Анна Шнайдер – Неистинная (страница 10)

— Откуда я знаю о чём? — огрызнулась я, потерев бок. — Или ты тоже считаешь меня…

— Да щаз, — Фардин закатил глаза. — Я слишком давно знаком с маэстро, да и с тобой тоже. Кстати, о слухах. Ты знаешь, кто был их инициатором?

— Понятия не имею. Кто-то из актёров, наверное. Какая разница?

— Да так, — танцовщик задумчиво наморщил лоб. — Есть мысль. Может, ерунда, а может, и нет. Меня тут «Театр Бернадет» переманить пытались.

— Так они наши конкуренты, ничего удивительного…

Театров подобных нашему в Грааге было всего четыре — включая Императорский. Но ему, разумеется, не было нужды с нами конкурировать, там всегда аншлаги. Близкий к нему «Арбалет» ставил в основном танцевальные спектакли, и исключительно классические, и тоже не жаловался на отсутствие публики. А вот «Театр Бернадет» в последнее время стал менее популярен. Его владелица, аристократка по имени Бернадет Бэриус, безумно красивая женщина, но редкостная стерва, была отличным управленцем, но режиссёрского таланта (и тем более литературного) у неё не имелось. И да, она периодически пыталась переманить кого-то из команды маэстро — и некоторых даже удавалось. Платила она действительно больше.

— Ничего удивительного, говоришь… — протянул Фардин, спрыгнул со стола и, подойдя ближе, ухватил меня за локоть. — Пошли-ка в столовую, потолкуем.

— Так сейчас же репетиция…

— Ещё почти час. Успеешь ты переодеться, Рини, я не отниму много времени.

Я пожала плечами и последовала за Равви, хотя и не очень понимала зачем. Но раз ему так хочется…

.

— Так вот, — сказал Фардин, как только мы сели за столик, — меня пытался переманить не работник кадровой службы, как бывало раньше, а сама Бернадет. Странно, правда?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Может, она кадровика уволила?

— Нет, на месте он, я интересовался у знакомой, которая в её театре танцует. Поэтому и насторожился, что это всё как-то… Кроме того, она не просто переманивала меня к себе — она расспрашивала меня о тебе.

— Тоже хочет переманить?

— Если бы хотела, задавала бы другие вопросы. А она пыталась вызнать, какое отношение ты имеешь к Родерику, правда ли ты его любовница или это только слухи.

— Ну-у-у… — протянула я, пытаясь понять, что мне пытается втолковать Фардин. — Наверное, Бернадет собирается сделать мне какое-то предложение и хотела выяснить, насколько соблазнительным оно должно быть. Если я не любовница — один вариант, если любовница — другой. Причём, если второе, можно вообще ничего не предлагать.

— Почему же? Рини, взгляни правде в глаза, я знаю, ты умеешь. Многие считают, что маэстро заставил тебя, и ты с ним не по своей воле. Потому что деваться тебе некуда. О том, что ты сбежала из дома, знают все, и догадываются, по какой причине. Тебе был нужен покровитель — вот ты и, извини, легла под маэстро. Или будешь утверждать, что сама не рассуждала когда-то подобным образом?

— Откуда ты знаешь? — я сглотнула, вытаращив глаза. Сейчас мне уже было немного стыдно за те свои мысли по отношению к Говарду Родерику.

— Это просто логично, — фыркнул Фардин. — Я уже большой мальчик, умею рассуждать и делать выводы. И Бернадет, не зная ни тебя, ни толком Родерика, может думать, что ты желаешь ему чем-нибудь насолить. Но для того, чтобы обращаться к тебе с каким-либо предложением, ей нужно хорошенько разобраться в ситуации. Поэтому я и спрашивал про слухи… Одно дело, если тот, кто их распускает, считает их правдивыми. Другое — если он знает или подозревает правду.

— Я не понимаю, какая разница, Фар? Я в любом случае откажусь, неважно, какие деньги она мне предложит…

— Ты не понимаешь, да, — кивнул Равви. — Мне кажется, Бернадет копает под Говарда, и дело не в деньгах. Она пытается нащупать ниточку, которая позволила бы доставить проблемы нашему театру. Вот почему Бернадет занимается всем этим сама, а не поручает кадровику.

В рассуждениях Фардина был резон, но я всё равно не понимала, зачем он говорит мне это и что хочет от меня услышать.

— Ты рассказал маэстро?

— Конечно, но он, на мой взгляд, относится к этому чересчур несерьёзно. А я считаю, что нам надо держать ухо востро. Бернадет — женщина отчаянная, и у её театра сейчас проблемы. Не знаю, на что она способна, но думаю, что на многое.

— Надеюсь, ты не считаешь, что она способна на убийство? — уточнила я на всякий случай и хмыкнула, когда Фардин эмоционально ответил:

— Демоны их знает, этих аристократов, на что они способны.

— Я тоже аристократка, Фар.

— Ты-то? — Он закатил глаза. — Да не более чем я или Родерик. В общем, Айрин, будь внимательна, хорошо? Мы не должны позволить какой-то там Бернадет разрушить наш театр.

— Ладно, — я кивнула, — конечно, буду внимательна.

.

То, что сказал Фардин, вылетело у меня из головы достаточно быстро — нет, не потому, что я беспечно отнеслась к его тревоге, а потому что было некогда думать ни о чём, кроме работы. Сначала была репетиция, на которой Ллойс вновь гонял нас в хвост и в гриву — хотя на этот раз больше других, нежели меня, — затем долгое и мучительное переодевание (костюмы в сегодняшнем спектакле были своеобразными) и накладывание грима и, наконец — сам спектакль. Один из сложнейших для меня, потому что слов моя героиня, будучи немой, точнее, заколдованной, не произносила, зато танцевала так, что сцена дрожала.

И конечно, в первом ряду сидел мой недавний знакомец из дознавательского комитета, внимательно наблюдая за происходящим на сцене. Мне было не очень понятно, зачем он пришёл — всё ведь уже озвучено? Мог бы явиться на разговор и после спектакля…

Выяснилось это чуть позже, когда я вернулась в свою гримёрную. Только и успела, что скинуть туфли и вытянуть ноги — после почти двух часов беспрерывных танцев, не считая репетиции, они гудели и слегка дрожали, — как в дверь тихо постучали. Глухо простонав, я выпрямилась и поджала ноги, чтобы не сверкать голыми коленками перед чужим человеком.

Он вошёл через мгновение, не дожидаясь разрешения. Кивнул мне, причём вполне доброжелательно — будто зашёл в гости чаю попить, а не получить ответ на неприличное предложение, — подтащил второй стул ближе к трюмо и только тогда сказал:

— Добрый вечер, Айрин.

— Добрый, — вздохнула я и, пытаясь отсрочить неизбежное, поинтересовалась: — А зачем вы пришли на спектакль? Вам это было нужно для работы? Я не очень понимаю.

— Нет, — дознаватель хмыкнул и ответил неожиданное: — Для удовольствия. Я давно не был в театре, и зря, как оказалось. Посмотрел у вас уже четыре спектакля — отличные постановки. А от спектаклей Императорского театра меня обычно в сон клонит.

Если бы я не была приучена контролировать собственные реакции, то в этот момент у меня, скорее всего, удивлённо вытянулось бы лицо. Слышать такие речи от сотрудника первого отдела оказалось неожиданно… Хотя, с другой стороны — почему бы и нет? Он всё-таки тоже человек.

— И вы, кстати, действительно очень талантливы, Айрин, — продолжал дознаватель, улыбнувшись. — Так же, как и красивы — тоже очень.

В его взгляде на мгновение мелькнул истинно мужской интерес, из-за чего я мгновенно напряглась и, выпрямившись на стуле сильнее, мрачно сказала:

— Может, я и талантлива, и красива, но этого недостаточно, чтобы из меня получилась хорошая любовница для принца. Видите ли, я… — Говорить о таком было неловко, но я знала, что должна. Если я соглашусь, не предупредив ни о чём, будет плохо, причём мне в первую очередь. — У меня есть определённая фобия… И по этой причине я ни с кем не завожу отношений. Я не люблю физический контакт. Прикосновения, объятия…

— Я предполагал подобное, — кивнул мужчина, ничуть не удивившись. — Это немного усложняет дело, конечно. Но…

— Вы шутите? — выдохнула я, едва не рассмеявшись ему в лицо. — Его высочество Арчибальд — эмпат! Он почувствует мой страх.

— Ничего страшного, извините за игру слов, — хмыкнул дознаватель, и как-то будто иронично. — Наоборот, это даже интересно. Так вы принимаете предложение? Согласны?

Я закусила губу и поморщилась. Было неприятно и… да, страшно до тошноты.

Защитница, что я делаю?..

Что-что… Пытаюсь бороться за Аврору. Я не могу позволить себе проиграть суд. Не могу!

— Да, я согласна. Если вы считаете, что моя фобия не помешает…

— Нисколько, — покачал головой дознаватель. Его тёмно-серые глаза торжествующе блеснули, словно он был рад, что я прекратила колебаться. Впрочем, наверное, так и есть. — Как я уже сказал, наоборот — ваша фобия может стать отличной приправой для блюда из эмоций.

Меня слегка передёрнуло.

— Звучит ужасно.

— Как есть, — он засмеялся. — Эмпаты — странные создания. Некоторые эмоции им приятны, некоторые нет. Страх отдельно от влюблённости, разумеется, неприятен. А вот страх вкупе с влюблённостью…

— Но я не влюблена в его высочество, — возразила я, не понимая, о чём толкует дознаватель. — Я уважаю его, всё-таки он охранитель, но…

— Айрин, вы влюбитесь в него сразу же. Конечно, не сами. Если выпьете приворотное.

От шока я, кажется, потеряла не только дар речи, но и способность дышать. И мой визитёр понял это, приподнялся со стула и, наклонившись, похлопал меня по спине, заставив сделать резкий выдох.

— Отомрите, — усмехнулся он, опускаясь обратно на сиденье. — Да, приворотное. Но это не смертельно, более того, даже не больно.