Анна Шнайдер – Недостойная (страница 18)
Я никогда не слышала голоса императора, но то, что это говорил именно он, поняла сразу. Оглянулась и подняла голову — наверху, над креслами архимагистров, находилась ложа его величества. То ли я её сразу не заметила, то ли она была скрыта магией.
Император Арен сидел там один. Ну, если не считать двоих охранников‑архимагов.
— Да, ваше величество, — сказал Арчибальд, склонив голову. И обратился уже к архимагистрам: — Господа и дамы, на сегодня я закончил. До следующей встречи, — обвёл глазами зал, вновь задержавшись на мне, и ушёл со «сцены».
Я выдохнула. Но, как оказалось, рано…
Глава 5
Как только император и его высочество ушли, на «сцену» поднялся Адэриус. Я почувствовала, что ректор в соседнем кресле напрягся, и тоже напряглась. Собирается обсуждать его архимагистерство?
— Дорогие коллеги, — теперь бывший охранитель говорил громче, но магией не пользовался — акустика в зале была отличная, — предлагаю вынести на голосование следующее. Все мы знаем, что Бертран Арманиус недавно потерял дар. Будет он восстановлен или нет — этот вопрос нас не касается, но в любом случае после потери дара необходимо пройти переаттестацию. Прошу вас проголосовать, станем ли мы обсуждать эту тему на следующем Совете.
Я огляделась — над головами архимагистров загорались огоньки. Зелёный — «за», красный — «против». И зелёных было очевидно больше. От возмущения я чуть не задохнулась и, приняв решение, подалась вперёд, привстав с кресла… Но тут же повалилась в него обратно — Арманиус нашёл мою руку и сжал её, не давая встать.
— Что вы?.. — прошипела я, вновь предпринимая попытку вскочить. — Я же могу вам помочь!
Архимагистр качнул головой, ничего не говоря.
— Пусть хотя бы месяц подождут! — горячо зашептала я. — Что вы, зачем?
А Адэриус уже вещал на «сцене»:
— Отлично, большинством голосов принято решение об обсуждении ситуации на следующем Совете. Благодарю за внимание, если ни у кого больше нет вопросов, можно расходиться.
У меня были вопросы, но рука Арманиуса по‑прежнему красноречиво сжимала мою ладонь. Я скрипела зубами от злости, но пойти наперекор воле ректора не хотела. Я не могу судить об этой ситуации беспристрастно, он знает больше, чем я. И ему лучше знать, повредит моё вмешательство или нет. Так что я промолчала, а потом довела архимагистра до зала перемещений, вонзила в руку иглу и вернула нас в его дом.
Чтобы тут же дать волю чувствам…
***
Всю обратную дорогу Эн пыхтела, поджимала губы и сопела, как ёжик, и Берту было немного смешно. И до ужаса приятно, что она за него беспокоится.
Как только пространственный лифт истаял, Эн повернулась к архимагистру и сказала громким раздражённым голосом:
— Зачем вы брали меня с собой, если не дали высказаться? Ладно, Арчибальду моя помощь не понадобилась, но вам‑то! Как вы могли так легко отказаться от звания?!
У Берта появилось странное желание схватить Эн в охапку, обнять и утащить к себе в спальню. Жаль, что за подобные действия он точно как минимум получит по физиономии.
— Я не отказывался. И ты не смогла бы мне помочь. Подумай, Эн. Какая разница, когда примут это решение, — сейчас или через два месяца? Переаттестацию всё равно придётся проходить.
— Но вас же лишат статуса!
— А зачем он мне нужен?
Она оторопела.
— Как это?
— Вот так. — Берт усмехнулся. — Что даёт архимагистерство? Почёт и уважение? Они у меня и так есть. Пособие от империи? Ничего, пару‑тройку месяцев я проживу без этих денег. Возможность участвовать в заседаниях Совета? Я и так могу туда попасть, напросившись в сопровождающие, и даже высказать своё мнение — никто не будет возражать. Только что проголосовать не смогу, но один голос для Арчибальда не так уж и важен.
— Но…
— Архимагистр — это просто статус, — сказал Арманиус, глядя в зелёные глаза Эн. — Это принцип — если у тебя достаточно магоктав, ты должен попробовать стать архимагистром. Я стал один раз, стану и ещё, пройду переаттестацию. Это непринципиально. Гораздо важнее — восстановление контура.
Эн закусила губу, явно размышляя.
— Но почему вы не дали сказать мне даже одно слово в вашу защиту? Вы…
Он почти услышал: «Вы считаете, что я недостойна выступать на Совете архимагистров?»
— В этом просто не было смысла, — проговорил Арманиус как можно мягче. — Кроме того, насколько мне известно, Валлиус старается держать в секрете твои разработки. Слухи ходят, но, если бы мы показали тебя Совету настолько демонстративно, это уже было бы больше, чем слухи. И это опасно. В первую очередь для тебя. А теперь… вытащи, в конце концов, свою дурацкую иглу. Ты же с трудом на ногах стоишь.
Эн вздрогнула, покосилась на запястье и со вздохом вытащила артефакт. Достала из сумочки заживляющий бальзам, помазала им ранку, из которой интенсивно текла кровь.
Девчонка была очень бледной и выглядела нездоровой.
— Оставайся у меня.
— Что? — Она резко вскинула голову, округляя глаза. Берт поморщился.
— Только не надо условностей, мол, это неприлично, я не хочу вас стеснять, мне неудобно. Жеманным аристократкам оставь подобную ерунду. Уже поздно, завтра тебе возвращаться ко мне. У меня полно гостевых комнат, которые никем не заняты и зачарованы на принятие гостей в любой момент. Оставайся.
Она молчала. И Арманиус решил чуть её подразнить:
— Или ты боишься меня?
Эн словно очнулась. Помотала головой, сбрасывая оцепенение, и ответила:
— Нет, не боюсь. Но у меня нет с собой медицинской сумки. Завтра кое‑что оттуда понадобится для вас во время процедуры.
— С утра сбегаешь, благо недалеко.
Она переступила с ноги на ногу.
— Я хотела поужинать…
— Кто тебе мешает поужинать у меня? — Берт поднял брови. — Мне каждый день доставляют еду из ресторана «Омаро». По требованию, через пространственный лифт. Закажем что‑нибудь и тебе.
— Из «Омаро»? — Девчонка вновь ощетинилась. — Да там же цены!
Арманиус не выдержал — рыкнул:
— Эн, не испытывай моё терпение! Ты у своих гостей тоже деньги берёшь за печенье, которое они едят из твоей вазочки? Прекращай! Если остаёшься, то пойдём наверх, я твою комнату покажу, сумочку там оставишь, а я пока запрошу сегодняшнее меню. А если нет — дуй отсюда поскорее и не трать моё время на пустые препирательства!
Она молчала секунды три, и Арманиусу показалось — из закушенной губы сейчас кровь пойдёт.
Потом вздохнула и, отведя на мгновение взгляд, негромко сказала:
— Ладно, останусь. — И, словно защищаясь, добавила едко, язвительно: — Хоть узнаю, чем в «Омаро» аристократов кормят.
Берт усмехнулся и кивнул на лестницу.
— Отлично. Идём комнату смотреть.
***
Наверное, я свихнулась. Нет, если бы то же самое предложили мне Рон или Валлиус — ничего особенного, я бы даже не подумала отказываться. Но ректор…
И тут в памяти всплыли его недавние слова:
«О чём же ты не подумала? Что я тоже человек? Что я могу испугаться? Что я могу беспокоиться о тебе?»
Он действительно просто поступил так, как любой хороший человек на его месте. Я сама бы так сделала. И почему именно его поступки я расцениваю как нечто особенное? Хотя глупый вопрос. Моё отношение делает особенными все его поступки.
Мы поднялись по лестнице на второй этаж, затем проследовали по ярко освещенному коридору. Там же, в начале, находилась библиотека, где я уже столько раз бывала. А чуть дальше располагались двери в комнаты.
— Здесь все гостевые, — пробурчал Арманиус. — Я живу в левой половине дома. Если что‑то понадобится, вызывай по браслету. Номер дам.
— Вы прям как в казарме…
Он едва заметно улыбнулся.
— Нет, Эн. Поверь мне — совсем не похоже. Да, пожалуй… Вот эта комната тебе подойдёт. Смотри.
Ректор коснулся двери, и она распахнулась. Я резко выдохнула.
Подойдёт?.. Кому такая комната может не подойти? На полу — синий ковёр, тёплый и мягкий настолько, что сразу захотелось снять тапочки и пройтись по нему босыми ногами. Слева большая двуспальная кровать, застеленная белым покрывалом. Ткань чуть переливалась, словно покрытая инеем. Рядом — тумбочка с лампой из разноцветного стекла и шкаф для одежды из светлого дерева, с зеркалом на одной из дверец и открытой секцией, заполненной книгами. А напротив кровати — трюмо, и тоже из светлого дерева.