Анна Шнайдер – Максималист (страница 15)
И уже когда оделась и обулась, вдруг спросила:
– Скажи, Свет… А если бы ты была на моём месте… Разве не сделала бы то же самое? Ну… я имею в виду… разве не стала бы бороться за свою любовь?
Я не удержалась от смешка.
– Нет, Саш.
– Почему? Ведь…
Я не дала ей договорить.
– Потому что мы были счастливы, сестрёнка.
– Но я-то нет!
– Да. Ты – нет. Но разве сейчас ты счастлива? Тоже нет. Только теперь ты такая не одна. Теперь мы все трое несчастны.
Она начала заливаться краской.
– Но…
– Иди, Саш. Пожалуйста. Уходи. Я сказала всё, что ты хотела услышать. Я не приму Андрея обратно, даже если он будет ползать передо мной на коленях. Он твой. Только уходи.
У сестры задрожали губы. Кажется, она хотела сказать что-то ещё, но я не могла больше слушать.
Распахнула дверь и вытолкнула Сашку на лестничную клетку. Дождалась, пока её шаги полностью стихнут, села на пол и позорно разревелась.
Последний раз я так ревела семь лет назад, когда поняла, что больше никогда не увижу родителей.
Мам, пап… Как же мне вас не хватает.
16
Плакала я недолго. Растерев слёзы по щекам, встала с пола и направилась в ванную. Скинула с себя всю одежду, залезла под душ и врубила ледяную воду.
Не знаю, сколько я так стояла. Когда зубы начали отстукивать барабанную дробь, я выключила кран – и почти сразу услышала, что в дверь кто-то истошно звонит.
Сашка? Если это она, не открою.
Я накинула на мокрое голое тело халат, вышла из ванной и, подойдя к входной двери, заглянула в глазок.
Юрьевский?!
– И чего вам тут надо?! – завопила я, распахивая дверь. Зубы сразу застучали ещё сильнее – в подъезде не май месяц…
Генеральный оглядел меня с ног до головы, нахмурился и спросил:
– Вы в прорубь, что ли, ныряли?
– Почти, – процедила я, пытаясь закрыть дверь, но он не дал.
Вошёл в мою квартиру, как хозяин положения, осмотрелся.
– Чего вам тут надо-то?! – спросила я, но дверь всё же закрыла – заледенею же. Да ещё и с волос нещадно текло – халат со спины уже весь промок…
– Чаю хочу, – заявил Юрьевский нагло, и я сощурилась.
– Ах, чаю?! Ну пойдёмте, будет вам… чай.
Я метнулась на кухню, генеральный пошёл за мной. Добравшись до стола, я схватила Сашкину чашку, развернулась и швырнула её – вместе с чаем – прямо Юрьевскому в голову.
Он пригнулся, и чашка смачно впечаталась в стену. Разбилась и разлетелась на сотни осколков, а чай… чай вылился ещё в процессе полёта. И на меня, и на пол, и на босса.
– Добавки?! – завопила я, схватила вторую кружку – со своим недопитым чаем – и опять зашвырнула в генерального.
Но вновь не попала… у него оказалась хорошая реакция.
А у меня кончились кружки.
Юрьевский, мрачно покосившись на залитый чаем и засыпанный фарфоровыми осколками пол, сделал шаг вперёд и попытался схватить меня за плечи, но я отпрыгнула в сторону – и зашипела, наткнувшись на столешницу.
– Света, – генеральный всё же смог вцепиться в мои плечи, – что вы, мать вашу, тут устроили?
– Чего хочу, то и строю! – заявила я дрожащим от сдерживаемых слёз голосом. – Не ваше, бл**, дело! Мои кружки, мой чай! Хочу – пить буду, хочу – швыряться!
Юрьевский смотрел на меня каким-то очень странным взглядом, от которого почему-то было неловко и хотелось кричать ещё сильнее.
– Вы только чай пить будете, Света? – спросил он вкрадчивым голосом. – Или чего покрепче?
– А вам какая разница?
– Мне? Никакой.
– Тогда какого хрена вы здесь делаете?
– Понятия не имею.
Я задумалась, и генеральный словно решил воспользоваться моим замешательством. Он вдруг дёрнул за пояс халата – и я даже охнуть не успела, как Юрьевский сбросил с меня эту единственную вещь.
– Вы… – я только начала говорить, но задохнулась, потому что обе ладони он положил мне на грудь, сжал соски и потянул… сильно. Почти больно… Но по телу от этой наглости и резкости, от чернеющего взгляда мужчины и неласковых движений его пальцев мгновенно покатилась горячая, жадная волна возбуждения, превращая меня в пылающий, скулящий комок нервов. Я застонала, закусив губу от боли и удовольствия, а между ног моментально запульсировало и стало очень влажно.
Я выгнулась, то ли стремясь уйти от его жестких рук, то ли прижаться к нему, прошептала что-то невнятное, а он всё продолжал грубо мять мою грудь, сжимать соски… И всматривался в глаза, словно проверяя меня и ожидая, когда я оттолкну. Не дождался. Мне так нужно было его почувствовать, что болезненность только усиливала возбуждение. Юрьевский прерывисто выдохнул, схватил меня за затылок, а второй рукой проник между моих ног и коснулся пальцем клитора… Я задрожала от желания, а он сжал его так резко и сильно, что в глазах потемнело. Я вскрикнула, схватилась руками за плечи босса, опустив голову на его грудь.
– Трахнуть тебя? – сказал Юрьевский спокойно, наклонившись к моему уху. – Хочешь?
– Да, – выдохнула я, и он вдруг перестал мучить меня внизу – поднял руку и вновь схватился за грудь обеими ладонями. Да так сильно, что я сразу поняла – синяки останутся…
– Ты уже поняла, как я обращаюсь со своими женщинами, Света. Я буду груб. Ты действительно хочешь?
Я усмехнулась и посмотрела в его потемневшие глаза.
– Да мне сейчас насрать на это. Я не желаю чувствовать. Вообще. Больше никогда. Просто… трахни меня.
– Хорошо, – ответил Юрьевский, отпустил мою грудь, подхватил под бёдра – и понёс в комнату.
На меня напал полнейший эмоциональный ступор. Я будто бы со стороны наблюдала, как он кладёт меня на диван – на тот самый диван, где Андрей изменял мне с Сашей – как расстегивает штаны и спускает их вместе с трусами. На одну секунду меня кольнуло удивлением, когда я увидела большой – нет, просто огромный – член Юрьевского, но потом и это удивление куда-то ушло.
– У меня нет презерватива, – сказал он странно напряжённым голосом. – Но…
– Плевать, – перебила его я. – Я не могу иметь детей. И никаких болезней у меня нет. Если у тебя тоже – забудь об этой проблеме.
Генеральный несколько секунд нависал надо мной, словно раздумывая, поверить или нет.
Поверил. Развёл мне ноги в стороны – и вонзился так резко, что у меня слёзы из глаз брызнули.
Внутри моментально стало горячо и больно. Как он вообще поместился там весь?..
– Ты огромный… Я в прошлый раз не поняла…
– Пьяная была. Расслабилась. – Юрьевский толкнулся ещё дальше, и я застонала. – Зря сдерживаешься. Я люблю, когда кричат.
– А ещё… что… ты любишь? – я едва выдавила из себя этот вопрос, потому что он начал двигаться. И как всегда – сразу на полной скорости.
– Я покажу. Попозже.
У меня буквально искры из глаз сыпались, настолько тесно и жарко было внизу живота от его движений. И удержаться от криков и стонов оказалось невозможно. Особенно когда Юрьевский вновь начал сжимать мне грудь…