Анна Шнайдер – Почему ты молчала? (страница 8)
— Она судит по себе, понимаешь? Твоя жена, попав в институт, в окружение парней, видимо, сразу «поплыла». Скорее всего, потому и на измену решилась легко, что думала: ты такой же. Надо же…
— Что — надо же? — не понял Яков, и я пояснила, улыбнувшись и покачав головой:
— Надо же, она совсем тебя не знает. Знает дольше, чем я, но не знает. Как так?
— Не знаю, — вздохнул Нестеров и сел на постели. — Я уже ничего не знаю, кроме одного: я хочу развестись. Давай вставать? Есть хочется.
— А потом ты к Ване поедешь?
Меня кольнуло печалью, но я старалась выглядеть бодро, понимая — если я хочу быть с Яковом, должна смириться с его отлучками к сыну. Он же с Оксаной разводится, а не с Ваней.
— Да, Поль. Но я вернусь вечером. — Яша ободряюще улыбнулся мне, приобнимая за плечи. — Вернусь, обещаю тебе.
Если бы я только знала!
18
Яков уехал примерно через два часа. Он и так задержался, потому что никак не мог оторваться от меня. Нет, мы больше не занимались сексом, только завтракали, сидели в обнимку и разговаривали обо всём на свете. Строили планы на новогодние каникулы, наивные…
Зацеловав меня напоследок до умопомрачения, Яков уехал, а я решила убраться в квартире и что-нибудь приготовить, дабы не сходить с ума от безделья. Делами весь день до самого вечера и занималась. Якову не писала, чтобы не отвлекать.
К его предполагаемому приходу у меня всё было готово. В холодильнике ждал салат оливье, в духовке томилось вкуснейшее мясо по рецепту моей мамы, в кресле, завёрнутая в одеяло, стояла кастрюля с картофельным пюре. Я и шампанское купила, решив, что нам не повредит встретить Новый год так, как его встречают другие люди.
А ещё я приготовила Яше небольшой подарок. Так, ерунда — всего лишь новая книга автора, который ему нравился, но издавался не в «Гутенберге», а у конкурентов. Я приобрела её для себя и прочитать пока не успела, книга была новой. Сегодня в разговоре Яков упомянул, что ещё не успел её купить, и я решила — отличный будет подарок.
Около восьми часов вечера я начала беспокоиться и уже взяла телефон в руку, чтобы написать Якову, спросить, когда он вернётся, — и тут мобильник зазвенел мелодией пришедшего в мессенджер сообщения.
«Поль, прости, я сегодня не приеду, — писал Яков, и у меня, когда я это прочитала, будто разом помертвели все внутренние органы. — Выяснились неожиданные обстоятельства. Надо кое-что проверить, но на это нужно время. Когда я всё выясню, напишу».
Я ничего не поняла, кроме одного — по-видимому, Оксана нашла какие-то слова, чтобы удержать Яшу возле себя. Какие я не представляла.
И просто кратко ответила:
«Хорошо».
Всё приготовленное есть я не стала, выбросила. Что-то даже остыть ещё не успело…
19
Дни тянулись, как жевательная резинка. Я работала, бесконечно работала, набрав внештатку, старалась не думать, не рассуждать и почти не вспоминать.
Нестеров не писал. Я ждала, когда же он решит сообщить мне хотя бы что-то, но он молчал, а я не спрашивала. Я верила, что Яша не стал бы отмалчиваться, если бы не столкнулся с чем-то действительно серьёзным, но мне не было от этого легче. Хотелось, чтобы всё поскорее разрешилось… Поскорее бы он приехал!
Однако прежде, чем мы с Яковом в последний раз поговорили, со мной случилось ещё кое-что.
В середине января я всё-таки начала злиться на Нестерова за молчание. Он написал «нужно кое-что проверить», но неужели эта самая проверка способна занимать настолько долгое время?! Я не понимала, что происходит, и вдруг подумала: а может, он просто использовал меня? Расслабился в приятной компании, а затем вернулся к жене. И поскольку они теперь квиты, решил остаться с ней.
Нет, я в это не верила. Яша не такой человек. К тому же зачем тогда писать про «кое-что проверить» и молчать больше двух недель? Можно было бы сразу сообщить: решил вернуться к жене, извини, мол, так получилось. Он же знает меня, я бы не стала возмущаться, просто смирилась бы — и всё.
Что-то тут всё-таки нечисто…
…Однажды утром я проснулась от отчётливой тошноты. Сначала решила, что отравилась, пошла к врачу, и та, выслушав мои жалобы на постоянную муть и головокружение, первым делом поинтересовалась, делала ли я тест на беременность.
— Я не могу забеременеть, — удивилась я подобному предложению. — Это просто невозможно!
— На свете нет ничего невозможного, — отмахнулась терапевт. — Сделайте тест, и если будет отрицательный, приходите ко мне. А если положительный, то к гинекологу.
Я даже улыбнулась. Ладно, мне не жалко, сделаю тест.
В результате спустя час я в шоке рассматривала четыре теста, не в силах поверить в то, что они мне показывают. Как это — беременна? Я?! Но я не могу быть беременной, я ведь так и не сделала операцию!
Моя гинеколог, которой я тут же позвонила и сообщила о результате, только хмыкнула в ответ на моё искреннее удивление:
— Полина, ваши яичники действительно почти не функционируют самостоятельно. Но в нашем деле нет ничего абсолютного. Знаете, как говорят — раз в год и палка стреляет.
Я нервно хихикнула.
— Радуйтесь, в общем. И приходите на приём срочно! Не затягивайте.
Я обещала прийти как можно скорее, что и сделала, явившись к своему врачу на следующий же день. И уже получив многочисленные рекомендации и назначения, решила сообщить Якову.
Написать ему я не успела — он написал сам, словно почувствовав мои намерения. Предложил встретиться в кафе недалеко от моей работы, в пятницу после окончания рабочего дня. Сообщил, что нам необходимо поговорить.
Я согласилась.
20
Надеялась ли я на что-нибудь, направляясь на встречу с Яшей в тот день? Не знаю. Неожиданно случившаяся беременность временно отодвинула в сторону все прочие беспокойства, и всё, о чём я могла думать, — как бы сохранить своё неожиданное чудо. Я даже теперь везде носила с собой ту маленькую сферу из красной яшмы, которую приобрела на ярмарке перед тем, как столкнуться с Нестеровым, — просто на всякий случай. Я не слишком верила в её чудотворные свойства, но считала, что лучше не рисковать.
А в изголовье кровати я поставила снежный шар…
Пожалуй, я всё-таки нервничала. Совсем немного. И в глубине души понимала — если Яков не вернулся ко мне сразу, первого января, как и обещал, значит, скорее всего, и не вернётся. Нет, я больше не думала о том, что он мог меня использовать — это было бы глупо, — просто считала, что обстоятельства изменились. Но, как именно они изменились, мне лишь предстояло узнать.
В ту пятницу я работала в офисе. В отличие от «Гутенберга», где редакторы пропадали в офисе все пять рабочих дней, на моём нынешнем месте я появлялась три раза в неделю — два дня могла сидеть дома. Не отдыхать, конечно — работать. И как же мне это пригодилось во время беременности! Впрочем, в офисе я вообще долго не продержалась — моя начальница, устав смотреть на мой вечный токсикоз, разрешила мне — через пару недель после того рокового разговора с Яковом — работать из дома.
Да, тошнота была моим вечным спутником первые три месяца, но в вечер встречи с Нестеровым она неожиданно отступила, оставив после себя лишь жуткий голод и сонливость. Поэтому, пользуясь тем, что Яков опаздывал, о чём он меня предупредил, я от души налопалась. Греческий салат, борщ, бефстроганов с картофельным пюре… Как же хорошо, когда не тошнит!
Яков сел напротив, когда я уже уныло ковыряла десерт — яблочную шарлотку, понимая, что не смогу её съесть. Внутри осталось место лишь для чая, и только.
Но мне резко стало не до шарлотки, как только я увидела Нестерова.
Он выглядел как человек, пришедший с похорон. Даже его тёмно-синее пальто, никогда не казавшееся мне траурным, смотрелось кусочком чёрной грозовой тучи, из которой кто-то предприимчивый решил сделать ткань, чтобы потом шить верхнюю одежду. Запавшие глаза с кругами под ними — будто Яков бог знает сколько времени вообще не спал, — не добрые, мягкие и искрящиеся, как обычно, а несчастные, грустные, потухшие.
И похудел он… очень сильно. Нестеров в принципе не был толстым, но в тот день впервые показался мне похожим на Кощея Бессмертного.
Настолько, что я выпалила, едва лишь Яков сел:
— Что с тобой?
Он болезненно усмехнулся, потом поморщился, хотел что-то ответить, но не успел — подбежала официантка.
— Кофе, — кратко сказал Яков. — Обычный, чёрный, без сахара.
Я едва не закашлялась. Чёрный кофе без сахара?!
— Ты же не любишь такой кофе, — пробормотала я, пристально разглядывая мрачное лицо Нестерова. — Я помню…
— Да, мерзкий напиток, — кивнул Яша, не отводя от меня взгляда. Прямого, жадного, но какого-то безнадёжного. — Самое то для сегодняшнего вечера.
— Настолько не хотелось видеться со мной?
— Наоборот, — качнул головой Нестеров. — Я хочу не только видеть тебя, я хочу быть с тобой, Полин. Но не могу. И я должен честно рассказать тебе почему. Ты заслуживаешь правды.
Сердце кольнуло, и я непроизвольно положила руку… нет, не на грудь — на живот.
Я всё переживу. Что бы он ни сказал. Главное — не разнервничаться. Надо сохранить беременность, во что бы то ни стало сохранить. А значит, мне нужно отстраниться от всего, что сейчас поведает Яша.
Давай, Полина. Представь, что ты просто книгу читаешь или фильм смотришь. И не думай, ни в коем случае не думай о том, как любишь его. Как хочешь обнять. Как мечтаешь прогнать с его лица всю мрачность, чтобы глаза вновь засияли, а губы улыбались.