Анна Шнайдер – Недостойная (страница 15)
— Снимай, — потребовала я сразу, как мы сели за столик, и протянула Рону руку, на которую он несколькими днями ранее повязал нитку‑амулет. — Твоё чудо мне сегодня чуть пациента не угробило.
— Арманиус к тебе полез? — Светлые кудри Рона от возмущения даже чуть приподнялись.
— Нет. — Я развеселилась. — Он с трудом ходит, какое там лезть. Я просто упала, он поддержал, помог подняться, и тут его шарахнуло. Что‑то ты явно не доработал.
Друг удивился, ощупал запястье и хмыкнул:
— Демоны, я ж забыл поставить константу. Торопился… Хотел на агрессию замкнуть, а в итоге замкнул просто на прикосновения по его инициативе. Пока ты к Арманиусу прикасалась — ничего, а как он… Сильно его шандарахнуло?
— Прилично.
— Прости, Энни.
— Ничего, восстановлению не помешает.
В этот момент подошёл подавальщик, мы сделали заказ, а потом Рон поинтересовался:
— И как успехи? Вернёшь академии ректора и миру — архимагистра?
— Сомневаешься? — Я притворно обиженно надула губы.
— Ни капли. — Друг шутливо поднял руки. — Единственный человек, в котором я могу сомневаться в этой ситуации, — сам Арманиус.
— Почему?
— Знаешь, — Рон щёлкнул пальцем по подставке для салфеток, — насмотрелся я на этих архимагистров за последние годы так, что тошнит. Приходят ко мне частенько, амулеты какие‑нибудь заказывают. Магазины им, видишь ли, не подходят, им надо, чтобы амулет был личный, индивидуальный, а не, демоны их раздери, общественный. То, что продаётся в каждой артефакторской лавке, не для них, им подавай особенное, уникальное. Представляешь себе личный противозачаточный амулет?
Я хихикнула.
— Одному браслет, другому серьгу, третьему кольцо на мизинец левой ноги. И плевать, что свойства такие же, они готовы кучу денег оставить, лишь бы выделиться. А все почему? Потому что большинство этих архимагистров — бездельники. Своего достигли, статус получили, привилегиями пользуются, а делать ничего уже не хотят. Лень.
— Ну Арманиус‑то не такой.
— Да демоны его разберут, — пожал плечами Рон. — На публике, может, и другой, а копнёшь глубже — а там лень, инфантилизм и нежелание бороться.
— За дар все борются, — возразила я. — Все, вне зависимости от статусов и титулов… На что угодно готовы, лишь бы вернуть магию.
Рон задумчиво кивнул, внимательно глядя на меня.
— А ты, Энни… Ты хотела бы быть сильным магом?
— Как Арманиус? — Я засмеялась.
— Типа того.
— Нет.
— Почему? — Друг явно удивился.
Я вновь засмеялась — настолько забавным он выглядел. Конечно, магу с восьмьюдесятью пятью магоктавами сложно понять, как обходиться двумя.
— В таком случае я была бы как все, — ответила, подмигнув Рону и придвигая к себе принесённое светлое пиво с шапкой из белой пены в полкружки.
Мы засиделись допоздна. Пятница, завтра не нужно на работу, если не считать посещение Арманиуса, и мы с Роном вдоволь наболтались. Я рассказала про совместный с Байроном проект, после чего получила кучу предостережений «держаться подальше от этого напыщенного аристократишки» и «не верить старому врагу». Рон, в отличие от меня, совсем не умел прощать.
В общежитие я заявилась ближе к часу ночи. Вообще, отбой в одиннадцать, но на аспирантов это правило не распространялось. Как говорил наш комендант: «Большие детки, в люльке можно не качать».
Почему‑то было тревожно, даже несмотря на хороший вечер. Я всё пыталась понять, в чём дело, перебирала в памяти фразы друга… И наконец поняла.
«Арманиусу повезло, что есть ты, — сказал Рон ближе к концу вечера. — Потеряй он дар лет пять назад…»
Да, безнадёжных магов нужно лечить сразу. Повременишь хотя бы месяц — и магия растворится совсем, контур не просто разрушится — он умрёт, потухнет. Но причина моего беспокойства была не только в этом.
Я — учёный-одиночка. Даже Валлиус толком не в курсе моих разработок. Точнее, он в курсе, но лишь частично, и в случае, если со мной что‑нибудь случится… Конечно, с чего вдруг со мной что‑нибудь случится? Хотя… У Арманиуса тоже наверняка есть «старые враги», только они, в отличие от Байрона, настоящие.
Поэтому я села за стол, взяла новую тетрадь и принялась писать, выстраивая схему лечения ректора день за днём, процедура за процедурой. Оставляла кое‑какие варианты — в чём-то я была не уверена до сих пор, — но в целом план лечения зафиксировала.
И, успокоенная, уснула, когда за окном уже светало.
***
Почему‑то Берт совершенно забыл, что ему необходимо лечиться каждый день и Эн должна прийти в субботу. Поэтому, когда раздался звонок в дверь, он чуть не подавился кофе — как раз завтракал, сидя на диване в библиотеке.
Арманиус всегда чувствовал себя гораздо уютнее среди книг, и библиотека была его любимой комнатой в доме. Здесь он и ел, и отдыхал, и работал, и даже спал иногда, когда допоздна засиживался за книгой. Большинство комнат в доме вообще были заперты за ненадобностью. Когда‑то давно семья Арманиусов состояла из пяти человек — сам Берт, родители и брат с сестрой, но теперь никого не осталось.
Эн Рин, впорхнувшая в библиотеку, была, как всегда, деловой и собранной. Оглядела стол, на котором стояли остатки завтрака, повела носом, почувствовав запах кофе, и улыбнулась. Улыбка преображала её лицо, делая его почти детским.
— Это замечательно, архимагистр, что у вас такой хороший аппетит. Как говорит Валлиус…
— «Если больной хорошо кушает, значит, это не больной, а выздоравливающий», — хмыкнул Берт. — Да‑да, я знаю эту его присказку. Некоторые больные, точнее выздоравливающие, имеют глупость за неё на Йона обижаться.
— Почему же глупость? — Эн положила сумку на край стола, там, где не было тарелок, чайников и чашек, открыла и достала оттуда хирургические перчатки. — Все больные обидчивы. Когда тебе плохо, обостряются все чувства, и люди становятся непохожими на себя.
— А я? Я похож на себя? — поинтересовался Арманиус, почему‑то радуясь, что девчонка наконец разговаривает с ним, как нормальный человек.
Эн постучала указательным пальцем по шприцу, выпуская воздух.
— Я слишком плохо вас знаю, чтобы судить. Так, — она повернулась к Берту, держа шприц, — снимайте халат, ложитесь на живот. Сейчас будем делать укол.
— Куда?
— В попу.
— Это хорошо, — пробормотал Арманиус, выполняя знакомые и ставшие привычными за шесть дней лечения действия. — Туда не так больно.
— Это пока, — пообещала Эн, вонзая иглу.
Пару мгновений Берт ничего не чувствовал, а потом лекарство начало растекаться… вместе с ощущением, что его поджаривают на раскалённой сковороде.
— У‑у‑у.
— Через минуту пройдёт. — Девчонка сочувственно похлопала Арманиуса по второй ягодице. — Ничего особенного, просто стимулятор иммунной системы.
— А‑а‑а… з‑зачем? — прохрипел он, пытаясь укусить диванную подушку, но ткань скользила и не давалась. — Его вроде нужно, когда кости сращивают?
— Не только. Но в любом случае, архимагистр, восстановление энергетического контура — это вам не кости, которые за ночь срастаются, а за двое суток новые вырастают. Ваш организм сейчас работает на полную мощность, поэтому вам нужны и стимуляторы, и тонизирующие средства. Организму надо помогать, — заключила Эн. — Всё, должно было пройти. Переворачивайтесь.
Берт медленно перевернулся — боль действительно уже затихала, и ужаснулся, увидев в руках девчонки несколько длинных игл.
— Это ещё зачем?
— Боитесь? — Она лукаво усмехнулась.
— Нет.
— А чего тогда спрашиваете? Ясное дело, для вас. Ну‑ка, ровненько лежите и не двигайтесь.
Через пять минут Арманиус стал похож на ёжика. Иголки торчали отовсюду — из рук, груди, живота, ног… Даже в переносицу Эн ему иголку воткнула.
Но, слава Защитнику, подобная процедура оказалась неболезненной. Только неприятной.
— Всё! — выдохнула девчонка, закончив втыкать иголку куда‑то рядом с пяткой. — Теперь десять минут лежите и не двигайтесь, что бы я ни делала.
— Звучит угрожающе. А разговаривать?
— Только без фанатизма.
Эн достала какой‑то флакончик из сумки, побрызгала Арманиуса его содержимым, а после села рядом и принялась растирать это содержимое по всему телу — словно узоры выводила.