Анна Шнайдер – Одиночки (страница 5)
Кстати, и правда — что ей нужно?
Так и не разобрав из её сбивчивых объяснений, что конкретно требуется, Денис лишь мысленно понадеялся, что злая красавица не из тех, кто рассчитывает на лёгкий трах без обязательств. Будет обидно наткнуться на неадеквашку ещё и здесь! В конце концов, должно же ему повезти?
Пусть она окажется нормальной женщиной, жалеющей о своём ночном поведении, а не озабоченной тёткой, которая смотрит на него как на сосиску в тесте.
11
Он пах булочками.
Серьёзно! Взрослый мужик — и распространял вокруг себя запах сладкой выпечки, будто весь день просидел в кондитерской. Я отлично помнила, что ночью ничего подобного не было, поэтому с недоумением принюхивалась, стараясь не слишком залипать на голой спине соседа. Внешность у него, конечно… Хоть сейчас Кена для Барби можно делать, используя как образец. Девок, наверное, было множество!
В нарисованный собственным воображением образ совершенно не вписывался тот факт, что Денис, кажется, отец-одиночка, и я изо всех сил пыталась натянуть сову на глобус. Допустим, женился рано по залёту, а мама Вовы умерла после родов или чуть позже, в результате какого-нибудь несчастного случая…
Я так задумалась, что совсем не смотрела под ноги — и в полной мере поплатилась за это, поскользнувшись на влажном линолеуме и полетев задницей на пол. Ещё и умудрилась упасть прямиком на коробку с конфетами, позорище!
— Осторожнее, Лара! — воскликнул Денис, поворачиваясь, и подал мне руку. Схватил за ладонь и помог подняться, из-за чего я оказалась прижата практически вплотную к его голому торсу. — Я ведь ещё не закончил убираться, а этот старый пол скользкий и без воды…
Голова кружилась, но вовсе не от падения, и я, насилу удерживая шаловливые руки, которые так и тянуло потрогать скульптурные кубики на мужском прессе, брякнула:
— Вы что-то печёте, что ли? Я чувствую запах…
— Почти, — засмеялся Денис. — Я же с работы только что, даже душ ещё не принимал. А работаю я в пекарне, булки всякие вкусные пеку.
Вот-те раз! Том Круз — булочник.
— Удивительно, что у вас совсем нет лишнего веса, — я опустила глаза, вновь залипнув на теле соседа. Он по-прежнему сжимал мою ладонь, и от этого мне было одновременно и лучше, и хуже. Лучше — потому что иначе я бы точно дотронулась до Дениса, а хуже — потому что так я чувствовала его близость острее.
— Так я ведь их пеку, а не ем, — вновь улыбнулся парень, продемонстрировав идеально ровные и белые зубы. — Впрочем, ем тоже, но не целыми противнями. И в целом я больше по обычному хлебу, а не по сладким булкам, как и сын. Он свежеиспечённый хлебушек обожает, но у нас тут, к сожалению, что-то не так с духовкой — я позавчера пробовал испечь хлеб, низ пригорел, а середина не пропеклась. Вовка расстроился.
О Господи, он ещё и хлеб печь умеет…
— Можете пользоваться моей духовкой, — опять сказала я какую-то лютую дичь. — Мы с Агатой будем не против. Всё равно без дела простаивает. Я, в отличие от вас, так себе кулинар.
— Ну, я тоже не шеф, — улыбка соседа стала шире, и я почувствовала, что ещё немного — и у меня на самом деле потекут слюни. — Повар четвёртого разряда. Шеф — следующий этап.
Боже, боже, ну и парень. И внешность Тома Круза, и готовит отлично, и сына один воспитывает, и пахнет потрясающе.
— Может, вы ещё и шить умеете, а? — спросила я, особенно остро чувствуя собственное несовершенство, ибо сама тот ещё рукожоп.
— Шить — нет, — покачал головой Денис, и я почти вздохнула с облегчением, но оказалось — рано. — Пуговицу могу пришить, дырку заштопать, джинсы укоротить. Но чтобы что-то прям сшить — это нет.
Вот так тебе, Лара! Не зря родители бывшего мужа тебя не любили. Какой-то Аполлон — и тот умеет больше.
— Простите, — Денис вдруг выпустил мою руку, и я чуть не запротестовала. — Я продолжу уборку, пожалуй. А вы пройдите на кухню, там чисто. Пять минут, и я приду, попьём чаю за знакомство.
— Да не с чем теперь, — вздохнула я, посмотрев на раздавленную моей пятой точкой коробку. — Конфеты почили смертью храбрых.
— Ничего страшного, — Денис наклонился, и у меня почти перед носом оказалась его идеальная крепкая шея, чуть влажная мускулистая спина и затылок, на котором совсем по-мальчишески торчала прядь тёмных мягких волос. — Я смогу их реанимировать.
— Как? — не поняла я, таращась на соседа и ощущая, как взволнованно колотится сердце. Гормоны сегодня будто взбесились, давненько я ничего подобного не чувствовала…
— Увидите.
12
Моя мама часто говорит: «Если хочешь узнать человека лучше — зайди на его кухню». Я была с ней согласна, особенно когда заходила на свою. Бардак на столе, не самая чистая плита в мире, в шкафчиках вообще всё перепутано и непонятно, где что лежит, — сразу можно сделать вывод: хозяйка из меня аховая. Хорошо хоть посуду я никогда не оставляла — терпеть не могу мыть засохшие тарелки.
Понимаю, Денис и Вова только переехали, но по себе знаю — навести бедлам можно и за пару часов, не говоря уже о нескольких днях. Здесь же всё было идеально, по-армейски чисто. Особенно меня умилила плетёная хлебница, в которой лежал нарезанный и завёрнутый в пакет батон белого хлеба. Рядом с ним примостилась салфетница, и в ней даже были салфетки, причём детские, с персонажами из «Трёх котов», — сразу становилось понятно, что их покупал сам Денис. Солонка и перечница на подставке, тёмно-синий графин с водой, возле него — два прозрачных стакана.
А в центре стола — пластиковая миска с хлебом, отмокающим в молоке. Видимо, заготовка для котлет. Да, точно, вон и фарш — упаковка в четыреста грамм стоит возле плиты, греется. И зелёный лук рядом лежит.
Ну хотя бы фарш этот идеальный мужчина сам не крутит — уже облегчение!
Улыбнувшись своим мыслям, я положила почти сплющенную коробку на стол и села на табуретку поближе к окну. Огляделась — и изрядно удивилась, заметив на подоконнике знакомую книгу.
Тит Ливий. «История от основания города». Толстенный том — у меня дома то же издание…
Да ладно, быть того не может. Скорее всего, Том Круз держит эту книгу, чтобы… не знаю… придавливать её тяжестью крышку кастрюли с квашеной капустой, или когда там требуется что-то придавить? Вот именно тогда. Не может же парень с подобной внешностью, трудящийся обычным пекарем, читать не самый лёгкий исторический трактат? Был бы он ещё студентом истфака…
— Всё, я закончил с коридором, — возвестил Денис, заходя на кухню. — Повезло, за прошедшее время почти всё высохло, и в ванной тоже. Потолок, конечно, пока мокрый, и стены, но…
— Я вам оплачу ремонт, — поспешила вставить я, но сосед покачал головой, вставая рядом со мной, из-за чего у меня вновь сердце подпрыгнуло к горлу.
— Не нужно, вы не виноваты, Лара. Так-с, — Денис протянул руку, и мне на миг показалось, что он сейчас возьмёт мою ладонь, лежавшую на столе, — но парень взял конфеты. — Будем реанимировать. Повезло, что вы принесли обычный молочный шоколад — так проще.
— Проще?..
— Да. — Он кивнул и отвернулся к плите.
В течение следующих пяти минут я наблюдала настоящее чудо. Впрочем, не сомневаюсь, для кого-то в этом нет ничего особенного, но я-рукожопка была под впечатлением. Мне и в голову не пришло бы разогревать конфеты на водяной бане, потом переливать в красивую вазочку и подавать вместе со свежей клубникой на шпажках.
Красотища. И вкуснотища.
Слопав первую же ягоду и чуть не застонав от удовольствия, я вновь пробормотала какую-то глупость:
— Не вижу очереди.
— Какой очереди? — не понял Денис, тоже закидывая в рот одну из ягод. — Отличная клубника, кстати. Краснодарская. Я думал, в мае вкусной клубники не бывает, но эта очень даже ничего.
— Я, получается, Вовку объедаю? — забеспокоилась я, но сосед отмахнулся.
— Перестаньте, у меня целый килограмм, вряд ли вы всё съедите.
— На самом деле, я могу…
Он засмеялся и напомнил мне о моём позоре, поинтересовавшись:
— Так про какую очередь вы говорили?
И почему я не промолчала? Не иначе, гормоны виноваты. И клубника в шоколаде. И сам Денис, одуряюще пахнущий выпечкой.
Первый мужик в моей жизни, которого до безумия хотелось облизать, как бы по́шло это ни звучало…
— Про очередь из невест. Вы какой-то фантастический, но очереди нет. Странно. И что нам, женщинам, надо?
Денис сначала поперхнулся клубникой, а затем, откашлявшись, начал хохотать, глядя на меня с искренним весельем. В его серо-голубых глазах даже заплясало что-то почти демоническое, искушающее — но, прежде чем он успел что-то сказать, я решила сменить тему.
Хоть на это мозгов у меня хватило!
— Ваша книжка? — кивнула я в сторону подоконника, готовясь услышать что-то вроде: «Нет, предыдущие жильцы забыли», но Денис, по-прежнему улыбаясь, спокойно ответил:
— Да, моя. Читаю понемножку, перед сном. Пока еду до работы, про Древний Египет сейчас читаю, а эту вот дома.
Я не выдержала и, перегнувшись через стол, ткнула соседа в руку пальцем.
13
— Эй! — шутливо возмутился Денис, вздрагивая, будто его током ударило. — Ты чего?
— Проверяю, точно ли ты настоящий, — ворчливо сказала я, убирая ладонь несмотря на то, что очень хотелось продолжить. — Мало того, что готовить умеешь и крестиком вышивать, так ещё и книжки умные читаешь. Так не бывает!
Денис уже не смеялся — он ржал, закрыв ладонью рот и глядя на меня слезящимися от смеха глазами. Я тоже улыбнулась и смущённо опустила взгляд, как маленькая девочка, осознавшая, что сказала что-то нелепое и забавное для взрослых.