Анна Шнайдер – Неистинная (страница 9)

Мы сидели в кафе около часа — я рассказала всё, что знала о новой пьесе маэстро, и о вчерашнем судебном заседании. Сит и Рори поделились впечатлениями от поведения Алана Вилиуса — придя домой накануне вечером, тот был в приподнятом расположении духа и даже выпил за ужином, что действительно было редкостью — отец чаще всего не позволял себе расслабляться на рабочей неделе, а вчера был понедельник. Значит, действительно считает, что есть огромный шанс закончить нашу с ним тяжбу в его пользу…

— Всё в порядке, Рини? — обеспокоенно поинтересовалась Аврора, поёрзав в кресле. Её голубые глаза — такие же, как у меня, только чуть светлее, — тревожно сверкали. Мы с Рори вообще смотрелись рядом копией друг друга, только она маленькая, а я большая. — Ты же заберёшь меня, да? Всё равно заберёшь?

О том, что случилось между мной и Аланом Вилиусом, Рори не знала. Она думала, что я сбежала из дома просто потому, что он не любил меня — так же, как и её. Только меня он ещё и немножко презирал, как «дефектную». Конечно, про то, что отец меня всячески наказывал и даже бил на протяжении пяти лет, я не рассказывала. И, если бы Алан Вилиус вёл себя с Рори иначе изначально, у меня не было бы шансов забрать её. Когда-то давно она тянулась к отцу, как все дети, безусловно любящие своих родителей. Но он не отвечал взаимностью — и Рори смирилась. Хотя мне казалось, что она порой мечтает, как мы с отцом помиримся и станем жить вместе.

— Конечно, заберу, — ответила я с твёрдостью, которой, к сожалению, не ощущала.

.

После встречи с Рори и Сит я, как и обещала маэстро, зашла в Императорский госпиталь — за той самой «справкой о невинности». Её выдал мне сам главный врач, ворча что-то под нос про «однокурсников, которые совсем обнаглели», — и я, услышав это, напряглась, потому что он был аристократом. Хотя выглядел старше, чем маэстро, но у магов, особенно у сильных, с внешностью и её возрастными изменениями вообще непонятно что творится. Родерик пытался мне объяснить, как это работает и от чего зависит, но я толком не поняла. Помню лишь, что большую роль там играет так называемый «психологический возраст» — вот, видимо, главный врач Императорского госпиталя ощущал себя лет на шестьдесят, раз выглядел он соответственно. Седой, в очках…

— Держите, Айрин, — вздохнул он, протягивая мне справку. — Только печать поставьте в регистратуре. Я поставил свою личную, но ещё нужна общая печать госпиталя. Они там заодно эту справку скопируют. Так что, если ваш горе-отец её ненароком порвёт в порыве ярости, сделаем ещё одну.

Я очень удивилась, услышав это «горе-отец», — всё-таки аристократии было свойственно презирать таких, как я, — но в голосе этого мужчины мне чудилось скорее сочувствие…

А потом я прочитала содержимое справки — и вовсе онемела. Потому что там было написано, что я не просто невинна, а…

«Магической экспертизой, позволяющей определить содержимое флоры всех слизистых, установлено: Айрин Вилиус не имела никаких половых контактов последние пять лет».

— А-а-а… — почти провыла я, наверное, покраснев как свёкла. И попыталась скрыть собственное смущение под вопросом: — А такое возможно установить?

— Как ни странно, но да, — хмыкнул главный врач Императорского госпиталя, с интересом изучая моё малиновое лицо. — Недавнее открытие Института артефакторики, кафедры медицинских приборов. Не буду вам объяснять подробности, а то вы совсем смутитесь. Говард просто предупредил меня, какая именно формулировка понадобится. Видите ли, ваш горе-отец может оспорить эту справку, если я напишу в ней просто «девственница». Есть ведь и другие способы… получить удовольствие.

— Да, — я кашлянула, — я знаю. И он мог бы, конечно…

— Теперь не сможет, — мужчина пожал плечами. А мне было безумно неловко, потому что я даже умудрилась не запомнить, как его зовут. Я шла к главному врачу и везде говорила, что к нему, не используя имя. Не думала, что понадобится…

— Спасибо вам, — искренне поблагодарила я и замерла от неожиданности, услышав спокойное:

— Не за что. Кстати, Айрин, мой зять, муж моей старшей дочери, — такой же, как вы. Он работает здесь заведующим родильным отделением. И у них с моей дочерью четверо прекрасных детей. Все с резервом более восьмидесяти пяти магоктав*.

(*Сила мага измеряется в магоктавах. Энергетический контур мага — как сосуд, куда вмещается сила определённого диапазона. Абсолютная величина — сто магоктав. Сильнейшие маги — архимагистры — почти всегда с резервом более восьмидесяти магоктав.)

От неожиданности и безапелляционной простоты сказанного у меня даже слёзы на глазах выступили. Я хотела спросить, не шутит ли он, но вновь онемела… Даже толком не попрощалась, просто кивнула, ощущая, что с трудом могу дышать, и почти выбежала из кабинета.

Остановилась, посмотрела на дверную табличку — золотые буквы на ней гласили: «Главный врач архимаг Брайон Валлиус». Значит, вот как его зовут…

Получается, не все аристократы презирают «пустышек»… И даже… выходят за них замуж? Как дочь Брайона Валлиуса. Он сильный маг, и она, наверное, тоже? И дети родились нормальными, не «пустыми»…

Я была в таком смятении, что с трудом нашла дорогу до выхода из госпиталя. И никак не могла понять, что в конечном итоге чувствую после всего услышанного.

Я ведь давно смирилась, что никогда не выйду замуж и, скорее всего, не рожу. Но, оказывается, это вовсе не обязательно… И бывает иначе.

Может, и у меня когда-нибудь будет?

.

С учётом выданной справки я в очередной раз всерьёз задумалась о том, не отказать ли мне сотруднику дознавательского комитета? Теперь шансы выиграть дело повышались. Жила ведь я как-то раньше без предложения стать любовницей принца и без этого документа об опеке, подписанного императором? И дальше могу прожить. Наверное. Вот только не стану ли я в дальнейшем кусать себе локти, что не воспользовалась ситуацией? Что не схватилась за гарантированную возможность вырвать Рори из лап нашего отца? Что поддалась страху и сомнениям?..

Конечно, мне хотелось верить, что я смогу выиграть тяжбу и сама, но ведь не факт! И сколько ещё месяцев придётся провозиться? А то и лет… Дознаватель сказал, что мне нужно сыграть роль в течение нескольких месяцев, но точных сроков они пока не знают. Однако даже с учётом этой расплывчатой формулировки я понимала, что долго моя роль не продлится, — суд точно будет идти дольше. Не продлится хотя бы потому, что такому человеку, каким мне представлялся двоюродный брат императора — а он наверняка избалован женским вниманием, — я, простая актриса варьете без капельки магии и без высшего образования, надоем в два счёта. Ну ладно, не совсем простая — я числилась ведущей актрисой, так называемой примой. Но это же ерунда. Как можно сравнивать главу охранителей и члена правящей династии с аристократкой-«пустышкой»? С чего сотрудники комитета взяли, что Арчибальд на меня клюнет, я так и не смогла понять. Если только я не похожа на какую-нибудь его бывшую любовь… тогда бы это всё объясняло.

— О чём ты так глубоко задумалась? — поинтересовался Фардин Равви — на афишах у нас его обозначали как «Фар Рив», — художник-постановщик танцевальных номеров. Я, в этот момент снимавшая с себя пальто, чтобы отдать его в гардероб, слабо улыбнулась и пожала плечами.

— Да так, ни о чём. Роль повторяю.

С Фардином я общалась ровно, если не сказать хорошо, — потому что, если бы не он, я бы в жизни не смогла играть роли в танцевальных спектаклях. По просьбе маэстро он убил на меня целую кучу времени, но всё-таки научил всему. Сам Фардин, увы, давно не танцевал из-за старой травмы — когда-то давно упал с большой высоты, в Императорском госпитале его собирали по кускам. Собрали хорошо, но танцевать с прежней лёгкостью у него теперь не получалось, и перфекционист Равви ушёл в художники-постановщики. Всё это случилось задолго до того, как я начала работать у маэстро, лет десять назад. Сейчас Фардину было под пятьдесят, но выглядел он моложе. Хотя магом был слабым — десять магоктав. Как он говорил: «Ни о чём».

В поведении Равви для меня был несомненный плюс — он интересовался мною не больше, чем пылью на подоконнике. Я была не в его вкусе — слишком бледная и тонкокостная. Удивительно, но танцовщик Фардин — сам высокий и стройный, спортивный, со смуглой кожей, чёрными волосами и чёрными же глазами с пушистыми ресницами — предпочитал толстушек. И несколько лет уже ухаживал за одной из наших гримёрш — очень полной женщиной, чья грудь была величиной с мою голову.

— Ро-о-оль, — протянул Фардин, легко и непринуждённо вспрыгивая на стол, отделяющий гардеробную от фойе, из-за чего заслужил укоризненный взгляд нашей гардеробщицы Жанин. — Не сердись, Жан, я ненадолго. Пока эта копуша не распутает свой шарф. И какую же роль ты повторяешь, Рини? Ты ведь сегодня играешь немую. И только в конце говоришь две фразы.

— Вот их и повторяю.

— Да ладно тебе. Поговаривают, маэстро там новую пьесу пишет. Ты наверняка знаешь о чём. Рассказывай, — хмыкнул Фардин и, наклонившись, слегка ущипнул меня за бок, отчего я подпрыгнула, моментально выныривая из своих мыслей.

Равви всегда был бесцеремонным. Но ему всё прощалось — просто за красивые глаза. Его мать была родом из Корго, чёрными глазами и смуглой кожей Фардин пошёл в неё. Так же, как и короткими кудрявыми волосами. Маэстро постоянно давал Равви роли то коварных соблазнителей, то нечистой силы — такое уж у него было амплуа.