Анна Шнайдер – Одиночки (страница 18)
— Я не из-за этого, — покачал головой Денис. — Просто захотелось взять тебя за руку.
Лара промолчала, но ему показалось, что она слегка смутилась.
— Свекровью, кстати, мои неприятности на сегодня не завершились, — сказала Лара, когда они с Денисом вошли в парк и направились вниз со склона, окружённого плотными кустами цветущей сирени, вглубь по аллее. — Ещё бывший муж звонил.
— И чего хотел?
— Я трубку не взяла, но он потом в мессенджер написал, что желает увидеться с Агатой. Его величество желают увидеть дочь, — ядовито протянула Лара. — Вспомнил, что она всё-таки существует.
— Учитывая звонок твоей свекрови, я сомневаюсь, что дело в Агате. Ты уверена, что бывший муж не будет пытаться вернуться? — Денис не мог понять почему, но эта тема его беспокоила.
— Уверена. Скорее, просто хочет поплакаться. Игорь всегда такой был: чуть что — сразу жаловаться. Будет на меня выливать своё разочарование идеальной Милочкой. Она оказалась не идеальной! Какой грех, правда же? Не везёт ему с жёнами.
— Ну, если не везёт с жёнами, всегда можно переквалифицироваться, стать поклонником запрещённого сообщества и обзавестись мужем, — пошутил Денис, и Лара, засмеявшись, едва не поперхнулась конфетой. — Эй, осторожнее! Мало того, что ты очень аппетитно сосёшь этот чупа-чупс, этим действуя мне на… скажем, что на нервы… Так ещё и решила подавиться! Чтобы наш вечер стал совсем незабываемым?
— А вечер таким образом может стать незабываемым? — вновь засмеялась Лара, и Денис кивнул.
— Конечно! Не знаю, как у тебя, а у меня все вечера, когда приходилось вызывать скорую, незабываемые. Не романтические, конечно, но незабываемые — точно.
Лара, хихикнув, как-то особенно громко чмокнула своей конфетой, и Денис не выдержал:
— С каким вкусом хоть?
— Что?
— Чупа-чупс твой.
— Клубничный вроде, — Лара вытащила конфету изо рта и повертела ею в воздухе перед Денисом. — Хочешь попробовать?
Скорее всего, она не ожидала, что он согласится. Да он и сам не ожидал — ни разу в жизни не занимался подобным, даже считал негигиеничным и противным. Однако сейчас не было мыслей ни о чём таком… зато были совсем другие.
И Денис взял конфету, чтобы засунуть её в рот и тут же закатить глаза, испытывая жуткое желание рассмеяться — настолько ошарашенной выглядела Лара.
43
Честно говоря, я никогда не считала совместное рассасывание конфет, в том числе чупа-чупса, чем-то возбуждающим. До Дениса — не считала.
Но, когда он выхватил у меня, как сказала бы Агата, «чупик» и почти проглотил вместе с палочкой, я не только обалдела, но и почувствовала волну жаркого томления внизу живота.
Прохладный вечер, сладкая клубничная конфета, жар желания — идеальная комбинация для того, чтобы творить безумства, как выяснилось.
— Эй! — я с силой вытащила чупа-чупс у Дениса изо рта и погрозила ему пальцем, пока он искренне, самозабвенно хохотал. — Это моя конфета!
— Ты сама предложила попробовать! — блестели в вечернем полумраке его идеально белые и ровные зубы. Что ж ты идеальный-то такой, ну нельзя же настолько замечательным быть!
— Это была шутка!
— А я откуда знал? — Денис показательно округлил глаза. — Но, раз так, я тоже сейчас пошучу. Надо сравнять счёт!
И он, наклонившись, как-то легко, словно пушинку, обхватил меня ладонями за талию, чтобы быстро оттащить с аллеи подальше в кусты.
— Куда мы идём, господин волк? — пробормотала я, ощущая, как жар внизу живота усиливается. — Здесь наверняка крапива, комары и слизняки.
— Слизняков нет, дождя же не было, — возразил «господин волк». — Ну что, красная чупачупсина, попалась? Сейчас я буду тебя есть!
— Эй! — возмутилась я и легко стукнула Дениса этой самой «чупачупсиной» по переносице. — Сначала я должна спросить, почему у тебя такие большие уши.
— А они большие? — забеспокоился «господин волк», поворачиваясь ко мне сначала одним боком, затем другим. — Насколько большие?
— Как лопухи! А почему у тебя такие большие глаза?
— Чтобы лучше видеть тебя, красная чупачупсина, — почти прорычал Денис с широкой улыбкой.
— А зубы чего такие большие?
— Чтобы сгрызть тебя, конфетка! — торжественно заключил сосед, а затем…
Я ожидала поцелуй. Честное слово, самый настоящий, в губы, глубокий и страстный! Но этот нехороший человек наклонился и слегка укусил меня в шею!
— Ай!
— Говорю же, грызть буду, — пригрозил мне Денис, разжимая руки. — А ты убегай скорее, чупачупсина. Вдруг получится? А если не получится — точно сгрызу. Я голодный!
— Мало супу съел, надо было больше! — взвизгнула я… взрослая, почти тридцатисемилетняя женщина, и дала дёру. Но не в сторону аллеи, а дальше — в кусты и крапиву.
Денис безбожно поддавался, пропуская меня вперёд. Давал убежать подальше, а затем припускал, догонял, хватал за руку, позволял выворачиваться и вновь делать ноги от него. Я хохотала, он тоже смеялся и рычал — в общем, со стороны мы почти наверняка напоминали двоих сумасшедших.
Подобным образом мы пробежали несколько кустов и две аллеи, на которых нам совсем никто не встретился — и к лучшему, а то ещё вызвали бы полицию, подумав, что за ненормальной тёткой несётся маньяк, — а затем я выдохлась.
— Всё! — заявила я, тяжело дыша, и встала как вкопанная, прислонившись спиной к какому-то широкому и очень уютному дереву. — Не могу больше! Перерыв, господин волк!
— У волков не бывает перерывов, — прорычал Денис, подходя — точнее, подпрыгивая ко мне — одним длинным движением, а затем сделал то, о чём я мечтала некоторое время назад.
Поцеловал.
«Ну наконец-то!» — подумала я и закрыла глаза.
44
Если первый поцелуй Дениса был похож на первую пробу только что сваренного варенья, когда оно ещё горячее и обжигает губы, — боже, ну и ассоциации у меня, я же сроду не варила варенья! — то второй напоминал жадное и долгожданное поедание свежих ягод. Когда берёшь полную ладонь земляники — и в рот, чтобы сладость и свежесть этой ягоды заполнила тебя до краёв. И за уши от этой вкусноты не оттащишь.
Так и мы с Денисом — целовались самозабвенно, сжимая друг друга в объятиях, и не было ни сил, ни желания прекратить это безумие. Да и зачем? Сумерки, а мы в кустах. Никто не узнает и не увидит, как я, Лариса Алексеевна, серьёзная женщина, репетитор по истории, с широко закрытыми глазами целую парня на десять лет моложе себя. Да и кто рассмотрит сейчас и здесь наш возраст? Не знаю, как Денис, а я не взяла с собой паспорт.
Честно говоря, раньше я не любила целоваться. Всегда считала это не слишком приятным и чересчур слюнявым занятием. Но Денис… Это что-то невероятное! Он делал это так потрясающе вкусно, что в один прекрасный момент я неожиданно для самой себя обнаружила свой язык глубоко в его рту — но ещё более неожиданным было то, что мне это нравилось.
В мозг плеснуло эйфорией, я сильнее вцепилась в плечи Дениса одной рукой, а второй провела вниз, расстёгивая его тонкую ветровку, чтобы добраться до тела под ней. Горячего и твёрдого тела, вызывающего определённые и не самые приличные ассоциации…
Денис не отставал от меня. Нет, даже больше — я, в отличие от него, по крайней мере не стала лезть рукой под футболку. Он же запустил ладонь в вырез моей кофты, а потом отодвинул в сторону тонкое кружево белья — и погладил вершинку груди.
От контраста нежности моей кожи и шершавости его пальца меня тряхнуло, я всхлипнула — и слегка прикусила Денису губу.
— Лар, — засмеялся он и попытался отстраниться, но я прижалась теснее. — Чёрт… Надо домой… Но можно я тебя ещё разок поцелую?
— Можно, — почти прохрипела я — и меня вновь будто внутрь смерча закрутило. Только теперь каждое движение языка и губ Дениса сопровождалось нежным поглаживанием моей груди, а уж когда он сжал сосок и начал перекатывать его между пальцами, у меня и вовсе подкосились ноги.
Нет, это был не оргазм, но что-то очень, очень близкое.
И в этот момент я, видимо, совсем потеряла способность соображать. Денис явно решил, что хватит, иначе придётся располагаться прямо на майской травке — а земля-то холодная! — и перестал меня целовать и обнимать. Думал, что я отойду в сторону, как приличная женщина, но я, кажется, перестала быть приличной.
Когда успела только?..
— Лара?..
Ух, сколько недоумения было в его голосе, когда я медленно опустилась на корточки.
— Что… — вновь попытался сказать что-то Денис, но захлебнулся собственными словами — потому что я положила ладони на его пах и погладила напряжённую плоть поверх плотной ткани джинсов.
Нет, так не пойдёт. И мне неудобно, и ему тесно.
Повезло — пояс Денис не носил, так что мне нужно было лишь расстегнуть пуговицу, спустить вниз язычок молнии, точно так же поступить с трусами — и получить в своё полное распоряжение кое-то очень интересное, большое и твёрдое.
В этот момент Денис вновь попытался что-то сказать, но у него опять не получилось, а всё потому, что я как раз открыла рот, высунула язык — и провела его кончиком прямиком по уздечке члена. Видно было, разумеется, плохо — в кустах-то фонарей нет, — но небо ещё не совсем потемнело, так что очертания и размеры рассмотреть я могла.
— Б**дь… — выдохнул Денис, и это был первый раз, когда я услышала от него матерное слово.