так, мам, а? Когда смотрю видео — жалею папу. А в жизни — злюсь на него.
— Не поверишь, у меня тоже так, — призналась я, улыбнувшись, и Поля улыбнулась мне в ответ, правда, невесело. — Всё просто, Поль. Мы злимся, но всё равно любим. Поэтому и не жалеть не можем. Думаешь, матери каких-нибудь маньяков не жалеют своих детей? Пусть преступник и совершил ужасное, бесчеловечное, но она ведь помнит, как он лежал в колыбельке маленький, невинный и слюни пускал.
— Но я ведь не помню папу в колыбельке… И ты тоже.
— Зато он тебя помнит.
Поля ещё раз вздохнула, и её глаза стали такими несчастными-пренесчастными, что я сама едва не разревелась.
— Значит, ты считаешь, что мне всё равно нужно с ним общаться, да? Потому что он мой папа.
— Я считаю, что ты должна решать это сама. Но если ты перестанешь общаться с папой, я буду огорчена — это правда. Однако не надо делать это только ради меня. Сделай ради себя.
— Ради себя я пока не знаю, чего хочу. А он… уже ушёл?
— Нет пока, на кухне чай пьёт.
Поля, хмурясь, смотрела на экран телефона, где немым укором застыло пепелище сгоревшего приюта.
Первый «подвиг» Дэна всё-таки сработал. Пусть немножко, но сработал. Потому что если бы не это пепелище и кошечки-собачки, Поля бы думала дольше. Впрочем, она ещё ни до чего не додумалась — просто дело сдвинулось с мёртвой точки.
— Ладно. Возможно… — пробормотала она в конце концов. — Только не сегодня, хорошо? Сегодня я ещё не готова.
— Хорошо, — кивнула я, почувствовав облегчение.
80. Конкурент
Про цветы я у Даши так ничего и не спросил.