Анна Шнайдер – Предатели тоже плачут (страница 13)
Дабы не таращиться в стену без дела, принялся продумывать будущую речь для подписчиков, даже блокнот достал. Но что бы я ни писал на бумаге, получалась какая-то шняга неубедительная. Удивительный эффект — слова в моей голове казались удачными, но стоило их записать, как они превращались в дырку от бублика.
Может, и не стоит? Нет, не записывать видео, а конспектировать будущую речь. Буду говорить как говорится, честно, от сердца. А там уж само пойдёт. Если читать написанное, получится, скорее всего, что-то на редкость жалкое и театрализованное. Дашу таким не впечатлить, а уж моих подписчиков тем более.
Я ведь никогда не читал с бумажки! Почему вдруг сегодня решил начать?
Да страшно, блин. Просто страшно, и всё!
Последний раз мне было так страшно, когда Даша рожала Лёшку. А до этого — Полю. А до этого… Да, когда я взял новый ноут отца, чтобы посмотреть, что у него внутри, и расковырял в мясо. Именно тогда мой батя в первый — и последний — раз схватился за ремень, свернул его буквой «зю» и щёлкнул у меня перед носом с таким видом, что я едва не обосрался.
Значит, буду говорить без подготовки.
Решив так, я посидел ещё минут десять, лелея собственную трусость, а потом всё-таки установил свет, камеру, врубил её, проверил микрофон, сел на диван, где мы порой проводили интервью с приходящими гостями, и сразу заговорил — как с разбега в раскалённую лаву нырнул.
Вначале было безумно тяжело, я продирался сквозь слова, как двоечник сквозь задачи по математике. Но потом разговорился и в какой-то момент настолько погрузился в безвременный исповедальный поток, что всё — провал в памяти и бессознательное состояние. Очнулся, когда закончил, и глазам не поверил, увидев сумасшедший хронометраж. Больше часа болтал…
Пересмотрел. Несколько раз едва не разревелся. Будь это не моё видео, а чьё-то ещё, меня бы точно взяло за душу. Больше всего видео походило на исповедь, точнее, на мои представления о ней, взятые из фильмов и книг.
Час двадцать шесть минут душеизлияний, признаний в любви жене, семье, жизни, куча самобичевания, чуток мольбы о прощении, а в конце — просьба к подписчикам помочь советами насчёт «подвигов Дэна». К моему удивлению, мне удалось довольно-таки понятно объяснить, зачем они нужны и что должны из себя представлять.
После записи приступил к подготовке файла, но размер получился крупноватый и процесс обработки оказался непростительно долгим. Через несколько часов вроде всё закачалось, и можно было публиковать, но то ли сайт завис, то ли комп, я так и не понял. Голова уже гудела. Я решил подождать ещё немного, прилёг на пять минут… и, видимо, вырубился от недосыпа и переутомления, проспав в общей сложности двенадцать часов тридцать пять минут с выключенным телефоном и без малейшего представления о том, какие процессы запустил своим поступком.
Мне ещё только предстояло узнать, что в это время происходило с семьёй, друзьями и командой, и какой портал в преисподнюю открылся в комментариях под моим видео, и что в личных сообщениях я впервые получил то, о чём раньше только слышал от других блогеров. И кстати, с трудом верил, что такое действительно бывает! Когда создаёшь добрый развлекательно-познавательный канал «Дэн Кубик» про путешествия, здоровье и разный позитив, не ввязываешься ни в какие скандалы, заботишься о зрителях и стараешься быть полезным, сложно поверить, что однажды в ответ получишь личные сообщения с пожеланиями насильственной кастрации, рака прямой кишки и прочей мучительной смерти.
Но всё это я узнаю, лишь когда проснусь.
26. Пробуждение
А проснулся я от жуткого грохота, будто кто-то ломал входную дверь.
В общем, выяснилось, что совсем даже не будто, а на самом деле почти ломал. Жора! Он бился в дверь кулаком и ещё не знаю чем, давил на звонок и орал так, как не орал на моей памяти вообще никогда.
— Дэн! Дэн, открывай! — громыхал голос моего великана, дверь тряслась, отзываясь болью в висках, будто я вчера не только ел, но и пил, причём не морс. Держась за гудящую башку, словно она могла отвалиться и поскакать по полу, подобно мячику, я встал с дивана, потянулся, поморщился — после сна в одежде мне казалось, что я сам скомканная и не особенно чистая тряпка, которой недавно мыли пол, — и поковылял ко входу.
Жора ввалился в студию, вращая глазами. Обвёл взглядом помещение, потом посмотрел на меня, вздохнул… и выдал уже по-привычному спокойно, захлопывая дверь:
— Ты когда планируешь телефон включать?
— М-м-м, — я помассировал пальцами лоб. Определённо надо выпить таблетку от головной боли. — Сейчас?
— Сначала умойся и съешь что-нибудь. А то потом не сможешь, — посоветовал Жора, и в этот момент я впервые забеспокоился.
Если в первую минуту после пробуждения я не слишком помнил, почему вообще проснулся в студии, а не дома, то теперь, услышав слова Жоры, память начала возвращаться.
Кристина, мои трусы, которыми она размахивала перед своими подписчиками, ураган, разговор с Дашей, её решение о разводе… Моё решение признаться и доказать жене, что я достоин доверия…
О-о-о, уж лучше бы я продолжал спать!
Нет, не лучше. Это я осознал, когда, приняв душ и переодевшись — благо у нас в студии всегда были запасные шмотки, — включил телефон и зашёл на свой канал.
— Твою… — полузадушенно прохрипел я, глядя на счётчик комментариев, которых уже перевалило за… двадцать тысяч⁈
— Видео опубликовалось двенадцать с лишним часов назад, — пробормотал Жора, опускаясь в своё любимое кресло-мешок ярко-лимонного радостного оттенка. — Чему ты удивляешься? В коммах уже настоящие батлы. Мы перестали их отслеживать. Реша думала закрыть, но передумала.
— Почему? — кашлянул я, начиная просматривать написанное. Что ж, учитывая количество негатива в коммах — радовало хотя бы то, что самым залайканным был комментарий: «Дэн, держись и не отчаивайся! Мы с тобой до конца!»
Потом, правда, я заметил, что комм принадлежит Жоре, и слегка расстроился. Но лайки же не он сам себе ставил? Значит, не всё так уж плохо. Наверное.
— Потому что Реша решила… — продолжал Жора (в другое время мы с ним оба заржали бы над этой традиционной шуткой про «Решу, которая решила», но не сейчас), — … что им надо куда-то скидывать эмоции, да и коммы только повышают популярность, а Даша в них всё равно не заглядывает.
Даша!
Я похолодел.
Господи, это что же получается? Я вывалил это видео, уснул на много часов, и она была одна всё то время, что мою измену, а значит, и нас с ней склоняли и спрягали в комментариях, личных сообщениях и бог знает где ещё⁈ У меня есть знакомый блогер, который как раз снимает видео-обзоры подобного «треш-контента», как он выражается, и я за эти часы вполне мог попасть в его обзор. Вряд ли, конечно, именно к нему, но то, что моё признание понесли дальше, — это точно!
Задушив в себе желание побиться всеми конечностями об стену, я спросил, обхватывая голову руками:
— Жор, что мне делать?
27. Цена откровенности
— Эм… ну как… — вздохнул друг. Он в принципе не страдал многословностью, поэтому я ожидал чего-то краткого, ёмкого и мудрого. — Бороться за своё счастье, что ж ещё.
— Бороться… — пробормотал я, продолжая листать комментарии. Эмоциональные агрессивные выплески перемежались сочувствием и ехидством, но меня сейчас больше интересовал конструктив, как у Даши. И да — он тут был. — Думаешь, поможет то, что я задумал?
— Да фиг знает, — пожал плечами Жора. — Звучит как бред, честно говоря. Но у нас за ночь огромный прирост подписчиков на канале. Больше, чем за все годы существования «Дэна Кубика». Хайп уж точно хороший получился.
— Для Даши это не имеет значения. Даже, наверное, наоборот…
— Ну, не получится её вернуть, хоть канал сохранишь, — подытожил Жора, и я поморщился. Так-то верно… однако тошно. Тошно понимать, что не хочешь так рассуждать, но придётся. По крайней мере, если я не желаю искать другую работу и временно оставлять детей без… Нет, не хочу произносить это жуткое слово «алименты». Без средств к существованию.
Перестав читать ленту комментариев, я решил вернуться к ним чуть позже, а пока заглянул в личку. Сверху болтались закреплённые сообщения от знакомых блогеров — в основном сочувственные, но были и деловые. Предложения рекламных контрактов, сотрудничества, интервью… А вот дальше — Содом и Гоморра.
В коммах такого треша не было. Потому что они всё-таки публичные, за откровенную агрессию аккаунт и заблочить могут. А вот в личных сообщениях… Раз, два, три…
— Мне в личке пожелали сдохнуть пятнадцать раз, — сказал я Жоре зачем-то. — И один раз — пообещали, что найдут и накажут.
— Это ещё мало, — усмехнулся друг. — Только набирают обороты. Не обращай внимания. Такова уж цена откровенности.
Цена откровенности… Да, это точно.
Мы с Жорой заказали пиццу. Я ожидал услышать подначки по поводу ЗОЖа, но мой добрый великан совершенно не собирался надо мной издеваться, а спокойно принял тот факт, что я собираюсь жрать тесто и колбасу вместо салатов и мяса. И пока я делал заказ, вышел из студии, чтобы, подозреваю, пообщаться с Решей. Как выяснилось, именно она его сюда и отправила, заявив, что «виновника торжества надо будить, пока у нас канал не взорвался».
Когда я услышал это от Жоры, меня затопило теплом и благодарностью. И к Реше, и к Даше, которая — я уверен — уговорила подругу не увольняться. Знаю я ведь обеих. И Решу — с её нетерпимостью к мужикам, и Дашу — с её добротой и умением подбирать верные слова, чтобы не дать никому рубить с плеча. Особенно Оле, которую она всегда любила как сестру.