Анна Шнайдер – Если ты простишь (страница 24)
Поэтому просто продолжала сидеть, прижимаясь к нему, и плакать.
— Лида, перестань рыдать, — произнёс Вадим нарочито строго. Я знала такой его голос. Он всегда говорил так со мной, когда жалел меня, но старался утешить. — Я не сержусь на тебя за то, что было утром. И понимаю, что ты не пыталась мной манипулировать. Ты для такого слишком бесхитростна.
Я глубоко вздохнула, чуть сильнее сжимая пальцы на груди Вадима, — и неожиданно почувствовала, как его сердце забилось быстрее.
Он тоже реагировал на мою близость. Постепенно переставал быть камнем.
Только вот что это мне давало?
Конечно же — ничего.
— Пожалуйста, давай попробуем ещё раз… — прошептала я, зажмуриваясь от страха перед его ответом. — Дай мне одну попытку, прошу…
— Вот и сейчас ты действуешь абсолютно бесхитростно, — хмыкнул Вадим, но как-то невесело. — Ох, Лида… Я не хочу обижать тебя, правда. И быть жестоким с тобой — тоже. Но и быть вместе я тоже больше не хочу. Думаешь, я не понимаю, что ты и правда всё — перебесилась и больше не сбежишь? Понимаю. Но больше и не надо, мне хватило. Противно. Я не хочу ломать себя, пытаясь изображать счастье, жить с камнем на сердце. Да и смысла не вижу. Ты ведь не любила меня, Лида. Никогда не любила.
— Вадим… — я попыталась возразить, но он не дал — продолжил говорить:
— Я не обвиняю — всего лишь констатирую факт. За одиннадцать лет брака ты так и не смогла меня полюбить, вот и сбежала к своему саксофонисту при первой же возможности. Поэтому… давай разойдёмся мирно, хорошо? Не надо больше плакать. Вместе будем воспитывать Аришку, а в остальном… Ты и я — отдельные личности. Занимайся, чем захочешь, живи, как захочешь… Уверен, что через год ты скажешь: «Господи, как же хорошо, что я развелась».
Я была уверена, что не скажу.
«Живи, как захочешь»… Вадим не понимал, не верил, что я и правда не хочу жить без него. Я ведь ему весьма убедительно доказала, что хочу, сбежав на две недели, — теперь трудно поверить в обратное.
— Ладно, — прошептала я — потому что осознавала: прощения от Вадима упрямством я не добьюсь. — Давай разойдёмся…
— Ну вот и славно, — сказал Вадим быстро, отстранился и встал с дивана. — Я в душ, Лида. Ты тоже иди спать. Детали обсудим завтра.
И ушёл.
«Детали»…
Это никакие не детали. Из деталей можно что-то собрать.
А из наших отношений разве можно что-то собрать?
Это больше похоже на пепел.
37
Приготовившись ко сну, я зашёл в кабинет.
Не мог отделаться от странного чувства, будто мне удалили часть сердца, но боль наконец ослабла или же стала настолько привычной, что я перестал её замечать.
Я уже собирался лечь, когда бросил взгляд на доску, куда вешал всякую всячину как по работе, так и просто для красоты.
Открытки «Возвращение блудного сына» и «Явление Христа народу» показались мне вдруг совсем неактуальными. Я их снял, оставив на доске пустое место для чего-то нового.
Девчонки на работе однажды рассказали мне про модные доски желаний. Я как-то отстал от жизни и был сильно удивлён, что эта бытовая «магия» настолько популярна.
Книги, блоги, товары, курсы — и чёрт знает что ещё существует на эту тему.
Люди всегда были склонны к поиску простых путей к счастью. Волшебная пилюля — намного более заманчивая идея, чем пахать как проклятый в надежде на успех. Да и сверхусилия совсем не означают гарантированной победы, чем бы ты ни занимался. И тем не менее количество людей, поверивших в эту халяву от Вселенной, всё равно безумно удивляет.
Вот повешу фотографию с пляжем Таиланда и «притяну» в свою жизнь отпуск в январе!
Или «За туалетом. Автопортрет» художницы Серебряковой — и познакомлюсь с похожей симпатичной женщиной.
Как всё просто.
А на Лиде я, видимо, неудачно женился, потому что она когда-то в прошлом слишком засмотрелась на картину «Неравный брак» и притянула в свою жизнь меня? А вот повесила бы в туалете плакат с семьёй из рекламы зубной пасты, и было бы ей счастье белозубое.
А может, моим маме и бабушке нужно было не лечить меня, а картинку со здоровым ребёнком повесить на стену?
Да, как же просто жить, оказывается!
Не знаю, есть ли у Лиды доска желаний. Вообще на неё это не похоже. Суеверий и магического мышления я за ней не замечал. Но после разговора на кухне, вспомнив о «досках желаний», я вдруг осознал, что Лида увидела в своём бегстве волшебную пилюлю, способную решить все её проблемы.
Ошибочно. Как и всегда.
И я всё больше и больше начал понимать, как мало Лида сделала для того, чтобы не допустить этого кризиса в нашей семье. Хотя нет, не кризиса. Краха!
Как же ничтожно мало она работала над сохранением нашего брака и совершенно не старалась починить то, что, как выяснилось, не работало. Лида просто решила выкинуть всё на свалку и убежать за горизонт.
А надо было пахать! Пахать, пахать и ещё раз пахать. И вот если бы ничего не получилось в итоге, никакие психологи не спасли, и работа над собой ничего не изменила, и банальное открытое общение друг с другом не помогло бы нам сблизиться и преодолеть ту пропасть, которая, как я теперь понимал, была настолько огромной, что Лида вот так спонтанно решилась разрушить всё вместо наведения мостов, — тогда и только тогда следовало бы рассмотреть вариант развода. И то предварительно стоило просто поставить всё на паузу, дать нам обоим передышку, чтобы всё взвесить перед настолько важным решением.
Хотя бы ради дочки следовало не спешить.
Я вдруг понял, что обращаюсь к Лиде, которой не существует. К Лиде, которая ещё не сделала роковую ошибку. Но такой Лиды нет.
Как и волшебных таблеток.
И теперь всё кончено.
Лида это точно знает. После нашего разговора на кухне она больше не будет пытаться получить второй шанс.
Расплатой за веру в волшебную таблетку для неё стало не только то, что она разрушила нашу семью, но и то, что ей предстоит пахать над своей жизнью, но уже без меня. Правда, ещё не факт, что Лида извлекла хотя бы какой-то урок из того, что натворила, и не ухватится за другую призрачную халяву от Вселенной.
Эти доски, вера в легкодоступное счастье — не такая уж и безобидная наивность, как может показаться на первый взгляд.
И несмотря на то, что моя доска предназначалась совсем для других целей и не имела ни малейшего отношения к магии, мне вдруг захотелось вообще всё с неё снять.
И через пару минут на ней ничего не осталось, одна лишь голая пробковая поверхность.
Пусть пока так повисит. Пустота бывает очень завораживающей. Глядя на неё, можно увидеть безграничный потенциал.
Но пока хотелось, чтобы пустота оставалась только пустотой и ничем больше. Хотя бы какое-то время.
Я наконец лёг на треклятый диван.
В голове стал утихать диалог с Лидой, как и мой монолог с самим собой. На смену им пришли воспоминания об опере, которую я слушал этим вечером в театре.
Несмотря на то, что я человек рациональный и не верящий ни в какие приметы и магию, порой мне кажется, что мир соткан из невидимых нам нитей. По воле Божьей или ещё каким-то образом мы иногда видим, как всё в нашей жизни друг с другом переплетено.
И сейчас, слушая в голове мотивы этой бессмертной музыки и всё ещё видя перед глазами отчаявшееся лицо Лиды, я вспомнил, что прочитал сегодня в театральной брошюре.
«Травиата» переводится с итальянского как «падшая, заблудшая, пропащая». Главная героиня — куртизанка, умирающая от неизлечимой болезни.
Я понимал, что совпадения имеют свойство легко подгоняться под реальность того, кто их замечает. Но всё же меня не покидало ощущение, что в данном случае взаимосвязь реально существует и я невольно дотронулся до очередной нити, из которой соткан мир.
Впрочем, возможно, к тому моменту я уже крепко спал.
38
В воскресенье произошло немыслимое — я проспал. Не услышал будильник и очнулся в то время, когда уже должен был не только вернуться с пробежки, но и принять душ, и готовить завтрак, как обычно.
Предположу, что вчерашний разговор с Лидой подвёл черту под нашей историей и сразу уменьшилось напряжение, которое я всячески прятал даже от самого себя в минувшие две недели. Вот я и задрых как никогда.
Я почти не сомневался, что для Лиды тоже настал переломный момент, ведь если надежда ложная, то зачастую её смерть — это благо. А надежда на восстановление наших отношений вчера была похоронена. Глубоко и навсегда.
Увидев, что все ещё спят, я решил приготовить завтрак и не уходить в этот раз никуда. На пробежку, естественно, я тоже не отправился — не было времени.
Вскоре проснулась Лида. Она зашла на кухню сонная, и я сразу же попробовал прочитать её выражение лица, когда она увидела меня, готовящего сырники.
— Доброе утро, — сказал я и удивился собственному голосу, прозвучавшему без негатива, как в предыдущие дни, но с холодной, нейтральной отстранённостью. Так здороваются с соседом в поезде после ночи в пути.