Анна Шнайдер – Право на одиночество (страница 42)

Но… Молотов не был бы сам собой, если бы не предпринял ещё одну попытку. Я до самого конца надеялась, что этого не произойдёт… Но…

— Наташа! — услышала я тихий голос, когда вечером подходила к подъезду своего дома. Я так задумалась, что почти прошла мимо Молотова, даже не заметив его.

— А, — я ухмыльнулась, встретившись с ним взглядом, — это ты. Зачем пришёл?

Он стоял в двух метрах от меня, почему-то не предпринимая попытки подойти поближе. И смотрел мне в глаза.

— Извиниться, — услышала я тихий голос Алексея. Я подняла брови. Несколько секунд он молчал, видимо, ожидая от меня каких-то слов, но мне совершенно не хотелось разговаривать.

— Прости меня, Наташ, — наконец выдохнул Молотов. — И… выслушай, пожалуйста. Я не отниму у тебя много времени.

Я милостиво кивнула, продолжая смотреть ему в глаза. Посмотрим, что Алексей будет с ними делать. Когда искренне жалеют о своём поступке, не отворачиваются.

— Помнишь нашу первую встречу? Ну, когда я попытался с тобой на улице познакомиться. Ты мне понравилась… очень. Сразу, как только увидел. А потом, когда ты пришла на совещание, у меня даже немного крыша съехала, — он смущённо улыбнулся, но глаз не отводил. — Я принялся расспрашивать коллег о тебе, чтобы узнать, что ты за человек и как…

— Как меня охомутать, — пришла я на помощь Молотову, понимающе кивнув.

— Ну… да, ты права. И в первый же день мне заявили, что ты — орешек, который мне совершенно не по зубам. Рассказали, что за тобой в своё время все пытались приударить и получали от ворот поворот. Сказали, что ты та женщина, которая если говорит «нет», то это действительно значит то, что она говорит, и никак иначе. И я разозлился от этих откровенных насмешек. Да, я знаю, что вёл себя как малолетний мальчишка, но у меня словно голова закружилась… Захотелось доказать, что я мастер в соблазнении женщин, а они все…

— Лузеры, — я опять понимающе кивнула. — Дурак ты, Молотов. Ведь эти менеджеры со мной уже пять лет общаются. Мог бы сообразить, что тебя тупо на бабло разводят.

— А я и сообразил. Почти сразу, после нескольких наших встреч… И я хочу, чтобы ты поняла — после этого я уже не мог остановиться. И мне нужно было выиграть это пари не столько ради денег, сколько ради того, чтобы получить тебя.

Молотов замолчал, ожидая от меня какой-то реакции. Но что я должна была сказать? Что я и так всё это знала и понимала? И что это его ни капельки не оправдывает?

— Наташ, — Алексей внезапно сделал несколько шагов вперёд и взял мои руки в свои, — пожалуйста, поверь мне: я действительно не хотел причинять тебе боль. Я просто… дурак, ты всё правильно сказала. Прости меня.

Молотов уставился на меня с такой мольбой в глазах, что я решила не мучить его препирательствами.

— Я тебя уже простила.

Несколько секунд он молчал, словно не веря, а затем воскликнул:

— Правда?! — и попытался меня обнять. Я мягко отстранилась, но своих рук у него не отняла.

— Чистая правда, Лёш. Я простила тебя. А теперь… я могу пойти домой? Честно, мне очень хочется есть и спать.

Молотов проигнорировал мой последний вопрос. Он продолжал стоять на месте, держа мои ладони в своих, и смотрел на меня как-то странно.

— Наташ, — Алексей положил мои руки себе на грудь, — прошу тебя, дай мне ещё один шанс.

Я слегка удивилась.

— Какой шанс?

— Ты мне действительно очень нравишься, — прошептал он, не отрывая от меня взгляда. — Очень! Пожалуйста, дай мне шанс всё исправить. Теперь я не буду принуждать тебя к чему-либо, обещаю.

Я молчала. А потом покачала головой и ответила:

— Прости. У тебя был шанс. Но ты его упустил. Я не хочу тратить своё время на иллюзии.

Слово — лучшее оружие. И сейчас Молотов отшатнулся так, как будто я его ударила. И я почувствовала его боль и разочарование. Но… решение я уже приняла.

Лицо Молотова как-то странно искривилось. Он наклонился ближе и прошептал:

— Позволь задать тебе только один вопрос.

Я кивнула и улыбнулась.

— Ты… спишь с Громовым?

Если бы я была кошкой, то, клянусь, в тот миг зашипела бы. Или глаза ему выцарапала. А так я просто отшатнулась, резко выдернув свои руки и с отвращением посмотрела на Молотова.

Больше всего меня поразило то, что я прочла в его глазах. Он не сомневался! Он твёрдо верил в то, что сам себе придумал.

— А как ты думаешь? — на миг мне показалось, что от тона моего голоса заледенел воздух вокруг нас.

Молотов ухмыльнулся.

— Думаю, да.

— Тогда не буду тебя разочаровывать.

И я, развернувшись, спокойно пошла к своему подъезду. Кажется, он ещё что-то крикнул… Но я больше не хотела разговаривать.

Дома, злая, я решила принять холодный душ. Чуть не залезла под него прямо в одежде, но вовремя опомнилась. А потом, нацепив на себя халат, включила компьютер и загрузила скайп.

Антон. Он был там. Я улыбнулась. А ты ведь так похож на Молотова. И даже в этом предположении насчёт моих отношений с начальником. И тем более — в этой странной уверенности, что я — твоя собственность.

Но Антон уже так не считал. И ему я была готова простить гораздо больше, чем Молотову… во много раз больше.

— Пчёлка! — его счастливая улыбка расползлась по экрану компьютера. — Как же я рад тебя видеть!

— А я — тебя. Как ты?

— Ничего, вот, фотографии обрабатываю. Не успеваю с этим заказом, а не за горами следующий…

— Я тебя отвлекаю? — я немного огорчилась.

— Ты меня никогда не отвлекаешь! — с пафосом заключил друг, и я не смогла удержаться от улыбки.

Мы болтали примерно полчаса. Я чувствовала, как постепенно оттаиваю благодаря весёлым историям Антона. Но как только я попрощалась с другом и отключила скайп, почувствовала, что скверное настроение возвращается. И противно мне было не столько оттого, что вновь могут начаться дурацкие слухи, сколько…

Я вздохнула. Конечно, я не спала с Громовым, но я не могла бы сказать, что не хочу этого.

18

В тот вечер я долго не могла заснуть. И чтобы не думать о том, что происходит со мной в настоящем, погрузилась в прошлое.

Я вспоминала Антона и свои прежние чувства к нему. Он ведь был моей первой любовью. Хм… и пока последней. С тех самых пор я больше ни к кому ничего подобного не чувствовала.

Захлёбывающееся от восторга сердце — каждый раз при встрече. Состояние искрящегося счастья, когда он был рядом. А стоило Антону улыбнуться — и мне казалось, что в мире становилось чуточку светлее.

И в какую бездну отчаяния я погружалась, когда видела его с очередной подружкой…

Именно во время таких погружений и состоялся один мой разговор с мамой, который я до сих пор не могу забыть. Да что там — я никогда его не забуду…

Я перевернулась на другой бок и закрыла глаза, пытаясь воскресить в памяти тот день…

В комнате царил полумрак. Я лежала на кровати, вытянувшись в струнку, и отчаяние захлёстывало меня с головой, как морские волны во время бури. Не думать, не чувствовать… Но за что, за что, за что?! — кричала я мысленно в никуда, надеясь, что меня услышат и снимут эту пытку безответной любовью.

Тихие шаги сзади. Прохладная рука на лбу. Кажется, мама пришла с работы.

— Доченька, — голос у мамы был очень уставшим, — пожалуйста, сядь. Я хочу с тобой поговорить.

— Не хочу я ни с кем говорить, — огрызнулась я. — Отстань.

Мама вздохнула. Несколько секунд она молчала, а затем я услышала её тихий голос.

— С того самого дня, когда я впервые посмотрела в твои глаза, я ждала и боялась этого…

— Чего? — буркнула я.

— Того, что ты влюбишься.

От неожиданности и испуга я действительно села.

— Как ты узнала?!