Анна Шнайдер – Максималист (страница 4)
– Нет.
– Вы гей?
Юрьевский даже вздрогнул.
– Упаси боже. Нет.
– Хм. – Я задумалась. – У вас есть какие-то особенные пристрастия? Ремни, плётки, фалло… ими… фал…
– Так, стоп. Дело не в этом. Я просто не могу гарантировать, что вы получите удовольствие от секса со мной. Поэтому… лучше вам поискать кого-то другого.
Господи, Светка… Девять вечера, в офисе темно хоть глаз выколи, а ты стоишь возле своего письменного стола и всерьёз обсуждаешь с генеральным директором вопрос о совместном интиме. Сегодня магнитные бури, не иначе…
– И где искать-то? Тут больше нет никого. Поэтому… я согласна.
– Согласны? – повторил Юрьевский будто бы по слогам.
– Ну… да. Если вы, конечно, не шутили. Можете меня… э-э-э… поиметь. Трахнуть. Или как вы там это называете.
Он слегка нахмурился.
– Слушайте, я же объяснил… вам вряд ли будет приятно.
– Да почему? Вы насилуете женщин?
– Нет.
– Тогда почему?
Генеральный вздохнул, закатил глаза.
– Ладно, проще показать. Пойдёмте.
И зашагал к своему кабинету.
– Коньяк брать? – крикнула я ему вслед.
Юрьевский остановился, немного подумал.
– Берите. И стаканчики тоже.
– Это само собой.
3
В кабинете было темно, ещё темнее, чем в остальном офисе. Генеральный, кажется, собирался зажечь свет, но я рявкнула:
– Вы что, с ума сошли? Шестнадцатый этаж и напротив куча домов. Нас же увидят!
– Стесняетесь? – Он улыбнулся.
– Нет. Но в таких случаях – да.
Юрьевский кивнул, подошёл ко мне вплотную, отобрал коньяк и стаканчики, поставил их на свой стол.
Где-то глубоко внутри меня – наверное, в печени или селезёнке – билась трезвая Света. Она истошно вопила, что нужно срочно уносить ноги.
Но пьяным, как известно, все океаны по колено…
– Раздевайтесь.
Я глупо захлопала глазами.
– Э-э-э… Не поняла…
– Что тут непонятного? Раздевайтесь полностью. Я люблю брать голых женщин.
Я на миг опешила от подобного требования.
– Что, уже передумали? – в его голосе слышалось ехидство.
– Не дождётесь, – покачала головой я… и начала раздеваться.
Может быть, это случилось, потому что я была пьяная. Не знаю. Но когда я постепенно снимала с себя каждый элемент одежды, а Юрьевский просто стоял рядом и смотрел… в общем, я никогда в жизни так не возбуждалась.
Хотя он ничего не говорил. Не трогал. Просто смотрел.
– Неплохо, – кивнул, когда я сняла с себя последнее, что оставалось – трусы. – Повернитесь.
Повернулась.
Не знала, что взгляд можно чувствовать, словно прикосновение…
– Симпатичная попка. Идите ближе к столу.
Я сделала несколько шагов вперёд, пока столешница не упёрлась мне в живот.
– Нагнитесь.
Нагнулась. Юрьевский подошёл ближе и прижал меня ладонью к столу так, что я почти размазалась по поверхности. Она была прохладная – я особенно чувствовала это грудью и сосками – и я возбудилась ещё больше…
Как он это делает?! Или это не он, а коньяк?
– Раздвиньте ноги, – голос генерального слегка охрип. – Сильнее.
Я услышала звук разрываемой упаковки от презерватива, потом расстегиваемой молнии брюк. Секунда, другая… и тёплая, даже горячая ладонь коснулась моего клитора. Провела по половым губам, потрогала вход в меня…
– Ничего себе… Какая мокрая… – прошептал Юрьевский, а секундой позже я вскрикнула от резкого и даже почти мучительного наслаждения, когда он заполнил меня полностью.
Вновь вжал ладонью в стол и задвигался. Быстро, размашисто и сильно.
Теперь я поняла, что он имел в виду. Это был не секс и даже не трах. Он просто драл меня, как шлюху. Пользовал, как вещь.
Но почему тогда с каждым его движением я чувствовала все большее наслаждение? Кожа моя будто горела, и прохладная поверхность стола, в которую Юрьевский так грубо меня вжимал, оказалась настоящим удовольствием для разгорячённого желанием тела.
Он ничего не говорил больше, просто толкался в меня очень быстро и глубоко, хрипло постанывая и иногда сильно сжимая то одну, то другую ягодицу. Потом вдруг вышел, перевернул, как куклу, задрал мне ноги повыше, вновь прижал к столу – и вошёл снова – ещё резче и глубже, чем раньше.
– А-а-а! – завопила я от яркого, ослепительного оргазма, дёргая ногами и руками, как пришпиленная к столу бабочка. – О-о-ох…
Но Юрьевский, скорее всего, не обратил бы внимания, даже если бы я стала вдруг декламировать ему стихи Пушкина. Я видела это по его глазам и сосредоточенному лицу – он был весь в себе, в своих ощущениях. Мой оргазм был только моим оргазмом.
Перед тем, как кончить, он настолько ускорился, что я не выдержала темпа и, заорав, впилась генеральному в плечо всеми зубами. Юрьевский хрипло застонал и, застыв во мне на максимальной глубине, затрясся от удовольствия.
Вот так я и изменила мужу, да. Пьяная, на столе, с генеральным директором, который полчаса назад меня уволил.
Просто мечта, правда?
А всё-таки жаль, что я не уговорила всю бутылку… Значит, буду помнить и этот секс, и выражение лица Юрьевского, когда он выходил из меня, поправлял штаны и благодарил за приятно проведённое время, как будто речь шла не о сексе, а о светском рауте. Или о походе за грибами.
Странный он, конечно.
Впрочем, Светка… кто бы говорил, а?..
4
– Вас подвезти? – спросил генеральный, застегивая штаны, пока я пыталась натянуть на себя одну вещь за другой. Удобно ему – молнию расстегнул и погнал, а мне, видишь ли, полностью раздевайся. А теперь полностью одевайся. Честно говоря, это не очень удобно, когда ты настолько нетрезв.
– Да я как-то не стремлюсь домой. Я бы лучше тут переночевала. А завтра с утра уж…