Анна Шнайдер – Если ты простишь (страница 22)
От подобной мысли я всхлипнула и, почувствовав, как резко ослабели ноги, опустилась на кровать в спальне. Господи, больно-то как! Думать о том, что Вадим может быть с какой-то другой женщиной… невыносимо.
А ведь раньше я ничего подобного не ощущала. Почему? Да потому что знала: Вадим — только мой. Он всегда это демонстрировал и подчёркивал, да и понимала я, что он слишком честен и брезглив для того, чтобы заводить каких-то девок на стороне. Я вообще подозреваю, что он и онанизмом не особенно способен заниматься, но мы это никогда не обсуждали.
Сейчас же, после моего предательства, Вадим начал стремительно отдаляться. И я уже чувствовала: он больше не мой. Да, пока он ничей. Но… Боже! С моей стороны будет глупо думать, что он станет коротать свой век в одиночестве. Как только Вадим разведётся, на него начнётся настоящая охота. Такой мужчина — и свободен! Не сомневаюсь, что выбор среди кандидаток на роль жены получится огромным.
Однако роль-то не только жены… ещё и матери. Точнее, мачехи для Арины. И вот здесь я тоже не сомневалась, что Вадим приведёт в дом лишь ту женщину, которая будет хорошо относиться к нашей девочке. Но существует ли такая в природе? Не знаю… Ладно бы ещё Вадим был обычным мужчиной без денег, но он ведь довольно состоятельный человек, как тут понять — искренне к тебе относятся или смотрят исключительно на достаток? Хотя он, наверное, разберётся. Он не я.
Это я изначально не разобралась в Ромке, отчего-то приписывая ему мысли о «большой и чистой».
Никогда не устану называть себя дурой…
.
Как только я пришла в Ромкин номер, события завертелись со скоростью сошедшей с ума карусели.
Разумеется, первым делом мы переспали, и не один раз, — и, честно признаюсь, после этого мои сомнения в правильности собственного поступка изрядно потускнели. Мне по-прежнему было классно в постели с Ромкой… Хотя в нашем случае речь шла не только о постели, но и обо всех остальных поверхностях.
Сейчас вспоминать всё это было противно. Да, я легко могла бы рассказать подробности нашей близости в тот день, но… зачем? И так понятно, что нежной и невинной она не была. Да, Ромка не церемонился со мной, как не церемонятся с заказанными в номер шлюхами.
— Ну чего, будем заказывать билет? — усмехнулся он, доведя меня до оргазма в очередной раз, и хлопнул ладонью по алой ягодице. — Или передумала?
Несмотря на то, что я чувствовала себя целиком и полностью удовлетворённой, я точно помню, что в этот момент на мгновение засомневалась. Даже кинула неловкий взгляд на телефон, лежавший рядом на тумбочке, и закусила губу, поняв, что ни одного сообщения или звонка больше не было…
Вадим оставил меня разбираться в этой ситуации самостоятельно. Говоря по-простому, он умыл руки. Возможно, поначалу, трезвоня мне, муж ещё хотел уговорить меня не совершать этот ужасный поступок, но потом передумал. И отчего-то подобная мысль причиняла мне невнятный дискомфорт — как крошки в постели. Секс с Ромкой был классным, но эти крошки…
И стряхнуть их никак не получалось.
— Не передумала, — я помотала головой, и Ромка потащил меня к ноутбуку — покупать билет. Оплатил он его, конечно же, сам, заявив, что раз пригласил меня — значит, его и расходы. Жадным он никогда не был, и мне это нравилось.
Каждую минуту с момента, как я поняла, что Арина должна была вернуться из школы, я хотела ей позвонить, но малодушно тянула, не представляя, как буду с ней разговаривать. Часов в восемь, когда мы с Ромкой и остальными участниками его группы выходили из отеля, я окончательно сдалась и написала дочке, что очень занята и смогу позвонить только завтра. Она ответила мне кратким: «ОК».
Этот краткий ответ преследовал меня всю ночь. Я почти не спала, и вовсе не потому, что Ромка дважды затаскивал меня в туалет, чтобы потрахаться — делать это на месте мы не могли, ведь ехали-то в плацкарте, ещё и моя полка была чуть дальше, покупался-то билет отдельно. Нет, дело было не в Ромке — а в навязчивых мыслях о том, что скрывалось за этим кратким «ОК»…
Вадим рассказал Аришке правду? Нет, он не мог. Не стал бы причинять ей боль.
Она сама что-то заподозрила? Нет, вряд ли, с чего вдруг? Мы с её отцом даже почти не ссорились, а если уж ссорились — хотя в нашем случае это были скорее споры, — то не при Аришке. Идеальная семья, безупречный брак… Только мать — гнилая кукушка.
Я не сомневалась, что услышала бы именно такую характеристику от кого угодно, даже от собственной мамы. Несмотря на все свои недостатки, она меня никогда не бросала. А я, получается…
Я пыталась заглушить голос совести. Чем? Стыдно признаться — алкоголем. У Ромки и его ребят был с собой отличный коньяк — даже Вадиму бы понравился, — и я пила его до тех пор, пока не отрубилась, устав сомневаться и переживать.
Аришке я позвонила утром, как и обещала. С платформы. Даже видеосвязь включила, чтобы показать ей перрон и утренний туман, опустившийся на вокзал.
— Здорово, мам, — дочь зевнула, хлопая сонными глазами. — Папа сказал, что ты поехала на пару месяцев на стажировку, чтобы улучшить свои рабочие навыки… Только город не назвал. Какой это город?
Грудь сдавило, и слёзы отчего-то подступили к глазам.
— Казань…
— Ого. Пофоткай нам местные красоты. А я ещё посплю, а то рано. Папа, правда, уже на пробежку отправился… Ему привет от тебя передать?
Как я не умерла в этот момент? Не знаю.
— Да, — ответила, сглотнув, и улыбнулась через силу. — Конечно передай, Ариш…
34
У стоматолога мы с Аришкой пробыли около часа, заделывая её кариес, а потом отправились на занятия по английскому языку. Вадим оплачивал репетитора в школе неподалёку, занятия были в группе из четырёх человек. В школе, где училась Арина, язык, на взгляд Вадима, преподавали слабо, вот он и подсуетился пару лет назад, считая, что хотя бы один иностранный нужно знать на «отлично». Вадим и сам прекрасно говорил по-английски, был способен чуть-чуть изъясняться и по-немецки — я подобными умениями похвастаться не могла. Впрочем, чем я вообще могла похвастаться?
Обычно я, ожидая Аришку с занятий, ходила в кафе напротив школы — пила кофе и съедала какое-нибудь пирожное. Но сегодня ничего не хотелось, и я просто села в коридоре и уставилась в ближайшую стену, вновь погрузившись в воспоминания о том, что происходило в течение последних двух недель.
Вспоминать не хотелось. Потому что с того момента, как я пришла к Ромке, ничем хорошим и правильным я не занималась. Думаю, будет лишним упоминать, что он использовал меня где хотел и когда хотел, и я даже не возражала — мне нравился Ромкин темперамент. Вадима тоже не назвать холодным человеком, но Ромка-то вообще ураган…
А потом я неожиданно осознала, что всё время сравниваю их. Это случилось вечером того дня, когда мы приехали в Казань, разложились в гостинице и отправились гулять по городу. Концерт у ребят был только на следующий день.
Четверо парней-музыкантов находились на своей волне, беседуя о том, что их интересовало, и ни капли не беспокоились, что мне может быть с ними скучно. Вадим так никогда не делал. Когда муж понял, что я не вписываюсь в компанию его друзей, что мне с ними некомфортно, он постарался минимизировать наше общение. А если нам нужно было посещать какие-то совместные мероприятия, делал всё, чтобы я не чувствовала себя там как пятая нога у собаки.
Ромка ничего подобного не предпринимал. В целом ему было на меня наплевать, и это очень чувствовалось. Не могло не чувствоваться — на контрасте с отношением Вадима…
В тот первый день с нами была ещё одна девушка — как я поняла, невеста гитариста, и вот по её отношению ко мне я поняла даже больше, чем по отношению парней. Они-то были равнодушны, да и помнили меня немного — Ромка знакомил их со мной в прошлом. А вот Лию — так звали девушку — не знакомил. И она смотрела на меня с откровенной насмешливостью и язвительной снисходительностью — я тысячу лет не ловила на себе подобных взглядов. Словно я была девочкой с помойки, которая неожиданно решила, что ей пойдёт пальто из элитного бутика, но забыла, что на ногах у неё грязные и рваные ботинки.
Когда мы ужинали в кафе и Лия вышла в туалет, я аккуратно рассказала о своих ощущениях Ромке, но он только отмахнулся и заявил, чтобы я выбросила из головы подобные глупости.
— И вообще — какая разница, как и кто на тебя смотрит? — хмыкнул он, глядя на меня почти с той же насмешливостью, что и Лия. — Ты там со своим старым хрычом-богачом, видимо, совсем уже офигела, детка. Прям не взгляни на неё! Ты хочешь, чтобы Лийка в пол, что ли, смотрела?
— Нет, но…
— Короче, — перебил меня Ромка решительно, — если ты считаешь, что я, как твой муженёк, буду контролировать, кто и как на тебя посмотрел, то ты ошибаешься. Лидка, ты — не принцесса. Не нравится — ты знаешь, где выход.
Я почувствовала себя оплёванной, но промолчала, оставшись сидеть на месте. Мне было неприятно, но я понимала, что Ромка в чём-то прав. Действительно, какая разница, как на меня реагирует Лия? Лишь бы гадостей не делала. И Вадим… он ведь на самом деле следил, чтобы на меня даже косо не смотрели. Оберегал от всего.
А здесь, в компании Ромки и его друзей, меня никто оберегать не собирался. Я не была для них ценностью. Не просто «не принцесса» — я была никто. Пустое место. Я поняла это в первый же вечер и уже тогда начала думать — может, мне действительно лучше уйти?..