Анна Шнайдер – Двуликие (страница 83)
— Он был не последний… — пробормотала девушка. — Но последний я тебе чуть позже расскажу. Сначала про амулет, это интереснее. Я не понимаю, что ты имеешь в виду…
— Ты помнишь, что видела? — Велдон дождался её кивка и продолжил: — Это были два ритуала. Последний — ритуал по изменению внешности. И изменение это невозможно засечь. Тоже одно из гениальных изобретений Триш. Засекреченное, кстати. А ритуал перед ним… Я понятия не имею, что всё это значит, но догадываюсь, где можно посмотреть. Повтори, что тогда говорила Риш.
Шайна нахмурилась, закусила губу, словно припоминая.
— «Эйярейз лори». Три раза повторила. И ещё — «кара джейлнеррит». Тоже три раза.
— Первое — это по-эльфийски, а второе — древнее наречие оборотней. Две фразы, продолжающие друг друга, но на разных языках.
— И что они значат?
— «Эйя» — душа. «Рейз» — долг. «Лори» — что-то вроде «признание», «признаю».
— «Долг души признаю…» — прошептала Шайна, глядя на Велдона огромными непонимающими глазами.
— А «кара джейлнеррит» — «долг крови моей». Это какой-то ритуал, Шани, — пояснил император ещё раз. — Скорее всего, тёмноэльфийский. Я понятия не имею, что он означает. Но, если хочешь, давай попробуем порыться в книгах и найти ответ.
— Хочу! — она даже в кресле подпрыгнула. — Я думаю, мой амулет как-то связан со смертью мамы. Я должна знать, в чём его сила.
— Хорошо. Тогда поищем. Ты ещё хотела рассказать мне о своём последнем сне. Там ты что увидела?
Пока Шайна рассказывала, Велдон думал о том, какой деликатный способ выбрал её амулет для того, чтобы поведать хозяйке о проклятье правящего рода. Будто бы щадил её чувства. Девушке, конечно, было неприятно смотреть на умирающую Эмирин, но это всяко лучше, чем та же Эмирин, только ссорящаяся с Велдоном.
Он тогда очень некрасиво себя повёл. Впрочем, как и в случае с Розой Тарс.
— Это правда? — спросила Шайна тихо, когда закончила. — Мама прокляла… действующего императора?
— Прокляла. Но не только императора, а весь его род. Проклятье бесплодия — на весь род, и проклятье безбрачия — собственно на Велдона. — Он едва заметно усмехнулся. — Так что наш император — дважды проклятый, Шани.
В груди что-то сдавило.
Нет, ему уже давно не было больно за себя. И теперь тоже. Но Шайна… она такого не заслужила.
«Не нужно было сближаться. Когда она узнает, будет переживать».
— А… зачем?
— Что зачем?
— Зачем она его прокляла?
— Тут скорее не зачем, а почему. Триш была обижена на Велдона. Он действительно её обидел, и очень сильно. Вот она и сорвалась.
Шайна отвела глаза, закусила губу и прошептала:
— Я не верю, что можно сделать нечто такое, из-за чего нужно настолько срываться… Несколько смертей, проклятье правящего рода… Это очень, очень плохо.
Так. Пожалуй, хватит на сегодня.
Велдон встал с кресла, подошёл к Шайне и подал ей руку.
— Давай в следующий раз это обсудим, — сказал он мягко. — А сейчас, я боюсь, уже слишком поздно для подобных разговоров. Да и у тебя завтра занятия.
— Угу, — вздохнула она, оперлась на его ладонь и встала. Но так и не отпустила его руку.
Велдон тоже не спешил это делать. Стоял и смотрел, как наливаются краской её щеки. И как лихорадочно блестят серые глаза.
Император поднял вторую руку, осторожно прикоснулся пальцами к подбородку — и чуть улыбнулся, когда Шайна прикрыла глаза и приоткрыла губы.
Так невинно. Она ведь сделала это не специально… Но настолько чувственно, что он едва не сорвался.
Сжал зубы — до боли, до хруста.
Нельзя. Сломаешь. Погубишь.
Он опустил руку. Шайна открыла глаза — и в них он увидел разочарование.
«Прости, девочка… Наверное, когда-нибудь ты поймёшь…»
— Идём, я провожу тебя.
— Да, идём… — Грустный, потерянный голос.
Велдон подвёл Шайну к портальному зеркалу, выпустил её ладонь из своей руки и сказал, стараясь, чтобы голос звучал мягко и спокойно:
— Доброй ночи, Шани.
— Доброй… — прошептала она неуверенно, а потом вдруг вскинула голову, словно на что-то решившись: — Норд, я…
— Нет, Шани. — Император вновь поймал её руку, перевернул — и поцеловал запястье. Но совсем не так, как в прошлый раз. Долго, жарко… — Иди, я прошу тебя.
— Норд… — почти стон.
— Иди.
Она всхлипнула, но всё же развернулась и запрыгнула в портальное зеркало.
Что ж, Велдон, ты молодец. Ты всё делаешь так, как обещал.
Но… почему же тогда так плохо?
Глава 4
Я вывалилась из портального зеркала, дрожа всем телом, с бешено колотящимся сердцем. Я дрожала с ног до головы…А запястье, которое поцеловал Норд, пульсировало и горело.
Мне рассказывали… там, в борделе… что иногда, если мужчина очень нравится, ты чувствуешь что-то особенное… Но сейчас мне даже сравнивать не хотелось те рассказы с собственными ощущениями.
Мне хотелось другого. Было стыдно, безумно стыдно, и до ужаса жарко в груди. А внизу живота вообще… словно пожар…
Я не могла уйти. Стояла и смотрела на мутную поверхность портального зеркала, отражающую бледное лицо с лихорадочным румянцем на щеках, странно блестящие глаза и чуть влажные губы.
Это неправильно, Шани. Он же сказал — иди…
Но я не хочу уходить. Не хочу…
У меня тоже есть право выбирать. И я… выбираю…
Я сама не поняла, как вновь запрыгнула в зеркало. Это было мимолётное полубезумное решение, продиктованное не головой, а чем-то другим.
Я не очень хорошо представляла, что собираюсь делать. Сразу броситься Норду на шею? Предложить себя? Или вообще начать раздеваться?
Я знала одно — просто не могу уйти. А что дальше… решу на месте.
Но ничего решать и не пришлось. Как только я вышла из портального зеркала и заозиралась по сторонам в поисках Норда, то сразу же заметила стоявшую возле наших с ним любимых кресел Эмирин. И собственно Норда.
Они смотрели на меня с откровенным удивлением.
Я потеряла дар речи. Эмирин… что здесь делает Эмирин?
Ректор пришла в себя первой. Улыбнулась — мягко и как-то понимающе — и сказала:
— Добрый вечер, Шайна. Точнее, добрая ночь.
— Почему ты вернулась? — спросил Норд с явным беспокойством в голосе и взгляде. — Что-то случилось?
Если до этого момента я всего лишь смущалась, то теперь сгорала от этого самого смущения. Вернуться к мужчине в подобном состоянии и застать его с другой женщиной… Нет, конечно, ректор сюда пришла точно по иной причине, но это неважно.