Анна Шнайдер – Право на одиночество (страница 50)

Но прекращать эти прикосновения своими вопросами мне не хотелось. Слишком уж было приятно. Да, это я правильно сказала — слишком.

Я закрыла глаза, думая, что так будет легче, потому что пережить этот изучающий взгляд я уже могла с трудом. И почувствовала, как Громов аккуратно обхватил мою шею, чуть наклонил мне голову назад, а затем…

Я распахнула глаза, когда поняла, что он почти касается моей шеи губами, но… именно, что почти! Он… нюхал меня!

— Максим Петрович, — выдохнула я, — что вы делаете?

— Ты очень вкусно пахнешь, Наташа, — подтвердил он мои опасения. — Здесь, на шее, особенно чувствуется.

— И чем же я… пахну? — дрожащий голос удивил даже меня саму.

Дыхание Громова на моей шее обжигало.

— Ты… это персики, Наташа.

И он наконец сделал то, чего я так хотела — крепко обхватив двумя руками мою талию, Максим Петрович поцеловал меня в шею. Что держал, спасибо большое, а то я бы свалилась ему под ноги, как мешок с картошкой.

— А ещё… что-то весеннее.

Неужели я пахну, как мама? Никогда бы не подумала.

Мама. Её лицо вспыхнуло в моей памяти. Она бы не одобрила… Нет, она бы не одобрила того, что я тут делаю. Или не делаю? В общем, неважно. Стою здесь с женатым мужчиной и наслаждаюсь тем, что чувствую его дыхание на своей шее.

А Громов, между тем, зарылся носом в мои локоны. От этой ласки стало немного щекотно, и я улыбнулась.

— Максим Петрович, — позвала я его тихо, — мне пора домой. Пожалуйста, отпустите.

И он тут же послушался. Отодвинулся и с улыбкой посмотрел мне в глаза.

— Простишь?

— Очередное искушение? — ответила я, улыбнувшись.

— Нет, — Громов покачал головой. — Не очередное. Единственное.

23

После того странного дня мой начальник больше не подходил ко мне ближе, чем на полметра. И я не могла понять, радует меня это или огорчает. В любом случае, думать о его прикосновениях у меня не было времени — двойная работа отнимала столько сил, что дома оставалось время только на сон. Даже Антону я писала непозволительно короткие письма.

Света вернулась на неделю раньше. Я никогда не думала, что буду так счастлива её видеть. Повисла на ней, почти как она на мне после Болоньи, и завопила:

— Светочка-а-а! Как я скучала-то!

— Да я уж вижу, — погрозила мне пальцем подруга. — Вон, весь стол в бумагах, жуть.

— А бумаги тоже по тебе скучали!

— А вот я по ним не очень, — вздохнула Света.

— С возвращением, — услышали мы и, обернувшись, увидели улыбающегося с порога своего кабинета Громова. — Без тебя нам было очень сложно, Света.

Подруга, зардевшись и задрав нос, кивнула и прошествовала к своему рабочему месту. А после ухода Максима Петровича я полушёпотом поведала Светочке о том, что тут произошло в её отсутствие.

— Гы, — усмехнулась подруга, услышав про Вику. — Ты ей глаза-то не выцарапала?

— Я? Почему я?

— Ой, да ладно притворяться-то.

Я предпочла сделать вид, что не понимаю, о чём она говорит. Но почему-то подумала о том, что теряю квалификацию. Ещё пару месяцев назад я была уверена, что никто не поймёт моих чувств, а тут получается, что Света догадывается. Интересно, кто ещё…

— Свет, — я решила спросить у подруги прямо, — скажи, вот ты откуда-то знаешь о том, что мне Громов нравится…

— А ты — ему.

— Возможно. А… кто ещё догадывается?

Светочка посмотрела на меня очень серьёзно. Щелкнула степлером по куче служебок и тихо сказала:

— Думаю, что никто. Я тебя хорошо знаю, Наташ, да и работаю рядом с вами обоими по восемь часов в сутки. Кому заметить, как не мне?

Развивать эту тему я не стала. Хотя мне очень хотелось спросить, что же теперь делать-то? Но… я догадывалась, каким будет ответ Светочки. И не хотела его слышать.

Лето вступало в свои права. И впервые за последние несколько лет я встречала его с какой-то смутной надеждой в душе. Я не очень понимала природу этой надежды, да и не хотела анализировать своё поведение.

Я просто ходила на работу, наслаждаясь обществом Громова и Светочки, а по вечерам — гуляла в парке, вдыхая вечернюю прохладу и слушая щебетание птиц. С улыбкой смотрела на собак и их хозяев, думая о том, как жаль, что пока не могу тоже завести себе щенка.

Ветер пел в распустившейся листве, когда я садилась на лавочку и вспоминала своё прошлое. Я всё чаще ловила себя на мысли, что, думая о родителях, уже не чувствую такой невыносимой боли и обжигающей вины, что тревожили меня с того ноябрьского дня.

Несколько раз со мной пытались познакомиться молодые люди, даже весьма симпатичные. Но я была не настроена на какие-либо отношения. Мне было хорошо в одиночестве… Никогда не думала, что доживу до момента, когда мне будет хорошо просто в обществе самой себя. Но этим летом что-то изменилось. И я примирилась с собой.

По вечерам я писала письма Антону. Или разговаривала с ним через скайп. Друг был очень расстроен с того дня, как узнал, что до осени выбраться в Москву у него не получится. Да и я тоже не смогла сдержать грустного вздоха, когда услышала это известие. Всё-таки за прошедшие три месяца я по Антону очень соскучилась.

Так пролетел июнь. Он был идеальным — впрочем, таким, каким обычно и бывает июнь. В меру тёплым, немного дождливым и очень «пушистым». Тополиного пуха было очень много.

В первый понедельник июля Громов, придя на работу, первым делом вручил мне небольшой фиолетовый конверт.

— Что это? — поинтересовалась я, с любопытством рассматривая его.

— Приглашение, — Максим Петрович подмигнул мне.

Я открыла конверт. Там лежала маленькая открыточка со следующим текстом:

«Дорогая Наташа!

Приглашаю тебя в эту субботу на празднование моего дня рождения. Приходи к 13.00.

Адрес скажет папа.

Жду!

Лисёнок».

Я посмотрела на Громова с изумлением.

— Невероятно! Она не забыла…

— Почему ты думала, что Алиса забудет о своём приглашении? — спросил он серьёзно, садясь рядом.

— Она ребёнок, — сказала я тихо, рассматривая открытку, не веря, что в эту субботу я вновь увижу Алису. — Все дети забывают. Они непостоянны…

— Только не моя дочь, — засмеялся Максим Петрович. — Так ты придёшь?

— Конечно. А… что мне ей подарить? Может, подскажете?

Громов засмеялся ещё громче.

— Думаю, что ты знаешь не хуже меня, что именно моя дочь предпочтёт получить в подарок на день рождения.

— Книги? — я ухмыльнулась. — Но я же не знаю, какие у неё есть, а каких нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тут ты права. Может, сегодня после работы заглянем с тобой в книжный магазин? Я помогу тебе выбрать для Алисы хороший подарок.

Я с радостью согласилась. Смотреть книги с Громовым я любила ещё со времён Болоньи.

Узнав, что мы с Максимом Петровичем вечером вместе отчаливаем в книжный, Светочка наклонилась и прошептала: